фото показано с : vesti.lv

В этой истории переплелось много чего - событий Первой мировой войны, неувядаемой славы и трагедий, мировых и личных судеб, энтузиазма, памяти, забвения. . . Рига, Моонзунд, Петроград.

. .

Если мы отдаем дань героям Великой Отечественной войны, постоянно вспоминаем те грозные дни, то о событиях Первой мировой участвовавшие в ней стороны, потомки участников, начинают забывать. А между тем и в то время было совершено немало подвигов.

Взять хотя бы подвиг эскадренного броненосца (впоследствии линкора) Российского императорского флота с символическим названием «Слава», дважды заградившего путь противнику. Сначала спасшего от захвата Ригу в августе 1915-го в неравном бою с 30 кораблями кайзеровского флота, а после не пропустившего в 1917-м немецкие суда в Петроград. А между этими событиями были еще сражения в Моонзунде.

Восстановить историческую справедливость, напомнив ныне живущим об этих подвигах и установив мемориальную доску, приняла решение инициативная группа в составе инженеров Юрия Максимова, Владимира Пивовара и Сергея Козина, публициста и писателя Сергея Журавлева, протодиакона Всеволода Мельникова и историка Дмитрия Трубецкого.

На суше и на море

- В то время сухопутные бои проходили на острове Доле, как его еще называли, «остров смерти» - там была наша артиллерийская батарея, а немцы пытались ее оттуда выбить, - рассказывает глава группы энтузиастов, сын судового электрика «Славы» Юрий Михайлович Максимов. - На Пулеметной горке по дороге на Либаву (Лиепаю), среди болот, тоже шли кровавые бои.

Поддержка с моря тоже была очень серьезная - благодаря линейному кораблю «Слава». Знаю это не только по исторической хронике военных событий 1915 года, по книге Игоря Бунича «В огне войн и переворотов», но и по воспоминаниям моего отца, который родился в 1893 году.

Огромное и мощное судно «Слава», заложенное в 1902 году на Балтийском заводе в Санкт-Петербурге, а сошедшее со стапелей к началу Русской-японской войны, было на тот момент самым современным по конструкции, оснащению и вооружению. В команде числились 32 офицера и 825 матросов.

И этот линкор один (!) противостоял немецкой эскадре в 30 кораблей, которая отчаянно прорывалась к Риге.

До 1915-го судно беспрерывно находилось в учебно-военных кругосветных плаваниях (там постоянно обучались гардемарины), с заданием опробования боевых действий. Ходили не только по крупным портам Европы, Средиземноморья и северной Африки, но и в Японию.

Спасение Мессины

- Отважные моряки «Славы» участвовали в разборе завалов и спасении жителей после страшнейшего Мессинского землетрясения, сильнейшего в истории Европы, в конце 1908-го - начале 1909 года. Те события описал выдающийся русский писатель Валентин Пикуль в одной из своих исторических миниатюр. Тогда в этой акватории курсировали суда Российского флота «Цесаревич», «Богатырь», «Адмирал Макаров» и «Слава».

Приказ об оказании «любой помощи» сицилийцам и другим итальянцам отдал Николай II, за что ему был установлен бюст в городе Таормина.

В 1978 году на здании мессинского муниципалитета установлена памятная доска с надписью: «В память щедрой помощи, оказанной экипажами русских военных кораблей жителям Мессины, пострадавшим от землетрясения 28 декабря 1908 года».

В память о спасателях в Мессине названы улицы - ул. Российских героев-моряков 1908 года, ул. Русских моряков, улица Русских моряков Балтийcкoй эcкадpы.

Итальянское правительство увековечило подвиг русских моряков, установив 9 июня 2012-го в Мессине бронзовый памятник, созданный еще в 1911 году, который изображает матросов, спасающих людей из-под развалин, с надписью на постаменте: «Августейшему моряку, представителю героев милосердия, от благодарных сынов своей родины».

Один в море воин

- К началу войны «Слава» пришла на границу Рижского залива и Ирбенского пролива. Мой отец, Михаил Кузьмич Максимов, уроженец Петербурга, поступил на этот корабль судовым электриком после обучения в Кронштадте в Школе электриков. Он отвечал за генератор кормовой части (всего их было на судне два). В 1915-м ему было 22 года.

После кругосветок судно было довольно потрепанным, но ему предстояло принять бой. В преддверии противостоянии командир корабля Андрей Андреевич Вяземский послал делегацию авторитетных членов команды в Ригу в Кафедральный собор (на тот момент это был собор Святых первоверховных апостолов Петра и Павла, ныне концертный зал «Аве Сол»), чтобы они получили благословение на битву и чтобы батюшка отслужил молебен за победу Русского флота.

