фото показано с : vesti.lv

Откровения знаменитого режиссёра. С 16 по 23 октября в Большом театре России прошла серия премьерных спектаклей оперы Пуччини «Манон Леско». С Анной Нетребко в главной роли. Об этом событии сообщили почти все новостные порталы мира.

Поставил этот спектакль Адольф Шапиро - режиссер, которого мы, рижане, считаем своим, родным. И тем отраднее, что практически сразу после премьерной суеты он приедет к нам в Ригу и впервые за 24 года со времен закрытия легендарного Рижского ТЮЗа встретится со своими зрителями.

Этот театр Адольф Яковлевич возглавлял ровно тридцать лет. После того как в 1992-м театр был ликвидирован, режиссер приезжал в Ригу всего несколько раз: в конце 90-х - на похороны директора театра Станислава Гудзука; пять лет назад - для получения ордена Трех Звезд за выдающийся вклад в театральное искусство Латвии; год назад - на гастроли с МХТ им. Чехова.

Тогда же он впервые решился перешагнуть порог здания, где раньше располагалась латышская труппа ТЮЗа, а ныне живет Новый рижский театр. И по приглашению Алвиса Херманиса посмотрел культовый спектакль о Бродском в исполнении своего друга Михаила Барышникова.

- Как зайти после стольких лет в это здание было вопросом. Зашел. И оказалось, что все очень легко. Сразу создалось общее поле искусства и прожитых лет, - признавался позже Адольф Яковлевич. - После спектакля выкурили с Барышниковым по сигарете, поговорили. Обнялись. Миша говорит: «Ты куришь такие же сигареты, что и Бродский». На самом деле Иосиф к театру сложно относился, хотя на балет я его вытягивал. Но он музыку больше любил… Миша признался, что в середине фразы вспомнил, что я в зале - и чуть не забыл текст. Он понимал, что для меня значит этот театр…

- Интересно, вы ведь одним из первых поставили Бродского на сцене!

- Нет, неправильно. Я первым поставил Бродского на сцене!

- А насколько вам близок поэт Бродский?

- После Пушкина и Мандельштама он самый замечательный русский поэт. Великий.

Между Ригой и Москвой

- Адольф Яковлевич, как режиссер вы продолжаете оставаться свободным художником?

- Да. Хотя в интернете появляются самые разные байки. В том числе, что я худрук Санкт-Петербургского ТЮЗа. На самом деле я просто им помогаю составлять репертуар, приглашать режиссеров. Называюсь художественным руководителем проектов. Но сам я хотел просто называться консультантом.

Так уж сложилось - у меня две режиссерские судьбы. Одна навсегда связана со своим театром - Рижским ТЮЗом, которому отдано ровно тридцать лет жизни без одного месяца. Вторая судьба - это свободный полет.

Я много езжу по разным городам и странам, ставлю спектакли, даю мастер-классы. В Америке уже пять лет подряд преподаю - приезжаю к ним каждый в год на полтора месяца. В Германии и Венеции регулярно провожу мастер-классы. Они не требуют много времени, я просто делюсь некоторым своим опытом.

Когда работал в ТЮЗе, я никуда не ездил. За тридцать лет поставил только три спектакля за пределами Латвии - один во МХАТе с Ефремовым и Смоктуновским, второй в Вахтанговском театре и третий в Венесуэле.

Сейчас у меня совершенно иная режиссерская жизнь. И хорошо, что она другая. Театр любит крайности.

- А Москва ваш город?

- В театральном смысле - да. Там мощнейшая театральная энергетика. Сейчас в Европе с Москвой в этом плане могут сравниться только Лондон и Берлин.

Другое дело, что если бы ситуация с нашим ТЮЗом сложилась иначе, я бы никогда не уехал из Риги. Мне очень хорошо в этом городе, он мне очень нравится. Рига один из самых замечательных городов в мире, где все соединяется - Запад, Восток, архитектура. Мне хорошо здесь дышится. Я никогда бы отсюда не уехал, если бы моя жизнь не была связана в театром.

Здравствуй племя млaдое, НЕЗНАКОМОЕ!

- Как вы себя ощущаете как художник в современных российских реалиях? Сейчас одни мастера кричат, что их душит цензура, другие, наоборот, говорят, что это ложь и все хорошо.

- Нет в России никакой цензуры на театральные представления. Вот сколько я выпустил спектаклей в России, никто никогда не посмел мне даже слова сказать, что что-то, может быть, не стоит делать. Жесточайшая цензура, на мой взгляд, имеется на телевидении.

- Какие-то табу в театре вообще должны быть? Мат на сцене и экране у вас запретили правильно или неправильно?

- Для меня этот запрет никакой проблемы не представляет. Он меня не касается. А что касается табу - все зависит от того, с какой целью что-то делается и как это сделано по сути. И табу должен изначально определять для себя сам творец.

В конце концов, в культуре всегда была и будет система ограничений. Ну, даже когда художник пишет картину, он прежде всего выбирает размер холста и работает в соответствии с этим размером. Так художник сам устанавливает для себя какие-то законы. Поэтому табу, конечно, есть, но они исключительно внутреннего характера.

Что же касается внешних табу… Власть и искусство всегда находятся в антагонистических отношениях, конфликтах. Сама природа власти и сама природа искусства очень разнятся. Потому что задача власти - установить ограничения: моральные, дисциплинарные, законные. А искусство, напротив, всегда стремится выйти за установленные пределы, границы и рубежи.

Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня» 31 октября

Подробнее читайте на vesti.lv ...

164 +