фото показано с : vesti.lv

Украинский военный эксперт и блогер Алексей Арестович в первой части интервью «Апострофу» рассказал о ситуации в зоне АТО, том, почему украинская армия сильнее российской. Алексей Арестович в первой части интервью «Апострофу» рассказал о ситуации в зоне АТО, том, почему украинская армия сильнее российской, обеспечении ВСУ силами волонтеров и государства и последствиях неконструктивной позиции Запада, не решающегося поставлять Украине летальное оружие.

Светлана Шереметьева: Вы недавно вернулись из зоны АТО, как охарактеризуете ситуацию там? По вашим наблюдениям, как изменилась тактика противника? ДРГ, провокации, обстрелы?

Алексей Арестович: Что такое АТО? Там задачи Четвертой мировой войны решаются в логике Третьей мировой войны средствами Второй мировой войны и в условиях Первой мировой войны. Это окопная война, там каждый дециметр измерен, и подразделения, воюющие там четвертый год, знают каждый кирпич: здесь можно стоять хоть час, а тут нужно быстро идти, полметра пройти, потому что именно сюда прилетает. Война идет за сантиметр. Если нужно решить какую-то задачу, выдвинуться, захватить что-то, то это математического характера обсчет с точностью до секунд, до сантиметров. Очень немного ниш, которые не заняты, и все время идет поиск ниш, где можно продвинуться. Периодически эти ниши вычисляются обеими сторонами, идет продвижение вперед, как под Каменкой сейчас. Та сторона вычислила слабое место в наших позициях, зашла, заняла, и выкуривать их оттуда очень тяжело. Они успели адекватно среагировать, быстро построить оборону. А мы начали выкуривать с большим опозданием. И вот эта история длится и все никак не закончится пока.

- Не устали еще наши подразделения от окопной войны?

- Давайте я вам скажу такую страшную вещь, которую гражданским будет слышать очень непривычно: вокруг АТО существует огромный миф о том, что «наші хлопці страждають», о том, что «наші хлопці гинуть», о том, что «наші хлопці всяке таке». АТО - это великий курорт для мальчиков, большой пионерлагерь. Там праздник непослушания. Они вырываются от жен, от детей, от тещ, едут туда, жарят мясо и живут, как положено нормальному украинскому казаку, в степи. Дует ветер, там абсолютная свобода, мысли простые, ясные, сознание простое, ясное. В тебя стреляют - ты стреляешь, ты - герой, тебя все любят и уважают. И не нужно подтирать сопли детям и разбираться с покосившимся забором дома. Я не видел там ни одного страдающего человека. Я видел там среди солдат и офицеров только людей, которым в кайф то, что происходит. Они сильно пожалеют о том, что война закончится, я вас уверяю.

Конечно, это не исключает таких моментов, как потери, когда теряешь друзей, сослуживцев, просто солдат, соотечественников. Это да, это траур. Но здесь траур - мужской. Когда мужчины потеряли товарища - это немножко другой траур, нежели траур женский, который царит в просторах украинского интернета или в обществе. И еще разгоняется дополнительно той стороной. Мужской траур сильно отличается от женского траура. Здесь сцепили зубы, и сразу начинает решаться задача, как отомстить. Такие себе «12 разгневанных мужчин». А здесь причитания, слезы, сопли, «доколе гибнут наши хлопцы» и всякое такое. Так что то, что творится в АТО, и то, что творится здесь вокруг АТО - это радикально разные вещи. Солдаты гораздо легче переносят тяготы, лишения, потери, нежели общество, которое живет в абсолютной безопасности и комфорте, наслаждаясь безвизом, летом и прочим, и при этом страшно страдает, что кто-то там… Это набор психологических коллективных комплексов и проекция чувства вины. Мы, конечно, не воюем, не помогаем и даже не помним о том, что вы там воюете, но как только там кого-то убили, мы так страшно переживаем, репостим и прочее. Это игрища коллективного бессознательного, большее отношение имеющие к фрейдизму, чем к реальной моральной обстановке на поле боя.

