Прошедшим латвийским парламентским выборам 6 октября 2018 года и предстоящим европарламентским выборам 25 мая 2019 года посвящается. . . Янка и Дайна обычно садились ужинать в девять.

К этому времени или даже пораньше прибывал Эрик. Обычно он привозил кое-какие продукты к общему столу.

В четверть десятого ему позвонили - человек в годах, мало ли что. Эрик не отозвался. Поскольку лестничная клетка у них была общая, Янка вышел, позвонил в дверь, потом постучал. Никто не отозвался.

- А помнишь, он говорил, что в интернете с дамой познакомился? - спросила Дайна. - Может, на свидание поехал?

- Это было бы хорошо. А то он все на тебя поглядывает, - буркнул Янка.

Дайне было восемьдесят, Янке - восемьдесят два, Эрику - под девяносто, самое время разыгрывать сцены ревности.

Сосед так и не пришел пить чай.

Предположив, что Эрик, раздухарившись, поехал к даме ночевать, Янка и Дайна в одиннадцать легли. А около двенадцати Эрик вызвал их на связь.

- Соседи, включайте чайник, разогревайте кашу!

- Тебя что, невеста не покормила? - ехидно спросил Янка.

- Какая невеста? Делайте, как говорю, потом все поймете.

Дальше начался шпионский роман.

Эрик потребовал, чтобы Дайна и Янка, одевшись, вышли на улицу и прогулялись перед домом, а сам, сидя невесть где, спрашивал, нет ли подозрительных людей, электромобилей или дронов. Потом заставил Янку дойти до торгового центра, который был облеплен камерами слежения, и вычислить, попадают ли под прицел двери дома.

По улице брел автоуборщик, засасывая мелкий мусор и начищая плитку. Янка сдуру доложил о нем Эрику и получил приказ прятаться за рекламный щит - хоть в автоуборщике и нет водителя, но камера должна быть. Дайне Эрик приказал выйти на перекресток и, распахнув пальто, выставить коленку: пусть думают, что она особа легкого поведения.

- Сосед, ты рехнулся, - ответила Дайна. - Тут и думать-то некому!

Но приказ она выполнила.

Минут через десять поступило распоряжение: поодиночке, короткими перебежками двигаться к дому.

Янка подождал Дайну на лестнице.

- Ку-ку, - мрачно сказал он, что означало: сосед последний разум прокуковал.

Стоило им войти в прихожую, как вышел на связь Эрик.

- Вы за собой хвостов не привели? - взволнованно спросил он. - Точно - нет? Ну тогда мы - сейчас!

И не успели Янка с Дайной обменяться недоуменными вопросами, в квартиру въехал на своей роскошной коляске Эрик, а за ним шел, повесив голову, маленький седобородый мужичок в тулупчике, валенках и меховой шапке, с тощим рюкзачком.

- Вот, соседи, знакомьтесь - это Антон!

- Онтон, - поправил старичок.

- Чангал? - удивился Янка.

- Латгалец.

- А разве вы еще есть?. .

Латгальцам, которых чистокровные латыши называли чангалами, в последнее время туго пришлось: в деревнях и на хуторах уже давно не было молодежи, поля заросли, а тут еще Служба народного единства за них принялась.

Название было придумано, чтобы Америку успокоить, а следила Служба народного единства за тем, чтобы все говорили на одном-единственном языке, латгальцы же до последнего держались за свой. Последние жители края принялись эмигрировать - кто куда. Из приграничной полосы шириной в двадцать километров можно было болотами уйти в Россию, пограничники пропускали, а там иммигрантов увозили на автобусах в деревни и расселяли в пустующих домах. Онтону, чтобы попасть под действие этой программы, не хватило трехсот метров. Многих забрали в Ирландию дети, внуки и правнуки. А Онтон даже не знал, куда подевались две дочери и живы ли они.

Онтон связался с контрабандистами, брал у них российский товар, разносил по тем хуторам, где еще кто-то жил, получал за беготню на лыжах мало, но лучше мало, чем вовсе ничего.

И вот кто-то донес, что Онтон Ополайс говорит по-латгальски. Служба народного единства нагрянула к нему, но он держался стойко и уже почти избавился от дорогих гостей, но они увидели на полу конфетную бумажку. А на бумажке от дешевой карамельки был силуэт Московского Кремля.

Онтон сумел выскочить из дому и удрать в лес. Ночью, перемерзнув, он вернулся, собрал кое-какие пожитки и подался в Ригу - а куда же еще? Вон сосед Волдис рассказывал - в Риге возле международного вокзала сидят за особыми столиками нищие, им позволяют просить милостыню, а ночевать можно в приюте для алкоголиков.

За Онтоном была погоня, но он на лыжах смог уйти даже от дронов.