Отец Александр Вярат отслужил молебен во дворике собора и преподал благословение. В начале августа 1915-го произошло это сражение. Первым открыли огонь немцы, поразив рубку «Славы». Погиб командир корабля Вяземский. Но ответным огнем, специально создав крен судна около 10 градусов и стреляя по параболе, «Слава» поразила флагман кайзеровского флота. Он задымился, и вся эскадра в 30 кораблей ушла. Таким образом было предотвращено вторжение немцев в Ригу с моря. Об этом потом подробнее рассказал закадычный друг отца Маслаков, который занимался приборами, наводкой - мол, нам приказали открыть шлюзы, чтобы создать крен.

Эта битва происходила у входа в Рижский залив у острова Сааремаа, напротив города Аренсбург (в советское время он назывался Кингисепп, а ныне Курессааре). Команду составляли русские, латыши и эстонцы, которые были дружны между собой. Достаточно сказать, что когда к 1917-му на многих судах матросы под влиянием пропаганды и немецких агентов, что сейчас уже установлено, поднимали мятежи и убивали офицеров, на «Славе» такого и близко не было.

После судно отошло в Гельсингфорс (нынешний Хельсинки), где была военно-морская база Российского флота.

Слава «Славе»

- В Военно-историческом музее в Таллине хранится реликвия с этого корабля. Когда осенью 1917-го «Слава» участвовала в боях и делала минные заграждения в Финском заливе, ее там вскоре и затопили, взорвав, чтобы кайзеровский флот не прошел в Петроград. А в Ригу к тому времени немцы уже вошли.

Линкор долго лежал на мелководье - его надстройки и верхняя палуба виднелись из воды до 1956 года, и эстонцы сняли с кормы реликвию - двуглавого орла, которая хранится сейчас в таллинском музее.

Вся команда «Славы» перешла на крейсер «Андрей Первозванный», который специально подошел, чтобы забрать моряков. Мой отец налаживал там генератор, который был в очень плохом состоянии. Время было уже революционное, но по Невскому проспекту еще ходил трамвай. Отец рассказывал, что когда члены команды «Славы» ехали в трамвае, народ на каждой остановке, видя их в окнах, или на улицах, когда они проходили, кланялся, шапки в воздух бросал, вставал на колени. Ведь на бескозырках у моряков была надпись «Слава»! Их встречали как героев. По газетам, в то время активно издававшимся и читавшимся, по слухам, которыми земля полнится, народ знал, что линкор «Слава» предотвратил вторжение немцев в Петроград. Кроме того, людям было известно, что они отогнали немцев и от Риги в 1915-м.

«На стороне справедливости»

- Мы хотим увековечить подвиг моряков «Славы», установив мемориальную доску в притворе бывшего собора Петра и Павла, то есть в холле концертного зала «Аве Сол», с текстом «Здесь в августе 1915 года соборный священник благословил группу моряков линкора «Слава» на бой с германской эскадрой. Решительными действиями экипажа линкора с позиции Рижского залива атака кайзеровского флота была отбита. Коридор вторжения через Ирбенский пролив в Ригу был закрыт». И подпись - «Благодарные потомки».

Мемориальная доска практически готова - ее делает частная фирма, большей частью за свой счет, есть такие неравнодушные люди. Примерно в октябре подадим заявление в Рижскую думу об ее установке. Это мраморная плита в 30 кг весом, размером 60 х 80 см, слева текст на латышском языке, справа на русском, по центру - адмиралтейский якорь и число 1915, справа бескозырка с надписью «Слава», а слева - изображение линкора.

Академик, экс-президент Латвийской академии наук Ояр Спаритис поддержал эту нашу идею и предложил установить доску именно в бывшем соборе. Есть распоряжение от 16. 09. 2019 об установке доски экс-председателя Рижской думы Олега Бурова. А протодиакон Всеволод Мельников горячо взялся за это дело и договорился с духовенством, чтобы провести молебен при установке доски.

Уверен, что и латыши, и эстонцы должны гордиться тем, что в такой большой державе - Российской империи - были соучастниками мировых событий на стороне справедливости.

В 1960-х в Военно-историческом музее Риги, в Пороховой башне, демонстрировалась большая экспозиция, посвященная героям-морякам линкора «Слава», защитникам Риги в Первую мировую войну. Не знаю, есть ли она сейчас. . .

- Но вы же видите, какие ветры дуют сегодня. . .

- А почему бы латышам не гордиться, что жили в составе такой великой державы? Рига была третьим городом империи по своему экономическому, индустриальному и прочему развитию. Здесь был построен первый гидросамолет, и Можайский взлетел на нем именно у нас. Среди моих знакомых немало латышских семейств, где два поколения гордятся подвигом своих предков в Первую мировую.

- А что дальше?

- Думаем установить доску к осени 2021-го, когда будет отмечаться 300 лет со дня подписания Ништадтского мира.

Валентин Пикуль, когда писал роман «Моонзунд», специально разыскивал моряков со «Славы», которые были живы. У них еще якорь был изображен на запястье. Встречался Пикуль и с моим отцом, бывал у нас дома на Свердлова, 46 (ныне Пулквежа Бриежа). О чем отца расспрашивал, не знаю, не присутствовал - они говорили за закрытыми дверьми.

