фото показано с : vesti.lv

В петербургском Театре музыкальной комедии приступил к обязанностям новый главный режиссер – Игорь Коняев, последние годы занимавший пост художественного руководителя Рижского русского театра имени Михаила Чехова.

Как обращает внимание журнал «Театрал», в этой своей должности режиссер Игорь Коняев получил в 2014 году премию «Звезда Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом»: за его победу проголосовало несколько десятков тысяч человек. Однако, как выясняется, у этой победы горький вкус, поскольку за несколько лет работы в Риге Игорь Коняев так и не нашел общего языка с директором театра.

- Игорь Григорьевич, вы долгое время не комментировали свой внезапный уход из Рижского театра. Но сейчас, когда страсти улеглись, можете все-таки объяснить, что произошло?

- В 2010 году, когда Эдуард Цеховал пригласил меня в Рижский театр на должность художественного руководителя (так эта должность называлась в государственном классификаторе, хотя договор я подписывал не с Министерством, а с директором), я поверил во все, что он мне обещал. Я слышал, что человек он непростой, что до меня здесь работали очень хорошие режиссеры, но выдерживали недолго — кто-то год, кто-то три.

Когда я стал худруком театра, поначалу мы как-то находили способы договариваться, и я продержался пять лет. Ровно столько, сколько нужно было Цеховалу, чтобы реанимировать театр после возвращения в новое отремонтированное здание, отметить 130-летний юбилей и получить пополнение актеров, которых я обучал вместе с профессором петербургской театральной академии Еленой Черной при Латвийской академии культуры. К моему приходу в театре фактически уже не было молодежи. Выкручивался я так: со второго курса студенты наравне с основной труппой были заняты в постановках. Для более интенсивного обучения решено было на втором курсе сделать спектакль для студентов, который они играли бы на большой сцене и заодно учились. Поставили прекрасную романтическую сказку в стихах Леси Украинки — «Лесную песню», которую директор невзлюбил. Его не интересовало ничто: ни учебные цели, ни отзывы зрителей, ни просветительский пафос украинской классики. Ответ был один: продать этот спектакль невозможно.

Я вначале верил, думал, что, действительно, поэтический образный язык русские и латышские зрители в Риге воспринимают сложно, но когда выяснилось, что «продать» сложно и «Подростка» Достоевского, и «Княжну Мери» Лермонтова, стал анализировать ситуацию. Ситуация показала, что продается только то, что не нуждается ни в каких усилиях. Например, спектакли с музыкой Раймонда Паулса или спектакль с участием Геннадия Хазанова. Конечно, публика ходит и на бульварную комедию, но недолго, все-таки конкуренцию с московскими гастролерами выдержать трудно. А московские гастролеры с большим удовольствием приезжают в Ригу и работают в больших залах.

Нужна была особая репертуарная политика, которая отличалась бы от гастролеров и от репертуара латышских театров. Важное место в репертуаре обязательно должна была занимать русская классическая пьеса и тщательно отобранные пьесы современной русской и зарубежной драматургии. Я был убежден, что афиша с таким репертуаром вернула бы в театр думающую публику, которая перестала в него ходить. Необходимо было также вернуть молодого зрителя, а для этого на сцене должны были появиться новые молодые лица.

Процесс, как говорится, пошел, но, по-видимому, слишком, активно. Директора стало раздражать всё: и мое вмешательство в составление репертуара, и мое вмешательство в рекламу спектаклей, и мое активное продвижение молодежи. Последний скандал случился у нас с Эдуардом Цеховалом на спектакле «Благословение любви». Спектакль сочиняли методом импровизаций по стихам Райниса и Аспазии. Фантастически красивую музыку написал композитор Артур Маскатс. Это был первый билингвистичный спектакль в Рижском русском театре. Поскольку молодежь билингвистична, легко разговаривает на двух языках - русском и латышском, мы с композитором решили, что песни будут звучать на латышском. Сам Райнис когда-то говорил: «Стихи можно перевести, душу - нельзя». Ребята пели сложную камерную музыку и рассказывали историю любви языком поэзии и драматургии. Получилась очень красивая история, «счет» за которую мне был выставлен на следующий день, с меня директор разве что денег не высчитал… У него был свой особый взгляд на то, как должен висеть задник, где должны находиться музыканты и куда обязаны светить фонари…

По контракту я еще три года должен был работать в Риге, но терпение мое закончилось, и я подумал: зачем колочусь о ревность и эгоизм Цеховала? Мне что, делать больше нечего?

Вспомнил забавный случай, который случился в 2010 году, когда на премьере спектакля «Отелло» в Новом рижском театре Цеховал представил меня Алвису Херманису, а тот хитро погрозил ему пальцем и сказал: «Не обижайте художника. . . » Завет мэтра латышского театра Цеховал не выполнил. Я обиделся, но сразу уехать из Риги не мог, у меня были еще обязательства перед маэстро Раймондом Паулсом: нужно было к юбилею любимого всеми композитора, который давно дружит с этим театром, сделать спектакль. После премьеры «Привидения из Кентервиля» по истории Оскара Уайльда на музыку Раймонда Паулса можно было удалиться с пожеланием Эдуарду Цеховалу, которое звучит в одной из песен спектакля:

«Правь Британия морями,

Но на сушу к нам не лезь.

Мы давно решаем сами,

Как нам жить и что нам есть!»

- И вот теперь - петербургская Музкомедия. Новый этап вашей жизни…

- Ой, не говорите! Но это не совсем новый этап. В Музкомедии идут три мои спектакля - «Севастопольский вальс», «Граф Люксембург» и «Венская кровь». Роман начался в сезоне 2009-2010, который я для себя назвал «Площадь Искусств». Так случилось, что на площади Искусств вышли сразу три моих спектакля: «Русалка» Дворжака в Михайловском театре, «Доходное место» Островского в театре имени Комиссаржевской и «Севастопольский вальс» Листова в Музкомедии.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

126 +