2017-2-11 14:45 |
Десять лет назад лидер РФ Владимир Путин выступил на конференции по безопасности в Германии. Теперь точно ясно, что его речь вошла в историю, обозначив собой поворот не только в российской, но и в мировой политике.
Это был безоговорочный приговор миру, и сегодня отчетливо видно, насколько он сбылся.
Владимир Путин хорошо знает Германию - он работал там в советские годы, часто приезжал в 90-е. Став президентом РФ, он уделял отношениям с этой страной первостепенное значение. У него установились хорошие контакты с канцлером Шредером, с множеством немецких политиков и бизнесменов, он выступал в бундестаге на немецком языке. И так получилось, что и свою самую знаменитую речь Путин произнес в Германии - ровно десять лет назад, 10 февраля 2007 года на Конференции по вопросам политики безопасности в Мюнхене.
Выступление Путина произвело огромный эффект на Западе. «Путин возобновляет холодную войну» - хотя в реальности президент России просто подробно объяснил, почему именно русские не довольны существующим миропорядком, объяснил то, почему однополярный мир не состоялся и не может состоятся. Это был вызов - но только в понимании атлантистов, которые не ожидали, что РФ сменит тональность разговора с ними. На самом деле это был момент, когда Россия просто перестала сглаживать углы, перестала боятся обидеть резким словом - и начала говорить о том, что ее беспокоит и волнует открытым текстом, во всеуслышание, а не в кулуарах. Хотя Путин уже в самом начале речи специально оговорился, что «просит на него не сердится», волнений это не уменьшило.
Что же такого сказал тогда Путин? Для начала напомним контекст, в котором он это говорил - начало 2007 года. Вовсе не случайно, что именно к этому времени Путин, что называется, созрел.
Во-первых, как раз тогда он уже решил «проблему 2008 года» - то есть ситуацию с третьим сроком, окончательно отказавшись от предложений исключить из Конституции запрет на третий президентский срок. Это было очень серьезной проблемой - противники Путина на Западе внимательно следили за его действиями - по сути Путина шантажировали тем, что в случае изменения Конституции ему устроят обструкцию, назовут диктатором и узурпатором власти. Понятно, что Запад, что называется, «съел» бы переизбрание Путина. Но все равно в его решении не менять закон под себя, кроме определяющих внутриполитических, были еще и внешнеполитические резоны.
В начале 2007 года Путин уже мог говорить с Западом, вообще не думая о «проблеме третьего срока», то есть понимая, что у Запада нет даже пропагандистских козырей давить на него. Это способствовало откровенности - Путин готов был объявить и объяснить стратегические цели России.
К этому времени он уже семь лет был президентом. Его опыт общения с первыми лицами и влиятельными фигурами западного мира окончательно убедил его в том, что ни наивное стремление России стать «своей» в 90-е, но его личный прагматический подход с предложениями «взаимовыгодного сотрудничества и равноправного партнерства» не срабатывают. Товарищ волк кушает, никого не слушает - так спустя несколько лет Путин охарактеризует поведение США. Но то, что Путин стал говорить открытым текстом после своего возвращения в Кремль в 2012- м году, а особенно после марта 2014 года, было бы невозможно без Мюнхена. Именно мюнхенская речь стала его первым опытом откровенного разговора с Западом.
При этом и в самой России речь произвела сильнейшее впечатление. Конечно, это вызвало самую искреннюю поддержку, укрепив и так высокий авторитет Путина. И породив надежду не только на то, что «этот не сдаст», «будет биться», но и на будущие победы.
Точнее даже не победы, а возвращение. Возвращение утраченного - безопасности, достоинства, национальных интересов. Россию к этому времени прижали в геополитический угол. Расширение НАТО на восток (последняя очередь была в 2008, но основная масса прошла в 2004), вытеснение нас с постсоветского пространства, в том числе и через «цветные революции» 2003-2005 годов. Отступать было некуда - да и незачем.
К 2007 году Путин уже устранил угрозу развала страны, выстроил вертикаль власти и начал наводить порядок в экономике. То есть тыл был хотя бы в какой-то форме укреплен и можно было переходить к жесткому отстаиванию национальных интересов, к возвращению утраченных позиций. Это не был банальный реваншизм - это было отчетливое понимание, что русская цивилизация и русское государство переходят от обороны в контрнаступление.
