фото показано с : vesti.lv

31 января художница и активистка Серое Фиолетовое (она же Мария Штерн, по паспорту — Олег Васильев) и ее спутница Виктория Мирошниченко пропали на территории ДНР, где собирались провести акцию в поддержку ЛГБТ-сообщества.

14 февраля их выпустили за пределы самопровозглашенной республики.

Серое Фиолетовое - агендер, идентифицирующий себя в среднем или, если это невозможно, в женском роде. Активистка и бывшая участница группы «Война». Частью акции в ДНР должна была стать операция по орхиэктомии (удалению яичек), которую Серое Фиолетовое планировало провести самостоятельно, а также съемки художественного фильма по мотивам «Эпоса о Гильгамеше».

- Почему Серое Фиолетовое?

- В 2011-2012 годах, когда появилась потребность в псевдониме, я автоматически выбрало Серое Фиолетовое и только потом осознало, что уже использовало его раньше - в давних литературных опытах.

- Как вы пришли к идентификации себя как агендера?

- Это был довольно естественный для меня процесс. Как только в детстве я узнало, что такое гендерная идентичность, стало понятно, что я ею не обладаю. У меня всегда были проблемы с восприятием собственного тела и необходимостью вписываться в какие-то традиционные гендерные роли.

- Как вы попали в группу «Война»? В каких акциях довелось поучаствовать?

- Когда группа «Война» только появилась, мне показалось, что это ровно тот язык и та деятельность, которой и нужно заниматься. Впервые я участвовало в акции около Таганской прокуратуры. После нее меня пригласили на акции «Памяти декабристов (ПэДэ)» (в рамках акции 7 сентября 2008 года, в День города, в качестве подарка мэру Лужкову к потолку магазина «Ашан» были подвешены пять человек - трое гастарбайтеров и двое представителей меньшинств, среди которых было и Серое Фиолетовое. - Прим. ред. ) и «Запрещение клубов». В какой-то момент я перестало быть активной участницей группы, но тем не менее уже оказалось связано с этой средой.

В группу меня пригласили, во-первых, потому что я было связано с борьбой за права ЛГБТ, а во-вторых, Олегу Воротникову очень понравился мой тогдашний интернет-перформанс «Педофилофобия». В тот период как раз начиналась официальная антипедофильская кампания и борьба с так называемыми «преступлениями ненависти». Тогда я вывесило в ЖЖ текст со списком санкций в отношении педофилофобов, которые отметятся в комментариях к этому посту. Сразу нашлась какая-то группа патриотов, которая писала на меня заявления в полицию, но это, к счастью, ничем не закончилось. Олегу эта история понравилась, и меня пригласили в «Войну». Потом наши пути разошлись по разным соображениям.

- Расскажите подробнее про акцию, которую вы провели в ДНР. Какие смыслы в нее закладывались изначально?

- Я планировало довольно большой акционистский видеопроект. Центральная линия должна была обозначаться лозунгом «Война станет нашим телом». Это, собственно, и был слоган акции, который я хотело сбросить на шестиметровом радужном флаге в Донецке. Сценарий был довольно сложный. Он включал строительство на вершине террикона (искусственная насыпь из отходов от производств), танцы, сцены насилия, воспроизводство пыток, известных по отчетным документам ОБСЕ.

Основное содержание акции - это соединение разного рода разломов: гендерных, политических, культурных. Я рассматривало их как универсальные зоны свободы и в то же время зоны невозможности нормального, урегулированного существования. При этом свобода, которую даруют эти разломы, все равно связана с постоянной опасностью, с радикальным насилием. Так родилась параллель между ополченцами и трансгендерными людьми. И те и другие погибают. Ополченцы гибнут, будучи на войне. Среди трансгендеров 40% пытаются покончить с собой. До 40% пытаются провести операцию по орхиэктомии (удалению яичек) в домашних условиях. Примерно так же себя ощущает человек, годами живущий на войне, как жители Донецка и других городов, находящихся на линии фронта. Каждый день на них может упасть «Град», каждый день повторяется ситуация постоянной опасности. Так и квир-человек вынужден жить в мире, где само его присутствие становится акцией, своего рода радикальным действием. Каждый раз, выходя на улицу, он рискует. Каждое его взаимодействие с официальными органами власти - это провокация.

- Почему именно в ДНР? Не затерялась ли ваша акция в политическом контексте?

- Там сложилась уникальная ситуация. Это одна из крупнейших городских агломераций Европы, которая уже давно находится в состоянии непрерывных боевых действий, позиционной войны, обстрелов. Причем там абсолютно антропогенный военный ландшафт с рукотворными горами и прочим.

Сначала я планировало провести акцию с украинской стороны, потому что одного из моих друзей-художников пригласили делать проект в Авдеевке. Я тоже подумало, что надо ехать и делать что-то акционистское.

Например, одной ключевой сценой акции должно было стать скармливание части собственного тела после операции бродячим собакам, то есть передачи части себя слабым и отверженным, которые выглядят агрессивно и опасно. Это такая метафора всей акции: я как международная интеллектуалка еду в это пространство, населенное страшными - реально страшными! - боевиками, где постоянно творится насилие. Эта сцена и воспроизводит такую ситуацию.

Главной фразой, которую постоянно произносили люди, перевозившие меня с места на место, была «Сделайте, пожалуйста, лицо погрустнее, Олег Олегович». То есть все происходило в режиме диалога - очень ироничного с обеих сторон. Вначале моей акции, конечно, пытались навязать какой-то политический смысл, но довольно скоро стало понятно, что это абсурд.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

70 +