фото показано с : vesti.lv

Людей нужно отучать от привокзального ресторана имени Аллы ПугачёвойИмя петербургского музыканта Николая Гусева прочно ассоциируется с культовыми в среде любителей русского рок-н-ролла группами «Странные игры», АВИА и НОМ («Неформальное объединение молодежи»).

«Вести Сегодня» поговорили о почти сорокалетнем творческом пути Николая Евгеньевича и проблемах с хорошей музыкой в России.

Начало

- Почему вы избрали жизненный путь именно музыканта?

- Прекрасно помню свое самое первое яркое рок-н-ролльное впечатление детства. Лежал на кровати в своей комнате - тут-то проживающий этажом выше сосед и врубил на полную громкость Deep Purple In Rock. «Вот она, настоящая жизнь! Чем я вообще занимаюсь?» - такова была реакция. Так все и началось.

Мне повезло в том, что родители заставили меня закончить музыкальную школу, в которой учился по их настоянию параллельно со школой общеобразовательной. После этого поступил в Ленинградский электротехнический институт и одновременно в вечернее музучилище по классу джазового фортепиано.

Первая группа, которую создали с бывшими одноклассниками, называлась «Лабиринт» - мы играли ритм-н-блюзовые стандарты, пытались сами что-то сочинять. В ту пору познакомился с Сашей Давыдовым, будущим основателем «Странных игр». Нас с ним порознь позвали в один ансамбль, и мы сошлись на почве общего неприятия песен этой группы и увлечения ритмическим драйвом. А потом меня, совсем тогда маленького, пригласили в ансамбль «Аргонавты» - это была одна из старейших питерских рок-групп: они запели на русском языке еще в конце 60-х. От них уходил в профессиональную эстраду Александр Розенбаум. Вот меня и взяли как клавишника.

То был период полуподпольных сейшенов, происходивших по всему Питеру - чуть ли не по пять-шесть на неделе. У «Аргонавтов» было очень много выступлений. Для меня это стало неоценимой школой. Было много забавных историй. Помню, должен был состояться совместный концерт с группой «Мифы» - вдруг прибегает организатор и говорит: нас вот-вот начнут вязать. Аппаратуру успели погрузить на грузовик и срочно поехали в другое, заблаговременно припасенное запасное место. Время от времени приходилось и в милицейских аквариумах посидеть вместо прикрытых концертов…

Игра в игры

- Как вы оказались в «Странных играх»?

- Благодаря участию в «Аргонавтах» обзавелся широким кругом знакомств в рок-н-ролльной среде нашего города и знал, что Саша Давыдов и Витя Сологуб организовали «Странные игры». Компания была общая, мы много времени проводили вместе, объединяла общность вкусов - и музыкальных, и вообще.

Меня очень привлекала эстетика «новой волны», ска и поэтического абсурдизма, а они в ней как раз и начали работать. Как говорила моя бабушка, у меня характер «поперечника» - если мне что-то внушают, то инстинктивно иду поперек. К тому времени совсем опостылело пафосное творчество «динозавров рока» 70-х, хотелось чего-то принципиально нового.

«Странные игры» исповедовали принцип коллективного творчества, и в них впервые смог попробовать свои способности как автор музыки и текстов. Потом почувствовал в себе уверенность, распоясался и уже в полную силу развернулся в рамках следующего своего коллектива - АВИА.

Распались «Игры» по естественным причинам. Просто в какой-то момент стал пропадать кайф от совместного сочинительства и музицирования, стало понятно, что вкусы участников начали расходиться уже слишком далеко. И хотя команда в тот момент пользовались в Питере и в Москве неслабой популярностью, нам и в голову не приходила мысль о какой-то коммерциализации. Тогда в Ленинграде это было и невозможно, да и неинтересно - хотелось нового.

Состав по всеобщему согласию разошелся на две фракции, и мы с близкими мне по духу барабанщиком Сашей Кондрашкиным и саксофонистом Лешей Раховым запустили новый проект, которому суждено было стать группой АВИА. Нас объединяло увлечение альтернативными течениями в музыке, искусстве, интерес к культуре 20-х годов. Это очень интересное для искусства время - супрематизм, футуризм, обериуты, Хармс, Заболоцкий, оптимистическое ощущение прорыва… Зачатки этой эстетики присутствовали уже в «Странных играх», но именно в АВИА благодаря сотрудничеству с Антоном Адасинским мы отточили этот стиль до совершенства. Пришел по-настоящему большой успех, массы поклонников, зарубежные гастроли.

Период полураспада

- Почему же АВИА прекратила существование в 90-х?

- Это то же самое, что со «Странными играми». Если история рассказана полностью, к ней уже ничего не прибавить. Можно всю жизнь тащить дохлую кошку за хвост, а можно, пока есть силы, пытаться раз за разом делать что-то новое, раз уж старое перестало греть.

