2017-6-15 10:10 |
«На самом краю Земли, на острове Сахалин, слушаю этот монолог режиссера, который только что триумфально представил в Японии свой «Рай», а теперь начинает большое путешествие по России», — рассказывает публицист Александр Ярошенко о российском режиссере Андрее Кончаловском.
Жизнь - это боль, да. У дерева же все болит. Но все-таки жизнь - это больше желание. Жизнь - это дефицит. Изобилие - это смерть. Как только вы видите потухший взгляд и отсутствие всяких желаний, то все, жизнь закончена.
Надо пестовать свои желания, пока они у тебя есть, и все будет. И творчество, и все остальное.
Все великие цивилизации строятся на обязанностях, нельзя права человека ставить над его обязанностями
Голодание продлевает жизнь. Сытость ближе к смерти.
Дефицит рождает удивительное ощущение удовольствия. Когда я голодаю или держу диету, возникает совершенно иное отношение к еде и куску хлеба.
Дефицит очень важен во всем. В свободе, и то дефицит нужен, даже необходим. Как только человек имеет всю свободу на свете, он становится животным.
Права человека - это химера и ложные движения европейской цивилизации. Это огромная диктатура лжи. Права человека нигде не соблюдаются. Все великие цивилизации строятся на обязанностях, нельзя права человека ставить над его обязанностями. Те, кто не исполняет обязанности, не может иметь права.
Посмотрите на китайскую цивилизацию, на христианскую цивилизацию - там прежде всего обязанности. Когда человек получает все права, он, грубо говоря, теряет человеческий облик.
Что такое обязанности? Это культура! На мой взгляд, либеральная европейская мысль ведет к пропасти только потому, что она фетишизировала права. Это путь в ад. Я в этом смысле мракобес и ватник.
Надолго ли мы рассорились с Украиной? Надолго. Но по-другому нельзя. То, что сегодня происходит на Украине, - это же катастрофа целой этнической группы.
Это страшная жертва, которую приносит сейчас украинский народ своей этнической целостности. Этот маятник должен уйти до предела, а потом откатиться назад. Он обязательно вернется назад. Мы одна этническая целость, с какими-то культурными разницами. То, что сегодня происходит на Украине, - трагическое заблуждение.
Есть ли в этом доля российской вины? Ну, всегда есть доля российской вины. Главное не это, а то, что иллюзия соединения с Западной Европой кому-то дается легче, а кому-то тяжелей. Но велика особость и отличие славян от латинян. Поляки - славяне, но они латиняне. Русскому с поляком труднее, чем с татарином. Православие никогда с настоящим мусульманством не были врагами, а с католицизмом постоянные трения и войны.
Между Западом и Востоком до сих пор лежит «железный занавес», это занавес между православием и латинянами, между греками и итальянцами. Если вы посмотрите по индексу ООН, все православные страны имеют индекс ниже, чем католики, и еще ниже, чем протестанты.
Но в православии тоже есть огромная градация, потому что греческая философия знакома с греческой культурой, а греческое православие знакомо с античным правом. Мы не получили тех слонов, на которых стоит западная цивилизация.
Но все равно Гоголь - это великий русский писатель. Которым он стал, будучи украинцем. Но, конечно, он и великий украинский тоже. Закончу мысль так: кроме сострадания к украинцам, сегодня я ничего не чувствую.
В нашей жизни много слабостей, одна из них - это то, что обычно мало ценишь живых родственников.
Я вот в семьдесят пять лет написал письмо деду Петру Кончаловскому. Для меня это было очень интересное занятие, задать деду вопросы уже со своего возраста. Которые я бы не смог задать ему в восемнадцать-двадцать лет. Тогда меня это вообще не волновало.
Я своему папе часто говорил: «Папа, напиши воспоминания…» Но он так и не написал.
Творческое соперничество с Никитой? Оно было, и оно есть. Это неизбежно. Это как два самца. Соперничество всегда есть. И в хорошем, и в плохом смысле. Главное в нашем соперничестве - это полемика. Но с возрастом она меняет свои формы. Человеку сложно позволить жизни быть такой, как она есть. Или позволить людям быть такими, какие они есть. Все время хочется что-то поправлять и подправлять. Всю жизнь приходится учиться принимать жизнь и человека таковыми, какие они есть.
Глобализация уничтожает суверенитет государств… И зрители наши, к несчастью моему, все чаще становятся киноамериканцами. Едят поп-корн во время сеанса. Почему сейчас такое громкое кино? Потому что все жуют. Голливуд снимает кино для жующих. Я снимаю кино для читающих.
Закон рынка, когда спрос определят предложение, ведет к уничтожению культуры. Потому что спрос всегда ниже, чем должен быть. Массовость губительна. Человеку свойственна индивидуальность. Недаром в Библии сказано, что дорога наверх трудна и узка.
Поэтому так случается в искусстве, что рынок становится все более массовым. Человеку легче жить, не делая усилий, а без усилий нет роста.
Я часто говорю своему сыну, что люди, которые читают книги, будут управлять теми, кто их не читает.
Все мы меняемся, не меняются только идиоты. С возрастом возникают другие иллюзии. Почему иллюзии? Потому что каждые десять лет мы говорим: о, какой я был дурак. В тридцать лет думаешь, что в двадцать лет был глупый, в сорок лет думаешь, что в тридцать лет был наивный. То же самое и в восемьдесят лет: думаешь, ой, я в семьдесят молодым человеком был.
Абстрактное искусство не вызывает у меня никаких чувств. Я считаю, что черный квадрат Малевича - это просто жульничество. Я ретроград.
Блокбастер - это то, что интересно смотреть. Очень интересно смотреть. Но когда кино заканчивается, его быстро забывают.
А когда кино - произведение искусства, тогда после фильма не хочется разговаривать, а хочется помолчать.
Знаете, что самое дорогое для режиссера?
Молчание зрителей после фильма. Это показатель прикосновения к тому, что словами выразить нельзя.
А вы говорите свобода. Дело не в свободе, а в таланте.
Мы как-то спорили с Михаилом Швыдким на эту тему, я сказал, ну, почему нужно восемь страниц текста, чтобы объяснить, что такое «Черный квадрат»? Когда смотришь на произведения Васнецова или «Троицу» Рублева, то объяснять ничего не нужно. Чувства передаются без объяснений, а когда надо включать голову, то это мне напоминает интеллектуальный онанизм. Извините.
Я часто думаю, почему, если высокий ВВП, то страна успешная, а низкий ВВП - синоним катастрофы? Это же большая иллюзия, может быть высокий ВВП и несчастные люди. Норвегия - страна с успешной экономикой и высоким уровнем самоубийств. Экономика измеряется цифрами, но не измеряется счастьем людей. Рыночная стоимость и человеческая ценность - это разные вещи.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
