фото показано с : vesti.lv

Так считает директор Института анатомии и антропологии Рижского университета им. Страдыня Мара ПилманеПилмане иногда называют «хозяйкой рижской кунсткамеры», так как при институте находится уникальный анатомический музей.

Да и в кабинете профессора стоит самый настоящий скелет. Располагаются институт и музей в старинном здании на бульваре Кронвальда, которое в конце 19 века было построено для православной духовной семинарии. В 1920 году здесь открылся анатомический театр. Первый в Латвии.

Специалиста по анатомии пригласили из Швеции - своих кадров в Латвии тогда еще не было, ведь медицину у нас никогда не изучали, так как в царское время работало только одно высшее учебное заведение - Политехнический институт. Профессор Мара Пилмане показывает на портрет основателя анатомикума Гастона Бакмана, который украшает ее кабинет.

- Я читала записи Гастона, и там описывается, как он собирался ехать в Ригу: первым делом купил пистолет - думал, что здесь дикари живут, - рассказывает Мара Пилмане. - У Гастона Бакмана было два брата - Эйжен и Шарль. Эйжен - врач-гистолог, а Шарль - журналист. Все трое были влюблены в Латвию, а Шарль только про Латвию и писал. Гастону так понравились Рига и Латвия, что он приобрел имение под Кокнесе, планируя пустить здесь корни и остаться жить. Увы, он проработал на медицинском факультете Латвийского университета всего пять лет, а потом вернулся на родину. У самого Гастона Бакмана потомков не осталось, но у его брата Шарля была дочь Кристина. Лет пятнадцать назад я ее нашла, и она подарила нашему университету портрет Гастона Бакмана и его докторский диплом, подписанный шведским королем Густавом V.

Первые занятия по анатомии Гастон Бакман проводил в помещении бывшей конюшни. Там же располагался его кабинет и хранилище для экспонатов: Бакман прибыл в Ригу не с пустыми руками, он привез свою анатомическую коллекцию - гипсовую модель тела человека для изучения мускулатуры и две тысячи «мокрых анатомических препаратов», то есть препаратов, законсервированных в специальной жидкости.

- Известно, что Гастон Бакман специализировался по расовой антропологии…

- Правильнее было бы сказать, что он специализировался по антропологическим измерениям черепа. Именно поэтому в основе его коллекции были экспонаты черепов. Они все сохранились, и они уникальны. Наша коллекция одна из самых лучших и интересных коллекций черепов в Европе. Этим черепам по 8-10 веков! Часть коллекции - это черепа куршей. Тех самых куршей, которых считают наглыми викингами. Позже экспонаты Гастона Бакмана были дополнены экспонатами его ученика - латышского ученого Екаба Приманиса. В 20-30-е годы на территории Латвии проводились археологические раскопки, которые обогатили коллекцию нашего музея. Профессор Приманис написал исследование об особенностях сложения латышей в латышских дайнах.

- Профессор, а черепа куршей отличаются от черепов ливов или земгалов?

- Очень отличаются! Научные исследования черепов делаются для того, чтобы понять, откуда мы и кто мы такие. И не только черепа исследуют антропологи нашего Института анатомии и антропологии - другие показатели тоже, и за последние сто лет физические параметры латвийцев очень изменились. Я подчеркиваю: латвийцев, а не латышей, поскольку изучается среднестатистический житель Латвии независимо от национальности.

К примеру, наши ученые изучают параметры 18-летних девушек, чтобы определить, когда наступает их зрелость: рост, вес, длину конечностей. За сто лет произошли огромные изменения. Один из показателей - рост. Средний рост куршей был 143 см, а сейчас рост жителя Латвии - 170! Когда измеряем наших студенток, то видим, что только 20 девушек из 100 имеют нормальную осанку. Измеряем стопы, и обнаруживается, что у большинства одна конечность короче другой на пару миллиметров - и вроде это незаметно, и человек, пока молодой, живет совершенно нормально, не зная и не чувствуя асимметрии, но с возрастом у него постепенно формируется искривление осанки и появляются боли в спине.

Антропологические измерения имеют большое значение для экономики: необходимо знать, какую одежду шить, какую обувь изготавливать и каково состояние здоровья нации. Конечно, важно проследить, как физическое состояние латвийца меняется через столетия. Увеличение роста - это не единственное изменение.

- Размер черепа у нас тоже стал больше, чем у куршей?

