фото показано с : vesti.lv

(Материал является продолжением исторической серии газеты «СЕГОДНЯ»)После побега дочери Эрнст фон Бирон сперва негодовал, потом пытался извлечь из ситуации пользу. Младший Бирон Он писал Гедвиге письма, умоляя сделать все возможное для освобождения семьи из Ярославля.

Он требовал, чтобы в день годовщины коронации дочь бросилась к ногам императрицы. Но «курляндская принцесса», похоже, даже не пыталась помочь родителям и братьям.

Вместе с Бироном в Ярославле изнывали от тоски два его сына, Петр и Карл-Эрнст. Если фаворит Анны Иоанновны немало постарался, чтобы попасть в беду, то молодые Бироны, в общем-то, пострадали безвинно.

Петр Бирон родился 4 февраля 1724 года в Митаве. Он с детства был любимчиком Фортуны - в 8 лет царица пожаловала ему чин ротмистра, в 13 лет он стал наследным принцем Курляндии. Потом Бирон-папенька вообще решил женить своего старшего на принцессе царской крови - племяннице императрицы Анны Анне Леопольдовне. Жениху тогда было всего пятнадцать лет, ничего из этой затеи не получилось. В день смерти Анна Иоанновна еще успела назначить Петра фон Бирона подполковником конной гвардии…

И вот такой крах всех надежд!

Младший сын фаворита, Карл-Эрнст родился 4 октября 1728 года в Митаве. Этому сперва еще больше везло: на четвертом году жизни ребенок получил чин бомбардир-капитана Преображенского полка. И ему тоже ссылка перекрыла все пути к карьере. А карьера могла быть не просто блестящей - ослепительной. При дворе считали, что на самом деле матерью Карла-Эрнста была императрица Анна Иоанновна. Не зря же она наградила мальчика высшим российским орденом - Андрея Первозванного, на который имели тогда право только дети коронованных особ. До последних дней жизни она держала мальчика при себе, он даже спал в ее комнате. Придворные отмечали внешнее сходство между императрицей и этим ребенком.

Оба курляндских принца пытались вырваться из Ярославля. Петр просил, чтобы ему позволили служить в российской армии, потом - чтобы хоть разрешили жить в Москве. Карл-Эрнст дважды бежал из Ярославля, оба раза ловили и водворяли обратно. Он писал канцлеру императрицы Елизаветы Бестужеву: «Ваше сиятельство, предстаете себе двух безщастных персон, кои с самых молодых лет своих, а имянно с 19-ти лет лишенными находясь своей вольности и книг в крайней скуке и печали живут, будучи удалены от приятности человеческой жизни».

Но «приятности» еще долго оставались недосягаемой мечтой. Россия вступила в Семилетнюю войну. А всякая война - это передел мира. Елизавета хотела после победы отдать Речи Посполитой занятую русскими войсками Восточную Пруссию, а взамен окончательно получить Курляндию, которая формально все еще была вассалом польской короны. Ей нужен был на курляндском троне герцог, который действительно занимается делами герцогства, а не живет годами в Санкт-Петербурге, и от такого человека требовалась абсолютная лояльность. Все-таки Курляндия во время войны были тыловой базой русских войск.

Неудачный кандидат

В Речи Посполитой как раз была наготове кандидатура. Молодой принц Карл Саксонский (на фото), внук Августа Сильного, всех бы на герцогском троне устроил. Он успел повоевать - во время Семилетней войны служил в австрийской армии и участвовал в сражениях с прусской армией. В 1758 году принц приехал в Санкт-Петербург, был представлен императрице Елизавете, поступил на службу в русскую армию и участвовал в кровопролитном сражении при Цорндорфе.

В это время польский сенат признал Эрнста Иоганна фон Бирона низложенным и формально освободил престол Курляндии и Семигалии для Карла. В 1859 году принц получил Курляндию в ленное владение. И при содействии России он в январе 1760 года торжественно въехал в Митаву.

