Она лечила детей, а теперь работает с теми, кому помочь уже нельзя - с трупами. Она поменяла стетоскоп на набор для препарирования трупов, а кабинет педиатра - на морг. Директору Рижского анатомикума Маре Пилмане пришлось сделать сложный выбор между живыми и мертвыми.

Она решила в пользу мертвых. Ради живых. Мара Пилмане - герой нового выпуска программы Латвийского радио 4 «Какие люди!».

Врачом Мара мечтала стать с детства. И лечить хотела именно маленьких пациентов. Мечта воплотилась в жизнь - на протяжении пяти лет она работала педиатром и с большой теплотой вспоминает о тех временах.

«Когда ты лечишь старого человека, ты должен учитывать все нюансы старости. Там и в легких проблемы, еще где-то. Лечить старого человека от хронического или затяжного бронхита гораздо труднее, чем лечить ребенка. Ребеночек, вы знаете, он как цветок, в моем восприятии. Ты чуть-чуть ему помогаешь, и он расцветает! Это завораживает. Иногда я сама удивлялась: что я такого сделала, что ребенок настолько хорошо отреагировал на лечение и эффект появился так быстро?. . [. . . ] Расцвет ребенка, когда он из больного снова превращается в здорового, происходит настолько быстро, что это просто наслаждение», - признается Пилмане.

Самое страшное для любого врача - потерять своего пациента. У каждого медика есть свой список мертвых душ, говорит Мара. О них не принято говорить, о них стараются не думать. Но забыть их невозможно, вопреки всем мифам о том, что для доктора смерть - это обыденность.

В жизни профессора Пилмане - три мертвых души. Она помнит и скорбит по каждому своему «пациентику» - так ласково она называет больных, которым не сумела помочь.

«Чудеснейший мальчик, такой хорошенький, и из хороший семьи, такой-такой-такой. . . Всего несколько месяцев от роду получил какую-то кишечную инфекцию. Очень вяленьким мы получили его в Риге, но все-таки вылечили. Звонили родители,мы уже объявили, что вот, мальчик здоровенький, приезжайте, можете забрать его. Прихожу на следующий день, когда должны выписать мальчика. Мне навстречу выходит так называемая «ведьмушка» - старшая, опытная сестра, очень нелюбившая молодых врачей (такие «ведьмушки» есть в каждой больнице). И она во весь голос с издевкой мне говорит: «Ну, что, доктор. Ваш пациент умер!». Я подумала - она что, свихнулась, извините?!

Я вчера еще его видела во врачебной комнате, когда уходила, с ним было все в порядке. Поднялась к коллегам, они все подтвердили. Оказалось, ситуация была такова. Ночью было поступление новых пациентов, мест нет. И к этому мальчику, который был уже не в интенсивной терапии, а в обычной палате, положили свежего пациента с гриппом.

Мгновенно пошла суперинфекция, за ней - молниеносная форма несвертываемости крови. Его не успели довезти до реанимации, потому что из всех отверстий хлынула кровь. Он мгновенно умер. И. . . кого винить?. . Ну конечно, этого дурака, который положил того пациента к мальчику. Но ты можешь кричать, на ушах стоять, но мальчика-то не вернуть. . .

Я не могу вам передать, что я тогда почувствовала. И, для полного «комплекта», опять распахиваются двери, входит эта вредная сестра и язвительно говорит: «Ну, доктор! Идите, объясняйтесь». Там мать и отец, молодая пара. Родители приехали. С тортом и цветами. Господи боже мой. . . Слава Богу, очень опытная была заведующая отделения. Она сказала: «Сиди, я пойду разберусь». Это очень печальный случай. И хотя моей вины там нет, но я не могу не думать иногда об этом мальчике и не задумываться о том, каким бы славным парнем теперь он стал. Может, сейчас у него были бы уже свои дети, если бы жизнь была великодушна к нему», - делится болью врач.

Так открыто говорить о тех, кому не удалось помочь, отважится далеко не каждый врач. Но это не о ней. Кажется, она вообще ничего не боится. Еще будучи студенткой, параллельно с педиатрией, она занялась серьезным научным исследованием. Для будущего медика это настоящий вызов - на учебу-то времени не хватает, куда уж тут до научных открытий! Но она бросила этот вызов. Пилмане попала в анатомикум, где вечерами напролет изучала мертвые ткани для своего исследования. Так она открыла для себя удивительную науку - морфологию.

«Я больше и больше стала изучать морфологию и осознавать то, как красивы мы изнутри, если говорить о тканях. Мы такие цветные, мы таких окрасов - как радуга! Мы действительно красивы внутри. И еще один парадокс в том, что нехорошие вещи, которые бывают у людей, тоже могут быть очень красивыми.

Но нельзя быть и тут и там. Перед Марой встал серьезный выбор - педиатрия или морфология. Работа с живыми пациентами или с мертвыми. И она его сделала - поменяла свой кабинет в детской клинической университетской больницы - на стены анатомикума. Она выбрала не смерть, она выбрала жизнь.

Я знаю, как это звучит, но наиболее красив, на мой взгляд, рак щитовидной железы. Один был пациент, который умер от двух раков. Один был щитовидной железы. И вы знаете, когда вскрыли селезенку, там были очень красивые фиолетовые бугорки, а внутри них - разрушающаяся ткань ярко-оранжевого окраса. Вместе эти две краски давали очень красивую картину. Я была поражена: Господи, насколько красивая ткань! Но она убила человека. . . Далее я видела это в тканях очень много раз. Это парадокс. Но в сущности мы очень красивы. [. . . ] Тот мир, который я там увидела при помощи микроскопа - он такой спокойный, он такой красивый и честный. Только ты должен уметь читать то, что клетки делают. А клетки - как люди: они друг друга убивают, поглощают, они друг другу помогают - ой, там есть свои интересные нюансы», - говорит медик.

За долгие годы работы в анатомикуме, профессор Пилмане всерьез занялась исследованием эмбрионов. Эта область поглотила ее с головой. Она, пожалуй, как никто другой знает, что родиться - это чудо. Только каждому пятому эмбриону суждено увидеть белый свет. Остальные попадают к ней, чтобы она нашла причину - почему это так. Параллельно с научной работой профессор начала консультировать в одной из клиник по искусственному оплодотворению. Для того, чтобы ее труды по изучению нерожденных детей дали кому-то жизнь.

«Мне очень жалко неродившихся детишек. Но когда я смотрю на коллекцию эмбрионов, то иногда думаю над оправданием для нас, почему мы здесь их держим. Может быть, единственный смысл, почему они зародились в этом мире - в том, что на них учатся студенты. Чтобы спасти других», - рассказывает профессор.

Этому она обучает своих студентов - будущих врачей. Анатомикум - это то место, где они впервые видят смерть, с которой им придется сталкиваться по долгу службы ежедневно. Именно здесь они в первый раз препарируют трупы. Тела тех людей, которые завещали себя во благо науки. Мара никогда не устанет говорить им спасибо.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

58 +