Маяковский и 100 рублей

- Он жил в Ленинграде в 1920-30-х, в Великую Отечественную воевал на Западном фронте, и только Ригу освободили 13 октября 1944-го, стал участником военно-восстановительных отрядов в Риге, которые вскоре были преобразованы в Западно-Двинское речное пароходство, где он был замруководителя.

Предки моей мамы - с Украины, а по отцовской линии все питерские. Михаил Кузьмич окончил церковно-приходскую школу с Похвальным листом. Очень горевал всю жизнь, что когда его корабль «Слава» положили на грунт, он не успел забрать свой сундучок, где хранился этот Похвальный лист. . .

Учился он успешно, даже потом священник приходил к нему - надо бы тебя учить в Духовной семинарии в Санкт-Петербурге. А отец работал в то время кузнецом-молотобойцем на Путиловском заводе. Дед мой ответил за папу: «Мне работники нужны». И таким образом духовная карьера моего отца не сложилась. . .

Поработал и водопроводчиком, а его тетя Елена, которая служила экономкой у господ-немцев Эберт, договорилась, что племянника возьмут в «Общество интимного театра». Тогда слово «интимный» означало доверительный, по душам, разговор, от сердца к сердцу.

Располагалось общество в центре Петербурга, на углу Невского и Литейного проспектов. 18-летнего отца взяли доверенным лицом, он следил за помещением и хранил театральную кассу.

В театр частенько заходил знаменитый писатель Александр Иванович Куприн, который очень благоволил к отцу. И Владимир Владимирович Маяковский захаживал. Они с отцом ровесники, и поэт порой занимал деньги из театральной кассы. Говорил: «Миша, дай мне 100 рублей, завтра тебе их верну». Отец давал, а Маяковский, как и обещал, возвращал именно назавтра. Отец признавался, что стеснялся называть его по имени - Володя, на чем Маяковский все время настаивал.

Знаменитый композитор, дирижер, педагог и общественный деятель, лауреат трех Сталинских премий Юрий Александрович Шапорин, в то время еще совсем молодой, тоже наведывался туда. Юрий Владимирович Глаголев, создатель и первый руководитель рижского хора «Перезвоны», где пою уже 30 лет, учился в Московской консерватории им. П. И. Чайковского у Шапорина. Он вспоминал о событиях юности и писал моему отцу.

Куприн и загранпаспорт

- Отец в 1910-х хотел избежать призыва в армию. Его поддерживали Куприн и другие писатели, разглядев в нем драматический дар. Мол, подает надежды молодой человек, надо бы сохранить ему жизнь.

Куприн оформил отцу заграничный паспорт в Финляндию, и зимой 1913-1914-го он в саночках с этим документом подался туда. Его догнали жандармы, побили, но небольно, как он признавался. Потом отправили на сборный пункт новобранцев в Бологое и определили в Кронштадт в учебный отряд, в класс электриков. Такие офицеры ему преподавали! Он говорил, что стал отлично разбираться в технике, в электричестве. Пришло 1 августа 1914-го, и его отправили на флот.

Индустриализация и деиндустриализация

- Я тоже пошел по технической стезе. Учился в Высшем военно-инженерном училище в Ленинграде на электромеханика с 1955-го. В 1957-м Хрущев на 1 200 000 человек сокращал армию, и нам предложили перевестись без экзаменов в любые вузы на аналогичные специальности. И я, почти отличник, перешел в Ленинградский инженерно-строительный институт на механический факультет, получил диплом «Строительные машины и оборудование».

По распределению работал в Коркино Челябинской области, где был большой угольный разрез и механический завод. Через некоторое время отец занемог с инсультом, и я приехал в Ригу. В 1962-м поступил в Специальное конструкторское бюро механизации и автоматизации Совнархоза Латв. ССР, потом перешел на Вагоностроительный завод. Когда в Риге открылся Домостроительный комбинат, стал работать там.

В тресте «Оргтехстрой» подал несколько изобретений и рацпредложений. А в середине 80-х, когда трест стали расформировывать, поступил на работу в Институт физики Академии наук. Мой товарищ изобрел прибор, обеспечивающий жизнедеятельность космонавтов. И я тоже работал там на космонавтику.

Когда снова решил вернуться на «вагонку», работал до 98-го в отделе главного конструктора. А там пошел развал - 8 месяцев не выдавали зарплату, ушли 3000 работников - кто сам, кого уволили. . .

Хрущев превратил в начале 60-х нынешний кафедральный Христорождественский собор в Планетарий, а нас с сестрой в 1947-м крестили именно в этом соборе. Мама нас туда повела, а отец говорит - пусть Юра снимет пионерский галстук. . .

Мне захотелось отдать дань памяти отца, напомнить о подвиге интернациональной команды моряков, и мы с группой единомышленников решили, что пора это сделать.

Когда Путин, выступая по поводу 300-летия Российского флота, упоминал славные российские корабли, он называл «Варяг», «Кореец» и «Славу». . .

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

44 +