2016-5-26 14:00 |
Весной 2014 года Наталья Поклонская стала символом Крымской весны, героиней роликов, песен и даже рисунков в стиле японских мультиков. В ее биографии и в ее поступках все было прямо и серьезно, без оттенка игры и иронии, пишет «Эксперт».
Она еще в 2011 году была обвинителем по делу влиятельного в Крыму Рувима Аронова и его ОПГ; она носила в Киеве георгиевскую ленту, когда Генпрокуратура была уже окружена «Правым сектором»; она не побоялась возглавить Генпрокуратуру Крыма, когда мужики отказались.
- Считается, что, голосуя за самую красивую, люди за внешностью человека видят судьбу, его поступки. В случае актрис - сыгранные ими роли. Россияне отдали первое место вам. Знают ли они настоящую вас?
- Ну конечно же. Я же то, что делаю, делаю по-настоящему. Бывает что-то очень красивое, а внутренне отталкивает. Или наоборот. Это же совокупность - образ на картинке и результат работы, когда ты знаешь, что человек сделал хорошего, а что плохого. Каким бы красивым ни был преступник, разве можно сказать, что тебе нравится этот человек, проголосовать за его внешность?
- А вам часто встречались красивые преступники?
- Конечно. Но и преступления - разные. Есть экономические, есть общекриминальные, когда молодые ребята оступаются. Например, украли у кого-то мобильный телефон. Или отмошенничали этот телефон. Ну, оступились! Но продолжают быть людьми. Что бы с человеком в жизни ни случилось, он все равно остается человеком. Есть люди, для которых криминальная жизнь - романтика, смысл существования. Украл, сел, вышел, украл, сел… Это образ жизни уже. Но нельзя к ним относиться с ненавистью. К ним тоже надо относиться с уважением. К тем, которые находятся в клетке, за решеткой.
- Вы сейчас испытываете серьезные эмоции, как мне кажется?
- Конечно. А я - не робот.
- И вы считаете, что и у отъявленного преступника есть душа?
- Да. Только вопрос, что за душа.
- Отправившись писать рапорт об увольнении в украинскую прокуратуру в Киеве, вы надели на себя георгиевскую ленточку. Это так?
- Да.
- Это так наивно.
- Почему? Это не наивно. Это просто надо пережить. Почему я надела георгиевскую ленточку? Киев - великолепный город. Каштаны, Киево-Печерская Лавра. И Днепр этот красивый. Ревучий Днепр. Днипро. «В бой идут одни старики», там пели эту песню… Когда начался Майдан, мы в прокуратуре не успевали писать справки о людях, которые были убиты на Майдане.
Потом все эти маски, захват генеральной прокуратуры, покрышки горелые, этот постоянный бой в барабаны, щиты об асфальт. Этот голос в громкоговоритель… Я никогда не забуду картавый голос Парубия. Он непосредственно отдавал приказы, куда какая сотня направляется, куда и кому стрелять. Стрелять! По живым людям стрелять.
- Вы там были?
- Да. Я как раз возвращалась из храма в Крещение, девятнадцатого января. Ходила воду освящала. И георгиевской ленточкой я хотела доказать… - говорит сквозь зубы, - а было чувство, что мир просто взял и перевернулся… что наши ценности, на которых мы выросли, все это уходит куда-то. На первый план выступает какое-то бе-зо-бра-зие. Мракобесие. Вот - мракобесие! Ярче не назовешь. И эти черно-красные повязки на руках… Все это побеждает. Они приходят в прокуратуру генеральную, выгоняют наших солдат из внутренних войск, которые стояли на турникете, пропускали нас.
Их уже нет, вместо них «Правый сектор» с черно-красной повязкой, с дубинами, с автоматами. Просто чистейшая двести шестьдесят третья УК Украины! И вот они стоят в генеральной прокуратуре и наблюдают, как мы заходим на рабочее место. А я в эти месяцы старалась ездить к родителям в Евпаторию. И когда ехала из Симферополя, то по дороге (а мимо не проедешь) я видела памятник героям-десантникам. И на руке у десантника - огромная георгиевская лента, ее ветер развевает. Для кого-то, может быть, это мелочь, но на самом деле она греет душу! Это же памятник нашим погибшим фронтовикам… сколько их там полегло наших.