- Это опасная тема. Немцы на измерении черепов погорели и получили запрет на 50 лет заниматься антропологическими измерениями в государственных учреждениях. Наш профессор Приманис вместе с Бакманисом сделали уникальную антропологическую классификацию костей черепа - ее до сих пор используют антропологи. А немцы взяли эту классификацию и на ее основе хотели доказать, что они - представители высшей расы, так как имеют особую форму черепа. Но это большая ошибка, потому что по форме ничего невозможно определить.

- В современном латыше антропологически кого больше: латгалов, земгалов, куршей или селов? Или это некорректный вопрос?

- Пожалуй, вопрос некорректно звучит. Однозначного ответа нельзя дать. Нельзя делать таких заключений. К тому же для этого необходим генетический анализ, а мы его не делаем. Но в целом антропологически мы ближе к эстонцам, чем к литовцам. Хотя многие считают наоборот - потому что латышский и литовский языки похожи, хотя языки разные. Другое дело, что за последние века произошло смешение наций, поэтому надо говорить о латвийской нации, которая проживает на территории Латвии. После 17 века чистого латыша трудно найти. Мы не Исландия! Там еще можно найти чистую расу, а у нас вряд ли.

- Но с точки зрения здоровья нации это, наверное, и хорошо - приток «новой крови» избавил нас от некоторых врожденных заболеваний.

- Иногда студенты меня спрашивают о том, как я отношусь к прибытию в страну беженцев. И я сразу вспоминаю слова моего друга - профессора из Швеции, который на этот же вопрос отвечал: беженцы улучшат геном, потому что репродуктивная система европейцев - старая и больная. Мы можем критиковать советское время, но лично я считаю, что благодаря миграции геном был улучшен. Хотя у нас в Латвии тоже имеется целых шесть клиник по лечению бесплодия! Это ненормальное число. И чтобы попасть туда, люди год стоят в очереди.

- Вернемся к музею. Ходят слухи, что в здании анатомикума начинается ремонт и будет сохранена только часть коллекции, которая на сегодняшний день представлена шестью тысячами экспонатами. Это правда?

- Что вы! Мы бережем свою коллекцию - это наша гордость! У нас, по сути, две коллекции: коллекция черепов Бакманиса и Приманиса, а также анатомическая коллекция, которую мы собрали уже в советское время. В 70-е годы коллекция Бакманиса - Приманиса получила статус государственной, и хотя она осталась в нашем музее, но возникла проблема: если надо что-то показать студентам, то требовалось писать заявку и получать разрешение на демонстрацию экспоната.

Бюрократический путь был слишком длинным, поэтому мы начали создавать свою коллекцию - собрали по всем больницам все, что только можно было собрать, и теперь имеем неплохую коллекцию, которая насчитывает около двух тысяч экспонатов. Коллекция патологических препаратов тоже была собрана в советское время: в ее составе 80 эмбрионов. Самый ранний эмбрион - двухнедельного возраста. Уникальный экземпляр! Как нам удалось найти такие препараты? Часто врачи из рижских больниц нам звонили и предлагали препараты для музея. С этими препаратами можно свободно работать. Любой студент может открыть колбу и взять кусочек ткани для анализа.

Наш Институт анатомии и антропологии, а также Анатомический музей относится к Рижскому университету им. Страдыня, и университет выделил большие деньги на ремонт здания. Ремонт уже идет, часть помещений уже отремонтирована. Коллекция Приманиса сейчас упакована и будет выставлена только в конце года, когда закончится ремонт. Коллекция института открыта для посетителей. После ремонта все экспонаты переедут в бывшую конюшню, которая находится во дворе анатомикума. Там и будет находиться новый музей.

- Чем уникален этот музей?

- Наши экспонаты уникальны не только потому, что редкие, но и потому, что на них до сих пор можно проводить обучение. Скажу больше: в северных странах ликвидировали все натуральные музеи. Там демонстрируются только пластмассовые экспонаты. А в ряде стран медицинские вузы отказались от анатомикумов, так как считается, что гуманнее и этичнее учить студентов-медиков на пластиковых муляжах, но ведь человек индивидуален - в отличие от стандартного муляжа, и будущий врач должен эту индивидуальность знать, поэтому мы наш анатомикум сохранили.

В университете им. Страдыня студенты обязательно препарируют трупы. Каких врачей мы без этого курса можем подготовить - особенно хирургов! Недаром европейские университеты, отказавшиеся от этого курса, теперь его возвращают в программу обучения.

- А в соседней Литве и Эстонии какая ситуация?