Через год с небольшим после путинской речи начался мировой экономический кризис, ознаменовавший собой конец веры в бесконечность и всесильность финансовой пирамиды глобализации, выстроенной на основе гегемонии доллара, военной силы и идеологии США. В том же 2008-м Россия ответила на провокацию в Южной Осетии - но атлантисты лишь приостановили свои планы переваривания постсоветского пространства, не отказываясь ни от Украины с Молдавией, ни от Грузии с Арменией.
В 2011 года запылал Ближний Восток - и присутствовавший при путинской мюнхенской речи сенатор Маккейн уже радостно писал предупреждения Путину: вот, скоро и до Москвы доберется. Путин вернулся в Кремль - и вскоре стал говорить языком Мюнхена все чаще и чаще. После Крыма он уже мог позволить себе быть совсем прямым - и в речи 18 марта 2014 года сформулировал суть и цель русского ответа, русской весны.
О чем же шла речь в Мюнхене?
Об очень простых вещах. О том, что однополярный мир не состоялся:
«История человечества, конечно, знает и периоды однополярного состояния и стремления к мировому господству. Чего только не было в истории человечества.
Однако что же такое однополярный мир? Как бы не украшали этот термин, он в конечном итоге означает на практике только одно: это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения.
Это мир одного хозяина, одного суверена. И это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри. . .
Считаю, что для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна. И не только потому, что при единоличном лидерстве в современном - именно в современном мире - не будет хватать ни военно-политических, ни экономических ресурсов. Но что еще важнее - сама модель является неработающей, так как в ее основе нет и не может быть морально-нравственной базы современной цивилизации.
Вместе с тем все, что происходит сегодня в мире, и сейчас мы только начали дискутировать об этом - это следствие попыток внедрения именно этой концепции в мировые дела - концепции однополярного мира».
Итак, несостоявшийся гегемон не просто потерял доверие в мире, не просто лишился большой части влияния - он раскололся даже внутри себя. Приход к власти Трампа, который говорит, что Америка должна заняться собой, а не мифической глобализацией - это попытка разумной части американской элиты спасти великую державу под названием США. Которая в десятилетие после путинской речи под руководством глобалистов продолжала, хоть и с меньшим замахом (ну так и сил уже не было) делать то, о чем Путин говорил в 2007:
«Сегодня мы наблюдаем почти ничем не сдерживаемое, гипертрофированное применение силы в международных делах - военной силы - силы, ввергающей мир в пучину следующих один за одним конфликтов. В результате не хватает сил на комплексное решение ни одного из них. Становится невозможным и их политическое решение.
Мы видим все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права. Больше того - отдельные нормы, да, по сути - чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере навязывается другим государствам. Ну, кому это понравится? Кому это понравится?
В международных делах все чаще встречается стремление решить тот или иной вопрос, исходя из так называемой политической целесообразности, основанной на текущей политической конъюнктуре.
И это, конечно, крайне опасно. И ведет к тому, что никто уже не чувствует себя в безопасности. Я хочу это подчеркнуть - никто не чувствует себя в безопасности! Потому что никто не может спрятаться за международным правом как за каменной стеной. Такая политика является, конечно, катализатором гонки вооружений.
Доминирование фактора силы неизбежно подпитывает тягу ряда стран к обладанию оружием массового уничтожения. Больше того - появились принципиально новые угрозы, которые и раньше были известны, но сегодня приобретают глобальный характер, такие, как терроризм.
Убежден, мы подошли к тому рубежному моменту, когда должны серьезно задуматься над всей архитектурой глобальной безопасности».
Да, мы подошли к этому рубежу еще в 2007 - но тогда у американских стратегов еще были иллюзии, что они сумеют продолжать свой курс на построение «атлантического глобального мирового порядка». Сейчас этих иллюзий уже нет ни у кого - и давно уже невозможно игнорировать Китай и Россию, которые все активнее выстраивают параллельную конструкцию мировой безопасности. Основанной на поиске баланса сил, на многополярном укладе.
Десять лет назад в Мюнхене Путин говорил именно об этом, подразумевая, конечно, в первую очередь Европу, которой и тогда не хватало самостоятельности.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