Курляндская знать в восторг не пришла. Во-первых, новый герцог был католиком, и они боялись, что он начнет внедрять католицизм в герцогстве, где население - почти сплошь протестанты. Во-вторых, по законам Курляндии герцог обязан быть протестантом. В-третьих, им был совсем не нужен герцог, который, живя в Курляндии, сам будет заниматься своими владениями. При Бироне герцогские имения были отданы в аренду местным баронам, которые слали арендную плату сначала в Санкт-Петербург, потом в Ярославль, а сами драли с крестьян даже не три, а семь шкур. Для них был идеальным герцог, который в Митаву носа не казал.

Карл Саксонский, напротив, всем интересовался и самовольно решал важные вопросы. Упрямые курляндцы отказывались признавать его герцогом. Тем более что выяснилось: он тайно женился на графине Франциске Корвин-Красинской, полячке и католичке. А великая княгиня Екатерина Алексеевна, будущая российская императрица, следя из Санкт-Петербурга за его деятельностью, все яснее понимала: Елизавета Петровна совершила ошибку. Вот что она писала о тех событиях в 1758 году:

«Во всяком деле можно избрать только две стороны - быть справедливым или несправедливым. Обыкновенно корысть склоняет к несправедливости. В курляндском деле справедливость требовала возвратить детям Бирона то, что принадлежит им по Божеским и по естественным законам; если же хотели действовать корыстно, следовало (что было бы несправедливо, сознаюсь) оставить Курляндию по-прежнему без герцога и, освободив ее от власти Польши, присоединить к России. Поверят ли, что нашли третий способ, сделали совершенно бескорыстную несправедливость? Отдали Курляндию принцу Карлу Саксонскому! Этим только усилили короля польского, который стремится уничтожить свободу Польской республики. Неужели деспотический сосед выгоднее для России, чем счастливая польская анархия, которою мы распоряжаемся? Если уж быть несправедливым, то, по крайней мере, ради собственной выгоды; в курляндском же деле, чем более я об нем думаю, тем менее нахожу здравого смысла».

Экс-герцог Курляндский в это время ссорился с охраной, хоронил братьев, хворал. После низложения перемен в судьбе он уже не ждал, писем вельможам елизаветинского двора не слал. И вот императрица умирает… Ей было всего 52 года.

На престоле оказался внук Петра Великого - Петр Федорович. При всех его причудах, у этого государя было свое понятие о справедливости. Он помиловал едва ли не всех, кто пострадал в два предыдущих царствования, в том числе и Эрнста фон Бирона. Курляндский герцог был привезен в Санкт-Петербург, ему вернули ордена и знаки отличия, но тем Петр III и ограничился. Он хотел отдать герцогство своему дяде, голштинскому принцу Георгу. Может, и отдал бы, но его правление длилось 186 дней.

Вас здесь не ждали…

На российский трон взошла Екатерина Великая. И она, исправляя ошибку, вернула Бирону Курляндию.

Она так явно показала, что предпочитает видеть герцогом Бирона, при всех его недостатках, что не пустила Карла Саксонского в Санкт-Петербург, где он собирался поздравить императрицу с коронацией. Ему было сказано деликатно, но твердо: вашему присутствию там не будут рады. Но, чтобы покончить с этим делом по-хорошему, Карлу Саксонскому обещали отступное - доходы с двух епископств, город Эрфурт. Он не согласился. И дальше началась настоящая война в отдельно взятом провинциальном городке, носившем гордое звание столицы Курляндии.

Съездив ненадолго на родину, Карл Саксонский вернулся в Митаву и увидел в Курляндии русские войска. Но он не сдавался! В декабре 1762 года принц и сорок польских шляхтичей заперлись в митавском дворце. Русские солдаты осадили его, но не брали. Принцу тайком переправляли из города продовольствие. А в феврале 1763 года Эрнст фон Бирон прибыл в Митаву.

Казалось бы, игра окончена. Но Карл Саксонский еще два месяца просидел во дворце, надеясь неведомо на что. Наконец он получил от своего отца приказание оставить Курляндию и бежал в Дрезден. Там он и прожил до 1796 года, там и скончался. Но до самой своей смерти Карл продолжал считать себя герцогом Курляндии.

Дана ВИТТ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

127 +