Он Сколь огромную роль играют для человека его привязанности: они формируют личность человека и его желания, они же служат образованию специфики мировосприятия. Мы те, во что мы верим, мы то, что мы любим.

Уже садилось солнце. Небо приобретало сказочные очертания, оно окрасилось в лиловые тона с проплешинами греющих огненных трещин - казалось, что вся дневная энергия, посылаемая солнцем, скопилась где-то в небе и сейчас медленно разрывало его на куски.

Проходил ещё один день, ещё одна глава в жизни Наблюдавшего за сим самосожжением дня. И всё же, просто небо никогда бы не привлекло Его, если бы ни та не менее величественная стихия, расположившееся под ним - море. Да… море, искажая, и тем не менее сливаясь с небом, поглощало всё Его внимание. Он вглядывался в пустынные дали водяной глади, будто надеясь что-то увидеть. Зрение Его ухудшалось из года в год, в целом здоровье тоже не радовало. А ведь в молодости каждый вдох Его олицетворял саму жизнь, Он был бесстрашен, силён, непоколебим. Азарт испробовать все оттенки бытия движил им. Но более всего душа Его рвалась к морю.

Признаться честно, всегда восхищают люди, которые знают, чего хотят, кажется, что с самого их рождения. Будто Бог шепчет душам избранных младенцев все свои секреты, поэтому и рождаются они столь уверенными в своей правоте, ибо их правота - сам Бог. И занимаются эти избранные всю жизнь лишь тем, что рьяно проверяют, будучи движимы людским недоверием и животным любопытством, истинность слов Божиих.

Так вот, Он был именно из таких людей: закончив школу в небольшом городке, больше походившем на деревню, Он переезжает в другой город другой страны и поступает в мореходное училище. Помимо блестящей успеваемости, за время обучения Он преуспевает и на любовном фронте. Через этак пятнадцать лет мы видим Его уже бравым моряком, познавшим все тяжести морского промысла, и возвышающимся над этими тяжестями. Он - начальник радиостанции. Единственно кому Он подчиняется - это капитан. Несколько раз пересечённый экватор, множество исследованных мест и ребёнок - вот Его главные достижения.

Однако же, по обстоятельствам неуместным к упоминанию, морская деятельность Его прекращается, и приходится Ему, семьи ради, зарабатывать то умом (что был всегда безупречен), то физической силой (тоже достойной). Идут года первый ребёнок вырастает, второй - появляется. Всё идёт свои чередом, время бесследно исчезает. И вот Он - уже дед.

Вы можете удивиться, почему я не даю герою этого повествования имя. Зачем прячу Его личность за столь, казалось бы, незначимым «он»? Дело в том, что я вовсе не прячу его, но создаю некий обобщённый образ людей, которые свою жизнь посвящают семье; тех людей, которые готовы отказаться от своих амбиций, желаний, от своей мечты ради семьи. Быть может, таковыми являются ваши отцы, деды или прадеды. Однако, таких людей остаётся всё меньше и меньше. Современное поколение больше волнует независимость от всего, от чего только можно стать независимыми. Они больше хотят уподобиться вольным диким зверям, чем стать полезными членами общества. Впрочем, мы сами свой высший суд, не так ли?

Обговорив всё это, читатель, мы можем обратиться к Нему в настоящем. Как и было сказано, Он сидел и вглядывался в пустынную гладь морскую, куда-то за горизонт, пылая что-то увидеть. Можно предположить, что желал Он увидеть некий корабль, что унёс бы мысли Его в далёкое прошлое, в самую середину какого-нибудь океана, когда Он, хоть, безусловно, и имел некую работу, некую цель морского путешествия, тем не менее, чувствовал себя свободным, сравнивая себя, быть может, с неким вольным флибустьером или кем-то вроде того. Он вспоминал. Вспоминал плохое, хорошее, несправедливое, неоднозначное, лёгкое и тяжёлое, весёлое и грустное… Но что бы Он ни вспоминал, Он делал это с позиции моряка. Не с позиции бухгалтера, политика или землепашца, но моряка. Как много для нас значат наши привязанности! Как много для Него значило море!

И кто сможет Его осудить, кроме него самого? Кто сможет посмотреть на события прошлого через именно ту призму, через которую смотрел Он? Кто сможет проникнуть в его плоть и понять, что чувствовал Он при известных лишь внешне обстоятельствах? Человек? Нет. Бог? Тот, кто бессмертен никогда не поймёт смертного, ибо смертному страшно, он боится неизвестности, он боится того, что ждёт его по ту сторону, поэтому и вынужден действовать смертный по причине страха своего, вынужден спешить по причине смертности своей.

Неизвестно, есть ли Бог, скорее всего, ежели и есть, то совсем в другом обличии… Скорее всего Он не способен ни любить, ни судить, ни ненавидеть; скорее всего - он просто связующая нить всего сущего. Но наперёд известно лишь одно - когда придёт время подводить итоги, на смертном одре, ты сам будешь и свидетелем, и судьёй, и палачом самому себе.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

26 +