- Возвращаюсь к вопросу о тактике. Какая стратегия у украинских подразделений - сухопутная война, те же ДРГ или что-то другое?

- Там паритетная ситуация, это большая шахматная партия. В целом стороны не стремятся наступать и друг друга трогать. Но повседневная деятельность или всплески активности отдельных командиров или военнослужащих вызывают к жизни войну. Вот, например, стоит какой-то сепарский батальон, все было хорошо, они лениво перестреливались с нашими. Вдруг заезжает какой-то активный сепарский или российский командир и говорит: «Доколе? Почему? Давайте мы «укропов» поджарим немножко». И выезжает какая-то БМП, постреляла по нашим позициям. Наши обиделись, спланировали операцию за сутки-двое - и влупили в ответ. Они три дня погоревали, похоронили своих мертвых, спланировали операцию - влупили по нам. И так, пока не надоест, пока не приехали наблюдатели ОБСЕ, пока старшие командиры не дали по шапкам, пока не объявили перемирие. Замолчали, сидят, разбираются. Потом энтузиасты уехали - и опять тишина, ленивые перестрелки какие-то. Это явление первого рода.

Бывает явление второго рода, когда, например, очертание позиций системно нас не удовлетворяет. Или их. Например, мы занимаем господствующие высоты, а россиян это не устраивает. Или наоборот - они занимают господствующие высоты, а нас не устраивает. Тогда тщательно все обсчитывается, подготавливается, накапливаются силы, обеспечивается взаимодействие, и в какой-то момент идет хлопок. Мы прыгаем вперед, хватаем позиции (вот как они под Каменкой прыгнули) - и мы читаем в СМИ, что «наші славні воїни просунулися, захопили Жолобок, перемога». И действительно, это натуральная «перемога» в этих рамках. И держим радостно этот Желобок, заняли позиции, выровняли, и теперь там хорошо, потому что мы сидим, например, выше, они ниже, мы далеко смотрим, они не могут подтянуть резервы, потому что они сразу попадают под наш удар. И вот на этом фронте такая локальная «перемога» наступает. Таких «перемог» с начала нового года у нас штук семь уже. Мы так ловко продвигаемся.

- Часто такие столкновения бывают, и с помощью какой техники?

- Такого рода вещи, как выравнивание линии, захват более активных позиций - раз в месяц стабильно где-то происходят или раз в полтора месяца. Есть повседневное. Есть еще третьего рода деятельность - это бесконечное беспокоящее действие.

- С помощью чего?

- Тех же разведывательно-диверсионных групп, диверсантов. Армия однородно выглядит только из Киева. А когда ты внедряешься, она очень разная, с очень разной логикой. Например, логика разведывательного подразделения радикально отличается от логики линейных подразделений у обеих сторон. И разведка живет своей жизнью, диверсанты свои какие-то действия предпринимают. Пехота сидит, смотрит на это все и говорит: «Чтобы вы подавились». Потому что разведка через них прошла, бах-бах, постреляла, а пехота ловит в ответ. Причем это с обеих сторон. Ну, а есть серая зона между позициями, и там бесконечная работа разведывательно-диверсионных групп, тоже шахматная партия. Они друг друга вычисляют, ловят, пытаются прорваться к позициям линейных войск.

- И кто в более выигрышной позиции?

- Мы в более выигрышной.

- А почему?

- Украинцы - лучшие солдаты, чем россияне. Вот и все. Там очень четко видно, что европейская армия воюет с азиатской. Вот мы - европейская, а они - азиатская. У нас планирование, аккуратность, расчет, ставка на сохранение жизней солдат, очень аккуратно все это делается. В целом мы их побеждаем в этой шахматной партии. У них еще там много безрассудства. На моих глазах они лезли через абсолютно открытое поле, их щелкали, а они лезли. Два часа они лезли, пока не успокоились, понимаете. Я понял «величие» «русского мира» в этом месте и в это время, потому что лежит четыре трупа, а они продолжают туда лезть в полный рост по абсолютно ровному полю. Снайперы очередной «хлоп», ждем, 40 минут проходит - новые лезут. Это «великие» люди.

