День 11 февраля был холодным и неуютным, состояние дорог требовало усиленного внимания водителей. Под вечер того же дня произошла тяжелая авария микроавтобуса возле Берзкрога. В ДТП попали семь человек, один из них погиб, у четверых медики констатировали политравмы.

Рустам Юнусов, сертифицированный помощник врача СНМП, был в пути из окрестностей Гулбене домой в Ригу. На следующий день у него было намечено дежурство, потому планы на оставшуюся часть вечера были ясными - отдохнуть, посмотреть какой-нибудь хороший фильм, почитать книгу, спокойно готовясь к следующему рабочему дню. Увидев остановившиеся вдоль обочины машины, он остановил свою машину чуть подальше и, повинуясь инстинкту, отправился посмотреть, что случилось. Под ногами был чистый лед. . .

Когда увидел помятую машину с оторванным шасси и выбитыми окнами, лежащих на земле раненых и окрашенный кровью снег, выходной Рустама закончился - о случившемся несчастье и его истинных масштабах он проинформировал коллег из Центра оперативного руководства и начал оказывать помощь пострадавшим, подключив к этому процессу и часть присутствующих. «Спросил, есть ли у них в машинах одеяла из фольги (спасательное термоодеяло), аптечки - если есть, пусть несут сюда. Затем пояснил, как начнем помогать пострадавшим, укрыв их одеялами из фольги, чтобы не наступила гипотермия. К каждому пострадавшему «приставил» человека, чтобы говорил с ним, поддерживал вербальный контакт», - вспоминает Рустам. Сам он не только следил за состоянием всех тяжелых пациентов и помогал им, но и в поте лица боролся за жизнь самого тяжелого пациента. Здесь помогали двое из присутствующих, затем к ним присоединились спасатели ГПСС. Общими усилиями доступными ресурсами пострадавшему, меняясь, проводили непрямой массаж сердца, искусственное дыхание, иммобилизация. Тогда явились коллеги Рустама.

«Судьба», - ответил Рустам на вопрос о том, что в тот вечер привело его в конкретное время и место. Он не скрывает, что эмоционально и физически эта проверка потребовала у него и взяла очень много усилий, но и дала определенным образом. «Я приобрел очень много. Что я могу сделать, когда у меня нет практически никаких ресурсов. Этого не написано ни в одном алгоритме, это школа жизни и опыт. Еще один опыт, чтобы я мог расти и развиваться», - говорит Рустам. Какая первая мысль промелькнула в голове Рустама, когда он проезжал мимо места происшествия? Вот его рассказ.

«На улице уже смеркалось. На одной стороне дороги остановились три машины, на другой две. Первое, о чем подумал - может быть охота или тусовка? Не видел ни одного пострадавшего, ни одной разбитой машины. Проехал вперед еще метров 150-200 и все же решил остановиться, что-то не давало покоя. Проехал обратно, остановился и направился туда, где собрались люди. Сразу почувствовал, что у меня под ногами голый лед. В тот момент по дороге ехала грузовая автомашина, которая стала тормозить и соскользнула, почти врезавшись в машины, стоявшие на обочине. , люди испугались, бежали кто куда, прыгали в канаву. Подойдя ближе к месту происшествия, видел, что люди взволнованы - один куда-то бежит, второй машет руками, третий кому-то звонит. Встретил двух женщин, которые мне рассказали, что бусик занесло в канаву, но ничего серьезного, люди тут рядом гуляют. Тогда я увидел большую канаву с крутыми склонами, и в той канаве лежал бусик с основательно вогнутой, помятой крышей, оторванными шасси, разбитыми стеклами, Вид ужасающий. . . Понял, что дело плохо. Прогуливались водители и пассажиры остановившихся машин, а в снегу возле бусика лежали пострадавшие.

Стал считать пострадавших, сосчитал и на пару десятков секунд меня охватил небольшой шок от испуга - что я могу сделать в такой ситуации, каковы будут последствия моих действий?! Взял телефон и позвонил дежурному врачу центра оперативного руководства СНМП.

