фото показано с : vesti.lv

Вторая суббота июля в Латвии - Праздник моря. Сегодня - рассказ о проходившей совсем недавно встрече мореходов из общества ветеранов Латвийского пароходства «Энкурс». На празднике присутствовало полторы сотни мореходов.

К собравшимся обратился председатель общества Петерис Даугулис. Он поздравил всех с праздником и поблагодарил морские организации за помощь пенсионерам.

«Земля - корабль!»

Моряки вспоминали друзей-товарищей, пароходы и теплоходы, нелегкие вахты и радостные праздники. Звучали морские песни. Но вот музыка делает паузу, и зал наполняют стихи Сергея Есенина: «Земля - корабль!/Но кто-то вдруг/За новой жизнью,/Новой славой/В прямую гущу бурь и вьюг/Ее направил величаво. . . ». Читает стихи П. Даугулис. Одно стихотворение сменяет другое, мореходы - в восторге. Когда декламация заканчивается, спрашиваю у исполнителя:

- Петр Алексеевич, восхищает, что вы наизусть знаете так много стихов Есенина!

- В конце пятидесятых годов я учился в вечерней школе. И вот учитель литературы сообщил нам, что был такой деревенский поэт, Сергей Есенин, и что стихи его многие годы под запретом. Меня это заинтересовало. А в 1961 году вдруг узнаю, что объявлена подписка на собрание его сочинений! И вот я обладатель пяти томов. Прочитал все эти книги. И к понравившимся стихотворениям возвращался не раз. Так что Есенина могу читать наизусть более часа.

С радостью вижу неподалеку судового механика Виталия Федорова, с которым мы вместе ходили в рейсы на танкере «Алтай» полвека назад. Для читателей «СЕГОДНЯ» он рассказал историю из своей морской жизни. Предлагаю ее и читателям.

«Нет повести печальнее на свете. . . »

Семидесятые годы. Пароход «Кашира». Вышли из Риги. Погода хорошая. Но только миновали Балтику, резко усилился ветер. На траверзе - Скаген, маяк находящийся на севере Дании.

Часов в семь вечера старпом слышит: что-то гремит на корме. А там ненадежно закреплена сходня, и ее начало бросать и бить.

Старпом приказывает вахтенному матросу:

- Виктор, идите со старшим матросом на корму, закрепите сходню.

Но лишь пришли они на корму, накатила такая волна, что сходня с размаху рванулась и перебила ногу Виктору - хорошо, второй матрос сумел отскочить.

Что делать? Старший матрос взвалил раненого к себе на плечи и потащил.

Я как раз иду по трапу, тут открывается дверь в надстройку. Вижу: один матрос тащит на себе другого. Думаю: «Что они, пьяные, что ли? Оба мычат нечленораздельное». А это парни еще от шока не отошли.

Смотрю: кровища! Бегу за доктором. Судовой врач не медлит. И хорошо, что неподалеку каюта токаря. Он закончил три курса медучилища, на фельдшера учился. Токарь - хладнокровнее доктора, тут же распоряжается:

- Разрезаем голенище ножницами, снимаем сапог!

Все исполняем, доктор накладывает жгут.

От Скагена судно отошло часа на три. Что делать? «Кашира» ложится на обратный курс. И тут доктор говорит капитану:

- Долго нельзя держать жгут, надо что-то делать.

А на севере Дании - военная база, в ней - госпиталь. Капитан «Каширы» связывается с вояками, вызывает вертолет.

Винтокрылую машину ждем не долго. С вертолета спускают люльку, следом - двое военных медиков. Они упаковывают Виктора, его поднимают на борт вертолета, следом взбираются сами медики и летят к своей базе.

Мы еще два рейса сделали и списались на отгул выходных дней.

Через пару месяцев возвращаемся на пароход. Он в ремонте. Вскоре на «Каширу» приходит Виктор. Заметно, что ему еще трудновато ходить, но главное - работать разрешили.

Витя рассказал о лечении в Дании. Оказалось, что самое страшное для него был замер температуры. Ведь измеряли ее не под мышкой и не во рту, как порой бывает, а как измеряют у младенцев!. .

- Стыд да и только! - сокрушался Виктор. - Измеряла температуру медсестра по имени Лаура. Очень красивая девушка! Я сопротивлялся как мог! И она пошла мне навстречу: выдала персональный термометр, которым я измерял температуру как привык.

Теперь дальше. Шефом парохода «Кашира» являлась Каширская теплоэлектростанция. И вот каширцы пригласили делегацию с нашего судна в гости. И там, в Кашире, вручили морякам подарок: путевку на экскурсию в музеи Московского Кремля.

И вот Москва, Кремль. Заходят наши моряки в Оружейную палату. А там еще одна группа, туристы из Дании. И вдруг Виктор остолбенел. Одна из иностранок устремляется к нему:

- Виктор!. .

- Лаура. . . - шепчет матрос.

Девушка смотрит на парня так, что видно: она влюблена в него по уши. И он стоит словно завороженный.

Тут подходит представитель определенных органов, опекающий группу датчан, интересуется:

- В чем дело?

Ему объясняют, что моряк лежал в госпитале в Дании, его выхаживала медсестра. И вот они встретились. . . На это следует:

- Не важно. Расходитесь, не задерживайте экскурсию.

Когда Витя и Лаура расставались, их глаза были полны слез. Вот такая грустная история.

А на пароходе «Арзамас» с В. Федоровым работал тогда матрос, а нынче старший механик Владимир Галицкий. Его история совсем другого плана.

В горохе чуть не утонул!

Загрузились мы в Калининграде горохом. Вышли в рейс на Роттердам. Прошли остров Борнхольм. Получаем радиограмму: «У вас на судне возможно прячется беглец».

Перед проливами судно остановилось, объявили аврал. Изготовили всем из толстой проволоки метровые «спицы», с ними мы обходили трюма, тыкали в горох. А исчезнувший был помощником стивидора. В те времена на судно идешь, пропуск сдаешь, а стивидоры туда-сюда сновали, и пропуск у них не брали.

Где-то полсуток мы простояли, искали парня. Не нашли, «Арзамас» продолжил рейс.

В Роттердаме начали выгрузку. Всех нас у трюмов расставили дежурными. На мою долю выпал второго трюм. Выгрузка идет нормально, горох высасывают насосом.

Время обеда. Сидим в столовой команды. Вдруг заскакивает капитан:

- Аврал! Все ко второму трюму!

Побежали. Смотрим: у трюма человек незнакомый.

Его быстро отправили в каюту и закрыли. Оказывается, парень прятался на горах гороха под твиндечной палубой, у вентиляционной трубы, которая идет с палубы.

После выгрузки мы пошли в Гамбург, за железом. Потом - опять в Калининград. На Балтике «Арзамас» встретил военный корабль, с него к нам пришли люди с большими звездами, они и забрали беглеца.

А нам приказали:

- Об этом - молчок!

Выходим в город, в автобус садимся, а пассажиры в нем все о нашем беглеце говорят.

Потом КГБ таскал моряков, особенно меня, потому что я стоял на вахте у трапа, когда беглец спрятался.

Владимир НОВИКОВ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

152 +