фото показано с : vesti.lv

Бывший министр обороны США Чак Хейгел дал интервью польскому изданию TVN24, в котором рассказал о взаимоотношениях между поляками и американцами, о правильности действий НАТО, давлении со стороны России и чего добивается Путин.

- Перед саммитом НАТО много говорилось о самом Альянсе и американском присутствии в Польше. Принципиальный вопрос такой: не перестанем ли мы после саммита слышать о долгосрочной поддержке? То есть об укреплении восточного фланга НАТО.

- Я не думаю, что это временное явление. Традиции взаимоотношений между поляками и американцами уходят корнями на сотни лет в историю, мы все знаем, что они начали развиваться уже во времена американской революции. Сильные связи США с Польшей находят отражение в том, что даже я ношу в себе наследие этих отношений. У нас общие интересы, мы стоим перед одинаковыми вызовами, наши контакты развиваются как в рамках Альянса, так и в экономической сфере. Нас связывают общие отношения и интересы, и так останется в будущем.

- Вы выступаете против создания постоянных баз НАТО в таких странах, как Польша, и поддерживаете концепцию ротационного присутствия войск.

- В наше время, в том мире, в котором мы живем, более осмысленным представляется значительное ротационное присутствие, которое опирается как на потенциал страны-хозяйки, так и других стран НАТО. Есть по меньшей мере три причины, почему такой вариант выглядит более выгодным. Во-первых, такие силы могут быть более гибкими, они постоянно тренируются. Это не то же самое, что отправить 100 тысяч военных с семьями или без, которые будут оставаться на месте и требовать постоянных, зачастую ненужных расходов. Лучше быть эластичными, проводя ротационные учения. Стратегии изменились.

Сейчас военные решения исходят не из того, у кого больше солдат, которые где-то дислоцированы. Появились новые виды вооружений, мы используем цифровые технологии. Конечно, военные, присутствующие на местности, продолжают играть свою роль, но это несет с собой огромные расходы, если требует таких мероприятий, как строительство баз с танками.

Во-вторых, я не думаю, что какой-то стране понравится иметь на своей территории что-то вроде оккупационных войск. Конечно, мы видим, что Польша была бы рада разместить у себя силы НАТО на постоянной основе, я понимаю это, но это все равно иностранные военные. Многим людям, что совершенно не удивительно, это не нравится. В-третьих, деньги. Размещать войска в далеких странах очень дорого. Мы делали это много лет в ходе холодной войны.

Большую часть сил мы вернули назад, но многие наши солдаты еще остаются в базах по всему миру, в том числе на ротационной основе. Но расходы на постоянные базы огромны. Так выглядят три основные причины. Поэтому ротационное присутствие - это более удачное решение. Они могут действовать более быстро и гибко.

- А если Россия продолжит свое давление, будет двигаться тем же путем, не лучше ли, например, перенести немецкие базы в Польшу?

- Какие-то рода войск наверняка будут передислоцированы. Но когда уже есть техника, постоянная ротация военных подразделений в четырех странах, а спутниковые технологии позволяют нам в текущем режиме оценивать угрозы, я думаю, если Россия действительно будет планировать вторжение в страну-члена НАТО, мы об этом узнаем.

Пятая статья Вашингтонского договора однозначна: она касается каждого из 28 членов Альянса. В такой ситуации Москва вступит в войну с 28 государствами. Это не значит, что так не может произойти, к этому нужно быть готовыми, однако стоит оставаться реалистами. Хотим ли мы, чтобы сложилась такая ситуация, в которой мы создадим систему на следующие 25-30 лет холодной войны и вложим огромные средства в восточный фланг, тогда как у нас останутся угрозы в других регионах, например, в районе Средиземного моря, киберугрозы, угрозы со стороны Азии? Нам нужно тщательно все обдумать. Поэтому нынешний курс кажется мне абсолютно верным.

- Простой вопрос о Путине, хотя, возможно, ответить на него не так просто. Чего он добивается?

- Об этом стоит спросить самого Путина. Я думаю, все эти годы он высказывался очень ясно. Он считает, что Россию отодвинули на запасный путь, и поэтому она не принимала участия в решении глобальных вопросов, в геополитике, хотя была этого достойна. Он хочет вернуть своей стране причитающееся ей место, чтобы она стала важным игроком, имела голос в вопросах мирового значения. Можно, конечно, задаться вопросом, верную ли он избрал тактику действий, продумана ли она. В этом приходится усомниться. Однако из чего исходит Путин, ясно: он хочет воплотить свой план в жизнь.

Он также четко заявлял о том, что после распада СССР Запад, особенно Америка, обошелся с Россией нечестно, что страны Восточно-Центральной Европы вошли в НАТО, а Москва видит в этом угрозу. Я не разделяю эту точку зрения, но так считают многие россияне, хотя часто она используется как своего рода оправдание. Россиянам внушают, что их окружило НАТО, союзники Америки, что нужно обороняться.