- Так это смелость или глупость?

- Это русский стиль ведения войны.

- Какой при этом кадровый состав?

- С их стороны есть кто угодно. Дело в том, что местные, донецкие или луганские, либо убиты давно уже, либо сообразили, куда это все ведет. И они, если и вербуются в эти 1-й и 2-й армейские корпуса (так называемых ДНР и ЛНР, - «Апостроф»), то стараются держаться на небоевых специальностях в основном: водитель, кладовщик, еще что-то. Они не очень охотно лезут в первую линию. В первой линии из местных - это в основном маргинализированная публика, алкаши, наркоманы или полностью люмпенизированные люди, которым и терять-то нечего, бомжи с оружием. По моим скромным подсчетам, человек 300 в месяц завозят из России наемников для восполнения потерь и усиления подразделений, потому что эти два корпуса развернуты не по штату, на самом деле. Они не могут заполнить собственную структуру. И, несмотря на отчаянные меры, все больше становится россиян. Если год назад соотношение в какой-нибудь роте, бригаде было 40 на 60, то теперь 70 на 30 в среднем, то есть 30 - местных и 70 - россиян.

- А какие мотивы у них?

- Есть идейные, есть, которым нечего кушать просто, а есть абсолютно деградировавшие элементы. Там есть люди, которые с удовольствием воевали бы и на нашей стороне, просто так выпал жребий - они на той уже. Им все равно, куда призываться. Есть и такая публика, которая не имеет ни царя в голове, ни родины, ни понимания родины, ни логики всех этих процессов. Деньги платят - какая разница?

Россиян там все больше. Имеется в виду не штатных частей, которые держатся в основном на глубине и периодически заходят. Там российскими штатными элементами насыщают существующие корпуса - 1-й и 2-й. Эта группа, которую недавно поймала 93-я бригада, где были штатный военный российского спецназа Агеев и трое местных - вот это примерная типовая ситуация для тех подразделений. Верховодят там штатные российские офицеры, генералы, полковники. Примерно до уровня командира взвода там большинство - это российские штатные офицеры, в виде отпускников или командировочных. И где-то в подразделениях соотношение очень разное: бывает 20 на 80, бывает 80 на 20, сильно зависит от конкретного подразделения, от их отношения с Россией, с Москвой.

- Вы уже вспомнили про Агеева - это один из громких случаев, но он, конечно же, не единичный. Кто эти люди в общей массе? Это солдаты или офицерский состав?

- Бывают простые, бывают непростые. Постоянно попадались специалисты в плен, всякий раз разные. И эти медики, которые заблудились, российские штатные офицеры. Блудили, на день медика приблудили к нашим. Реально в плен россиян захватили гораздо больше, чем это вышло в СМИ. Просто есть логика спецслужб, логика политики, логика обмена, и не все случаи попадают в СМИ. Это не многие десятки случаев, но десятки.

- А наши?

- Наши тоже попадают к ним, но все эти случаи очень хорошо известны. Украина - европейская армия, открытое общество. Или, по крайней мере, общество, идущее к этому, у нас не скрываются ни потери, ни попадания в плен, моментально становится понятно.

- А потери разве не скрываются? Разве они не больше, чем говорят?

- Нет, они не больше. У нас с точностью до единицы известно, причем в те же сутки становится известно. Даже потери спецназа, например, которые в принципе следовало бы скрывать, и то становятся в течение нескольких часов известны, потому что ни одному волонтеру не заткнешь рот, все с телефонами, кто-то обязательно напишет, родные сообщат и так далее.