Эрик подобрал его возле торгового центра. Онтон жалобно спрашивал прохожих, где тут ближайший приют, а любознательный Эрик завел с ним разговор.

Дайна, слушая эту печальную историю, разогревала на сковородке кашу и даже достала из холодильника колбасу на бутерброды.

- Они идут за тобой по следу, - сказал Онтону Эрик. - Ты от них оторвался, а надолго ли - неизвестно.

- И все из-за того, что ты говоришь по-латгальски? - спросила Дайна.

- Женушка, вспомни, что-то такое было, когда на улицах еще говорили по-русски, - Янка вздохнул. - Куда же тебя, брат чангал, девать? Ты где лыжи оставил?

- В сугробе прикопал.

- Это правильно. Сколько дней до Риги шел?

- Четыре дня, все, что было с собой, съел. . . - Онтон облизнулся на сковородку.

Эрик меж тем возился с планшетом - не тем, что выдала социальная служба, а тем, что прислал правнук из Австралии.

- Швеция, - сказал он. - Вот, читайте! Маленькая латгальская колония на окраине Слите, это такой городишко на Готланде. Вот куда тебе надо.

- Там ты спокойно будешь говорить по-латгальски, - добавила Дайна. - Ешь, Онтон, ешь. Это все для тебя. Муженек, нужно снять с антресолей старый матрас. Пусть человек отоспится в тепле.

- Далеко этот Готланд. . . - Онтон вздохнул. - Может, я как-нибудь в Риге устроюсь?

- Может, и устроишься. Да только для рижской полиции ты - диверсант. За тобой же Служба народного единства гонится. . . Если сядешь с нищими возле вокзала - они же тебя и выдадут. Думаешь, им просто так позволяют там сидеть? - спросил Янка.

- Было бы лето - сговорился бы с рыбаками. . . Тьфу! - воскликнул Эрик. - Совсем забыл! В этом году им вообще обрубили квоты на вылов салаки. Погоди. . . есть еще аэросани для туристов. . . Нет, не пойдет. Места нужно заказывать через интернет и указывать данные идентификационной карты, да еще подтвердить электронной подписью.

- Чем?. .

- Ясно. Ее у тебя нет. И хорошо, что нет.

И так и сяк обсудили проблему, выход был один: на лыжах по ночам добежать до курземского побережья и потом - по льду до Готланда.

- Всего полтораста километров! - утешил Эрик. - Дайночка, нужно сделать Онтону маскировочный халат - чтобы его сверху пограничные дроны не заметили.

На следующий день Дайна пошла в медицинский магазин. У нее были талоны на всякое добро, нужное старикам, в том числе на памперсы. Но без памперсов все трое пока что обходились, и она взяла одноразовые белые халаты, немного приплатив за услугу.

Эрик и Янка собирали Онтона в путь. С давних турпоходов у них осталось кое-какое добро - спальники, топорики, еще компас - тем, что встроен в смартфон, Онтон пользоваться не мог: во-первых, включенный смартфон могут засечь, а во-вторых, у него и смартфона-то не было. . .

Эрик объяснил брату чангалу, как сообщить, что путешествие окончилось благополучно. Для этого нужно было выучить адрес странички Эрика в социальной сети «Свои».

- Только не вздумай писать письмо! Мало ли кто за этими страничками следит! - предупредил он Онтона.

Вывезли латгальца из Риги тоже совершенно по-шпионски: Эрик на коляске вез его рюкзак с продуктами и лыжи к окраине одной дорогой, а Янка с Онтоном пришли в условленное место другой дорогой.

- Ну, Бог с тобой, - сказал Янка.

- Удачи тебе, - пожелал Эрик.

- Хорошие вы ребята, хоть и латыши, - ответил им Онтон.

- Наверно, мы неправильные латыши, - невесело пошутил Янка. И они обнялись.

Дайна очень беспокоилась, чем кончится тот ледовый поход. Но в новостях ничего не сообщали о диверсанте.

Две недели спустя Эрик ворвался к соседям, размахивая планшетом.

- Вот, вот! - кричал он.

На страничке Эрика было сообщение, состоявшее из одного знака - бегущего на лыжах человечка.

- Он дошел, он дошел! - восклицал Эрик. - Как здорово! И он теперь говорит по-латгальски свободно, ни от кого не прячась! Какая замечательная вещь - свобода!

- То же самое ты говорил про свободу тридцать лет назад, - заметил Янка.

Эрик вздохнул.

- Там у нас колбаски не осталось? - тихо спросил он. - Сто лет не ел бутерброда с белым хлебом, маслом и колбасой, а очень хочется. . .

Рига,

2039 год.

Дарья ПЛЕЩЕЕВА, писатель,

«СЕГОДНЯ».

Подробнее читайте на vesti.lv ...

98 +