Дежурному врачу, которая оказалась моей знакомой, начал описывать ситуацию, назвал количество пострадавших, сказал о их состоянии. Врач сразу поняла серьезность положения и то, сколько бригад надо посылать на помощь. В конце разговора она сказала: «Если ты там останешься, тогда работай». Я ответил: «Понимаю, начну работать». Обратился к собравшимся, пояснил, что я сертифицированный помощник врача, работаю в СНМП, и спросил, готовы ли они мне помогать. Часть людей испугались еще больше, сели в машины и уехали, а те, кто не испугался, пытались помогать. Спросил про наличие в машинах одеял из фольги, аптечек, сказал, чтобы несли сюда все, что связано с оказанием первой помощи. Затем пояснил, как будем помогать пострадавшим, накрывая их одеялами из фольги, чтобы не наступила гипотермия. Если получены тяжелые травмы, охлаждение тела может наступить очень быстро и существенно ухудшить состояние пострадавшего. К каждому пострадавшему рядом «приставил» человека, чтобы поддерживал с ним вербальный контакт и наблюдал за изменениями. Один из них у меня спросил, что делать, если пострадавший больше не будет говорить. Ответил, что если не будет говорить, сразу сообщить мне.

Еще раз осмотрел потерпевших в аварии с целью выяснить, не ухудшилось ли их состояние. Тогда прямо у бусика встретил двух молодых парней, которые очень хотели помочь, но не знали, с чего начать. Они указали на пострадавшего, которому хуже всего. Осмотрев его, понял, что дела плохи. Спросил помощников, знают ли они что-либо об оказании первой помощи. Оба подтвердили, что знают, посещали курсы. Одного из них попросил зафиксировать голову пострадавшего, другого - поддерживать с ним контакт. Мне надо было добежать до машины, чтобы найти там еще какое вспомогательное средство. Посмотрел, что еще могу взять и заметил брелок для ключей, который мне когда-то подарила жена, она медик. Стоит 70 центов, одноразовое устройство с обратным клапаном, которое может помочь проводить искусственное дыхание изо рта в рот. Взял и побежал назад к пострадавшему. Он потерял сознание, остановилось дыхание. Посменно делали ему искусственное дыхание, так как я продолжал контролировать и состояние других пострадавших.

Они держались, но состояние некоторых ухудшалось. Прошла пара минут - каждая минута в таких ситуациях кажется часом - пока услышал вой сирены. На место происшествия приехали пожарные-спасатели ГПСС. Спросил, какие у них имеются ресурсы. Нашлись доски, шины для шеи, мешок Амбу для дыхания. Общими усилиями с помощью доступных ресурсов посменно проводили пострадавшему непрямой массаж сердца, искусственное дыхание, иммобилизацию. После этого явились первые бригады СНМП, первые коллеги, которые, как понял, явились из Цесиса. Они взяли сумки, дефибриллятор и направились к пострадавшим. В самом тяжелом состоянии по-прежнему был человек, у которого наступила клиническая смерть и которому продолжали проводить мероприятия реанимации. До прибытия следующих бригад провел еще повторный осмотр пострадавших.

В общей сложности на месте происшествия работали шесть бригад медиков. Явилась и бригада врача-специалиста, которая выезжает в самых тяжелых случаях.

Рассказал им, во сколько начались реанимационные мероприятия, сколько потенциальных пострадавших и каково их состояние, на месте происшествия работал вместе с коллегами, пока все пострадавшие не были вынесены наверх и помещены в машины неотложной помощи.

Понял, что моя работа здесь закончилась, на какое-то мгновение забыл, что я работник «со стороны». Отступил два шага назад, и в голове начали прокручиваться разные картины, пытался анализировать, что случилось. Это был единственный момент, когда на моем лице появилось некое подобие улыбки, когда понял - в действительности я не на работе, и мне не надо будет заполнять медицинские карточки. Это означает, что я смогу хоть немного поспать перед началом дежурства. Повторно связался с дежурным врачом, которая признала, что очень удивлена таким совпадением -оказаться случайно на месте происшествия.