- Мы уже заговорили с вами о кадровом составе. Часто говорят о том, что у нас не укомплектована армия, но зато слажена. Какова ситуация в действительности?

- Смотрите, я вам открою страшную тайну: не существует ни одной укомплектованной армии в мире, они всегда недоукомплектованные. Потому что держать развернутые по штату - очень накладно. Никто себе этого не может позволить. И даже воюющие страны никогда не были укомплектованы. Даже Советский Союз не мог позволить, даже Америка не может себе позволить держать укомплектованные полностью части. Всегда есть место, которое нужно пополнить. Другое дело, соответствует ли уровень неукомплектованности стоящим задачам.

В армии есть недобор. Но постсоветским государствам (России, Украине и так далее), у которых военные задачи больше, чем их социосистемные возможности, прежде всего экономические, очень трудно обеспечить полный комплект желаемых сил и средств. Когда печатают апокалиптические прогнозы развертывания трех танковых армий на границе с Украиной со стороны России - я не знаю, плакать или смеяться, потому что никакие три армии Россия не развернет, она и одну не развернет. Россия как социосистема не может выдать необходимое количество бойцов. Ну, представьте себе, сколько платят российскому рядовому контрактнику? Ну, тысячу долларов - со всеми надбавками может выпасть такая цифра. Парень, который идет в 20 лет в армию, попадет либо на Кавказ, либо в Сирию, либо в Украину. С очень неприятными жизненными перспективами. А выучившись на программиста, он у себя в Перми будет получать 2 или 3 тысячи долларов, не рискуя ничем, ходя по дискотекам, танцуя с девушками, отдыхая с друзьями, играя в компьютерные игры. В ту же войну играя на компьютере. Так что его должно заставить идти в армию?

- Вы себе противоречите, ведь чуть ранее вы сказали, что АТО - это курорт.

- В АТО - курорт, но не все хлопцы любят это дело. И поэтому социосистема в целом, которой является Украина или Россия, не может выполнить свои военные «хотелки» по комплектации личного состава. У нас подняли зарплату, рядовой получает 7200 грн сейчас. И против той 1000 несчастной, которая была у мобилизованных, зарплата военных выросла в 7 раз. А средняя зарплата по украинским деревням сколько? 1600, 2200 - да еще пойди и найди эту работу. Ее же там нет. Что тебе остается делать? Сидеть, спиваться там. Вот они все пошли в армию, они - герои, и они получают хорошую зарплату. Но, видите, и этого скачка (а это было макросоциальное действие, которое предприняли мы) не хватает для того, чтобы полностью укомплектовать Вооруженные силы.

И люди ссылаются на произвол командиров, на возвращение советской системы - причина всегда найдется. Но в сумме за этими причинами часто стоит нежелание ломать себе жизнь на службу в армии, менять свои жизненные планы, например, когда ты делаешь системную карьеру. Программист, которого выдернули хотя бы на год или на два, не говоря уже про три, из профессии, будет догонять всю свою оставшуюся жизнь. Очень сложно возвращаться. И так практически в любой профессии. Какой вариант? Становиться профессиональным военным. Профессиональным - это который как минимум служит 5-7 лет, а лучше 10. Но людей, которые понимают, что нужно пожертвовать собой, могут поставить общественные интересы выше личных, переподчинить этому семейную жизнь и уйти в армию на 10 лет, очень мало. 40-миллионная страна Украина не может породить 300 тысяч таких желающих. Поэтому приходится прибегать ко всяким ухищрениям. И в целом с кадрами всегда проблема. Не говоря уже о том, что у нас армия переходного типа. У нас лейтенанты не понимают капитанов, капитаны - подполковников, подполковники - генералов. Это разные логики, их по-разному воспитывали. Очень много нюансов.

Приведена выдержка из интервью. Полное интервью опубликовано на сайте «ИноСМИ».

Подробнее читайте на vesti.lv ...

80 +