Мы такую позицию принять не можем, потому что для нас в ней таится угроза. Таковы факты, благодаря этому становится понятен подход Путина. Этот подход чреват угрозами, даже взрывоопасен, но такова реальность, таковы направления путинских действий. Он развернул свою страну в эту сторону. Конечно, последствия для экономики оказались плачевными, у России возникли серьезные экономические проблемы. Появляется все больше очагов социальной напряженности. Я не думаю, что Путин сможет действовать так дальше и удержать такими методами власть хотя бы из-за последствий вторжения на восток Украины.

Хотя он утверждает, что российских войск там не было, мы знаем, что это не так. В Крыму ситуация несколько иная, потому что там располагались российские базы, а 98% жителей полуострова - русские. Но это, конечно, не оправдывает вторжения и оккупации территории, которая принадлежит другому государству. Я сомневаюсь, что Путину удастся сохранить современную политическую линию, поскольку такие действия обходятся в миллиарды долларов. В Крым ему пришлось инвестировать миллиарды.

- Вы очень интересно описываете созданный Путиным образ России, как страны, которой угрожают соседи. Возможно, именно поэтому российский президент утверждает, что система ПРО, которая появится в Польше, угрожает России. Видите ли вы чисто теоретическую возможность того, что Путин, чтобы остаться важным игроком в геополитике, решит применять «небольшую ядерную боеголовку»?

- Не бывает чего-то такого, как «небольшая ядерная боеголовка». Вне зависимости от ее мощности, такой взрыв приведет к катастрофическим последствиям. Если в современном мире будет применено ядерное оружие, размышления про большую или маленькую боеголовку не будут иметь значения. Мы помним, что СССР и американцы много лет вели сотрудничество, направленное на ограничение ядерной угрозы и сокращение количества ядерных боеголовок. Система ограничения арсеналов есть, она несовершенна, но от нее не отказались. Поэтому, я не думаю, что кто-то мог забыть об этой угрозе. Ядерное оружие существует, а государства им обладают, но сложно представить, что такой сценарий воплотится в жизнь: это чистое безумие.

При таком сценарии победителей не будет, но логика этого безумия заставляет, к сожалению, учитывать возможность таких событий. Всегда стоит готовиться к худшему. Систему ПРО, которую США создают в Польше и Румынии, решили расширить по той причине, которую мы называем прямо: из-за угрозы ядерной атаки со стороны Ирана или других угроз, которые могут появиться. Ближний Восток очень нестабилен. Опасность исходит также от Северной Кореи, хотя эта угроза не настолько реальна. Я знаю, что россияне смотрят на это иначе. Я прекрасно понимаю их позицию, их точку зрения.

Россия поддерживала с Западом тесные контакты, мы хотели быть прозрачными, хотели, чтобы она наблюдала за тем, что у нас происходит, и понимала это. Таким был элемент наших совместных договоров. Прозрачность для нас - ключевой аспект, поэтому россияне до сих пор могут следить за нашими объектами, а мы за российскими. Если эта прозрачность существует, очень хорошо. Готов ли Путин применить ядерное оружие? Я так не думаю. Но подготовиться следует ко всему. Мы не знаем, кто придет после Путина, возможно, это будет кто-то еще более опасный. Поэтому противоракетная оборона и шаги, которые предпринимаются в этом направлении, абсолютно необходимы.

Это оборонительные системы, которые никому не угрожают. Такого рода действия разумны в становящимся все более сложным мире, в котором сталкивается все больше разных интересов и влияний. Следует всегда смотреть на 20 лет вперед, не зацикливаться на современных проблемах, а готовиться к тому, что будет происходить в будущем.

- Вы упомянули Ближний Восток, сказав, что это очень нестабильный регион, который никогда не был таким нестабильным, как сейчас. Можно ли победить «исламское государство», не задействуя американские сухопутные силы?

- Присутствие войск на местности не решит проблем Ближнего Востока. Вспомним, что бывали случаи, когда это только ухудшало ситуацию. Вторжение в Ирак положило начало дестабилизации Ближнего Востока и проблемам в очередных странах. В итоге, потратив триллионы долларов, мы ушли оттуда, потому что иракцы, те, кому мы, по нашему мнению помогали, считали нас оккупантами. Военные силы могут сыграть определенную роль, но я не думаю, что нам нужно посылать военных непосредственно в регион конфликта.

То, что мы делаем сейчас, то есть специальные операции, например, на севере Сирии, мне кажется верным. Однако жители региона должны сами заняться своими проблемами. Мы можем принимать участие, помогать, поддерживать их, чтобы обеспечить некую платформу стабильности, но для этого нужны дипломатические, а не военные усилия.

Нам придется продолжать интенсивное сотрудничество с Россией, Саудовской Аравией, Турцией, чтобы выйти на какой-то уровень стабилизации, а позднее нормализовать ситуацию в регионе. Но нужно помнить, что это решение должны принять его жители.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

124 +