- Там есть анатомикумы с коллекциями, но очень мало трупов, на которых могут учиться студенты. Мы этот круг обошли и выиграли благодаря правильному законодательству, поэтому занимаем первое место в Балтии по уровню медицинского образования. В советское время в анатомикуме было много трупов - сюда свозили жертв несчастных случаев, если их не удалось опознать. Но и сейчас у нас этот вопрос решен: в данный момент в анатомикуме только одно место из 28 остается свободным. И это в государстве, где такая высокая кладбищенская культура!

- Жители Латвии сами завещают свое тело науке?

- Да, по закону мы имеем право получить только тело того человека, который завещал себя науке, оформив документ в департаменте гражданства и иммиграции. Люди регулярно нам звонят и интересуются этим вопросом. Приезжает, например, старичок, желающий завещать свое тело науке, просит показать место, где он будет лежать и где его будут препарировать. То есть очень серьезно к этому вопросу человек относится. Даже верующие люди жертвуют себя науке. Я считаю, что это высшая степень милосердия.

Недаром и священники относятся к этому нормально, а священники каждый год проводят поминальную службу по этим людям. Прах их тоже предается земле по христианской традиции. Наш университет несколько лет назад приобрел для этих целей место на одном из рижских кладбищ. Священников мы приглашаем и для беседы со студентами. Приглашаем представителей разных конфессий: католиков, лютеран, православных, баптистов. От православной церкви у нас неоднократно выступал отец Нил, которого мы очень любим, потому что отец Нил - очень душевный человек. Когда он впервые сюда пришел, то у него слезы стояли в глазах: сказал, что давно мечтал побывать в этом здании, где когда-то располагалась православная греческая духовная семинария.

- О чем говорят священники со студентами?

- Священники говорят со студентами о душе. Профессия врача - это тяжелая профессия, которая предполагает ежедневную встречу врача с больным человеком, с несчастьем и смертью. Поэтому врач должен иметь духовный багаж, чтобы справиться с такой нагрузкой. И должен быть милосерден к людям, чтобы суметь помочь им и облегчить их страдания - не только физические, но и душевные. Конечно, студенты спрашивают священников о том, где находится душа, когда препарируют тело, а также о том, как церковь смотрит на кремацию.

- Профессор, я прочитала в одной статье, что в вашем музее имеется скелет офицера латвийской армии времен Первой республики - Яниса Теодора Лукстиньша, который завещал себя науке. Известно, что после того, как он подписал завещание, то пустил себе пулю в голову. Скелет, стоящий в вашем кабинете, - это и есть тот самый офицер?

- У нас нет такого экспоната. Возможно, он находится в Музее медицины. Что касается нашего скелета, то его в 30-е годы обнаружили во время археологических раскопок профессор Приманис и его студенты. Раскопки они проводили на острове Смерти и в Тирельском болоте, где шли ожесточенные бои во время Первой мировой войны. Офицер это или солдат, латышский стрелок или немецкий воин - неизвестно. Можно лишь сказать, что это был тридцатилетний мужчина.

А вот что касается самоубийств, то в последнее время нас начали смущать такие случаи: человек жертвует себя науке, а потом сводит счеты с жизнью. Это криминал, и мы таких тел не можем принять. Есть и другая крайность. Порой нам кажется, что люди просто хотят «пристроить» в анатомикум своего умирающего родственника, сэкономив на похоронах. Но анатомикум - это научное учреждение! Заказывать место в анатомикуме для умирающего родственника - это цинично. Мы такие предложения отвергаем.

- После переезда музея в здание бывшей конюшни экскурсии будут проводиться по-прежнему?

- Конечно. У нас очень интересные экскурсии. За минувший год у нас побывало 150 школ, более 3000 человек. Экскурсии мы проводим только по предварительной записи. Существует и ограничение по возрасту - вход разрешен только детям с 14 лет. Во-первых, мы не знаем, какое впечатление может произвести на ребенка наш музей, а во-вторых, нельзя просто так запускать школьников в музеи такого рода. В анатомическом музее обязательно надо объяснить сам факт смерти, а демонстрация коллекции эмбрионов с врожденными аномалиями, возникшими в результате вредных привычек, обязательно должна сопровождаться рассказом экскурсовода, чтобы школьники задумались о том, насколько хрупок механизм человеческого тела.

- И последний вопрос. Известно, что в здании православной семинарии имелась домовая церковь. Она находилась на втором этаже, над главным вестибюлем. Что сейчас в этом помещении?

- Именно в этом помещении был музей с коллекцией черепов. Когда капеллу отремонтируют и осветят представители разных конфессий, там будет место для особых мероприятий, в том числе место встречи для верующих и студентов.

- Спасибо за беседу.

Юлия АЛЕКСАНДРОВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

277 +