После распада АВИА полностью своими силами записал два сольных альбома. В основу одного из них, «Танцы настоящего мужчины», легла музыка, написанная мною по просьбе финского режиссера Рейо Никкиля - для его документального фильма об Андрее Жданове. Оказывается, в Финляндии это весьма популярная личность: во многом именно благодаря ему финны вышли из войны (во время которой они были союзниками Гитлера) без особых издержек.

А еще в ту пору мы с друзьями организовали музыкальный клуб «Инди», где выступали близкие нам по духу альтернативные группы - и при нем была студия звукозаписи. И как-то, почувствовав прилив вдохновения, сел там и записал альбом «Исправленному верить» - традиционные рок-н-роллы, сдвинутые в сторону всегда радовавшего меня маршево-хорового пивного веселья.

- Вы уже почти двадцать лет работаете в культовом питерском ансамбле НОМ…

- С музыкантами НОМа поддерживал дружеские отношения еще со времен АВИА, да и творчество их было близко мне по духу. Во времена АВИА мы активно дружили группами, даже как-то подписали вполне солидный «Пакт о ненападении». В конце 90-х их компания переживала нелегкий момент, раскол, обусловленный внутренними разногласиями. Изначально у НОМа были два полюса - Андрей Кагадеев, главный идеолог, автор текстов - и его ныне покойный брат Сергей, основной фронтмен. В какой-то момент они и разошлись. Андрей с Иваном Туристом остались носителями творческого духа группы и пригласили меня принять участие в записи альбома «Жир». С тех пор влился в НОМ в качестве клавишника, композитора, аранжировщика, иногда и автора текстов и вокалиста.

Творчество НОМа часто воспринимается как сатира и пародия, но на самом деле это упрощение. Я ощущаю песни НОМа, как и музыку АВИА, в качестве такого позитивного футуризма, ломки стереотипов, праздника победы над всемирной глупостью и пошлостью. Находиться на тонкой грани между величием и идиотизмом - это необыкновенно увлекает. Это настоящий рок-н-ролл, очень «тащит».

А еще мы, несмотря ни на что, сохраняем «альбомное» мышление. Современные производители музпродукции ориентированы главным образом на производство никак не связанных между собой песен, но мы продолжаем выпускать именно альбомы, объединенные общим настроением. Каждый альбом - слепок мыслей и впечатлений, пережитых за определенный период времени, слепок куска жизни. Таким образом и проявляется отношение к миру.

Услышать музыку

- НОМ - сейчас это ваше единственное место работы?

- Участвую в происходящих время от времени разовых концертах-воссоединениях «Странных игр» и АВИА. Помимо этого периодически зовут прописать партии клавишных на альбомах других групп, сочинить аранжировки. Также занимаюсь музыкой для театра и кино.

Три года параллельно с музыкальными занятиями проработал в издательском доме «Калейдоскоп» журналистом, а еще лет шесть главным редактором на одном из местных телеканалов. Потом наше телевидение стали постепенно подгонять под «формат», и канал закрылся. Но на недостаток занятости пожаловаться не могу. Быть может, моя удача в том, что успел вскочить на «поезд 80-х», застал то недолгое время, когда рок-музыка у нас в стране пользовалась мегапопулярностью. Те, кто успел засветиться в тот период, до сих пор востребованы.

Обидно, что музыканты более молодых поколений - многие из которых играют очень интересную и оригинальную музыку на высоком профессиональном уровне, редком для 80-х, вынуждены вести полуподпольное существование. В одном только Питере не менее полутора тысяч реально действующих групп, но большинству из них приходится прозябать почти в полной безвестности. А все потому, что у нас в России, к великому сожалению, почти отсутствуют механизмы продвижения нормальной, хорошей музыки, не имеющей отношения к «привокзальному ресторану имени Аллы Пугачевой». В итоге масса людей, вынужденных потреблять попсовый продукт, даже не подозревает о существовании чего-то другого.

- А как можно привить населению России вкус к хорошей музыке?

- Как бы это смешно ни звучало, для этого нужна в том числе и осознанная госполитика. Хотя бы не мешать развитию сети радиостанций с разнообразным качественным содержанием, ориентированных на местных исполнителей разных стилей. Дать налоговые и арендные льготы мелким клубам с живой музыкой и т. д. и т. п. - тогда и завертится всем на радость маховик настоящей музыкальной индустрии, и начнет еще и доход приносить в полбюджета, как в Англии.

Все это очень трудный путь, не обещающий мгновенной отдачи. Но если общество заинтересовано в повышении своего собственного культурного уровня, заниматься такими вещами жизненно необходимо. И не надо населению России ничего прививать - само привьется, как только население получит возможность эту самую хорошую музыку услышать.

Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

100 +