Георгиевскую ленту живые повязали, и мне это грело душу. Конечно же, я участвовала в митинге за референдум в Евпатории. Сама ехала в автоколонне, и на антенне моей машины была георгиевская ленточка. Ее я и привезла в Киев. И вот прихожу я на работу в Киеве, а эту ленточку повесила на пиджак, на нагрудный карман.
- А «Правый сектор»?
- А «Правый сектор» подумал, что я в неадеквате. Я тоже ждала, что сейчас будет какая-то реакция. «Но я им отвечу! Вот пусть только попробуют мне что-то сказать, эх, я им отвечу!» - сжимает кулак. - Может, и была в этом какая-то наивность… Но, знаете, мне было так обидно-о. Так противно-о. Я здесь работаю, я - сотрудник прокуратуры. И какой-то преступник, который думает, что он - герой революции, будет мне указывать. Пусть только попробует! Но они посмотрели на меня и ничего не сказали.
Я понимала, что иду за память своих… а фронтовиков чужих не бывает. Все фронтовики, которые погибли… они же за нас. Они - на-ши. Они же не выбирали, как и где им погибнуть. И они на нас смотрят. А мы кто после этого? На Украине люди, наверное, немножко заболели.
- Но почему вам нужна Россия? Вы же жили на Украине?
- А в душе я - Россия. И Украина в душе была Россией. Крымчане считали, что живут на Украине, по бумагам были украинцами, но на самом деле не было ничего подобного. Когда я приехала в Киев, я просто мучилась, это ужас, пока привыкнешь печатать на украинском! Я думаю на русском, перевожу на украинский, потом хожу, прошу, чтобы мне текст отредактировали. А жители юго-востока?
Они что, не имеют права заявить, что хотят вернуться в Россию? Имеют право. Право на самоопределение прописано в Европейской конвенции по правам человека. Так в чем проблема? Какая Украина? Украина - великолепная страна. Добрая страна, певучий язык. Венки, песни. Но вы посмотрите, что вы сделали с ней!
- Многие считают, что это сделала с ней Россия…
- А у них это всегда так. Если что-то где-то происходит, то все сделала Россия. Как в анекдоте: «Кто напортачил? - Невистка».
- На Украине вас считают предательницей. Что вы на это скажете?
- Предательница ли я?
- Нет, я вас не считаю предательницей. Что вы скажете украинцам, которые так о вас думают?
- Я бы им посоветовала вспомнить, кого они сами предают сегодня. И кого они убивают. И кого поддерживают. И кого направляют на войну в Донбассе. Я бы посоветовала хотя бы один раз поинтересоваться, сколько детей искалеченных осталось без мамы и папы. Я ездила к одной девочке. У нее мама и папа в машине ехали, погибли под артобстрелом, а она осталась в живых, но ей сделали серьезнейшую операцию - вместе части черепа пластину вставили металлическую. Она в Крыму реабилитацию проходила.
Я к ней подошла, она такая перепуганная. А я с зайцем и конфетами… Она меня спрашивает: «А мама с папой рядом же?» - «Конечно же, рядом! Конечно! Рядом они, всегда с тобой». Она на меня посмотрела, а это не взгляд десятилетней девочки, это взгляд тридцатилетней женщины. Пусть ей ответят. Кто вообще давал им право? Почему они не могут посмотреть ветеранам в глаза? Почему ветераны не могут выйти и нормально отпраздновать День Победы?
- А если бы вы не уехали из Киева, вы думаете, что не переключились бы, не начали подстраиваться?
- Нет. Я же рапорт написала. Я не думала, что когда-нибудь снова буду работать в прокуратуре. Попрощалась со своей карьерой. Смотрела на свою форму прокурорскую в Киеве и думала, что, к сожалению, больше никогда ее надеть не смогу. У меня уже было отвращение. Как можно надеть эту форму? Противно! Чтобы в ней поклоняться нацистам, пришедшим во власть?
И не пришлось бы мне оставаться в Киеве потому, что я крымчанка. Они говорят, что какое-то мое имущество там арестовали. А у меня там никогда ничего не было. Я не магнат, не олигарх - я просто работала. А здесь у меня дом, мама, папа. И за родину я бы стояла до конца.
.
Подробнее читайте на vesti.lv ...