Ах, мне еще надо было давать показания. Выяснилось, что все время, пока я работал, на месте был и полицейский, который помогал, подсвечивая фонариком. Он тоже был удивлен, кто я такой и откуда здесь взялся. Пояснил, что работаю в бригаде врача- специалиста в Елгаве. «Могу немного попить? Жажда замучила!», - говорю ему. Полицейский дал мне попить воды. Утолив жажду, через несколько минут я ему сказал, что готов давать показания.

Столь серьезный случай в таких чрезвычайных обстоятельствах у меня был впервые. Пару раз, но не часто приходилось давать совет в более простых ситуациях. Но я уже привык держать в машине, чуть более объемную аптечку, нежели предусмотрено стандартом. Так бывает - если возьмешь с собой зонт, дождя, скорее всего, не будет, а если забудешь - вымокнешь (Улыбается).
Что в такие моменты срабатывает? Инстинкт? Человечность? Самоотверженность? Я бы сказал, что все три фактора вместе.
Ты чувствуешь инстинктивную необходимость посмотреть - может кому-то нужна помощь? Ты подходишь ближе и понимаешь, что для столь сложной ситуации у тебя нет ничего подходящего под рукой, но все же надо придумать, как помочь.

Дальше уже только два варианта: сказать, что не могу или -я могу и сделаю.
Что дает, и что берет это осознание, что я медик до мозга комтей 24 часа в сутки семь дней в неделю?
Бесспорно, такие случаи берут очень много как физических, так и эмоциональных ресурсов. Если мы на работе, отправляемся на вызовы, то больше к ним готовы, так как видим мотив, мелкие детали. Совсем иначе, если не знаешь, что тебя ждет. Так и получилось со мной. Только потом обнаружилось, что обморозил колено, на следующий день еле отработал свою смену в бригаде врача-специалиста. Пришлось брать больничный и лечить колено. Но все это перевешивает удовлетворение, от того, что можешь кому-то помочь.

-Самоотверженность вряд ли является качеством, которому можно научиться, натренироваться, но, работая в бригаде Неотложной помощи, оно необходимо. Ибо общие ценности должны совпасть, как кусочки пазла. Где, по-твоему, скрывается сила команды? Что для тебя означает быть частью команды?

По-моему, силу команды нужно искать в способности договориться между собой, понять друг друга.
Если лучше понимаем сильные и слабые стороны наших коллег, что они могут или не могут, проще поддержать и дополнить друг друга, делая вместе одно большое, прекрасное дело.

В том, насколько важно плечо коллеги, я убедился и в происшествии у Берзкрога. Те коллеги, которые уже позаботились о пострадавших и освободились, подошли к нему и спросили, не надо ли помочь. Ты чувствуешь, что ты не один, эти силы, эти настоящие коллеги рядом с тобой.

-Команда, как и любой из нас, находится в постоянном развитии. Есть ли что - нибудь, что любой медик должен продолжать развивать всю жизнь, потому что тогда в выигрыше будут все - он сам, пациенты, члены команды?

По- моему, любой медик, который работает на службе, должен оценить как свои силы, так и навыки, и наверняка не забывает о том, насколько важно развивать коммуникационные способности. О том, что важно образование и совершенствовать его надо всю жизнь, свидетельствуют также регулярное обучение, которое служба обеспечивает работникам.

- Ты сам задумался о том, что и зачем привело тебя к месту происшествия? Ты мог бы поехать на часок раньше или позже. . .
Будем называть это судьбой. Я был в нужный момент там, где я был полезен и мог помочь людям. Знаешь. . . если бы я на место происшествия приехал как медик бригады, то поступил бы точно так же. В этом случае у меня не было форменной одежды и поначалу практически никаких вспомогательных ресурсов, но самое главное - навыки и способности остаются теми же. Мог ли я сделать еще лучше? Думаю, нет.

- Ты будешь продолжать верить в судьбу?
Определенно. Она [судьба] сделала то, что должна была сделать, я буду верить ей и впредь делать то, что в моих силах.
С Рустамом Юнусовым беседовала специалист общественных отношений СНМП Илзе Упите -Завьялова.

Подробнее читайте на novaja.lv ...

51 +