фото показано с : vesti.lv

Академическая библиотека Латвийского университета получила бесценный подарок — 47 томов из серии «Философия России ХХ века», — сообщает газета «СЕГОДНЯ»Привез его в Ригу знаменательный гость - президент Некоммерческого научного фонда «Институт развития им.

Г. П. Щедровицкого» Петр Георгиевич Щедровицкий, философ, методолог, политтехнолог.

Собрание великих

И это еще не все регалии нашего гостя, он - заместитель директора Института философии РАН, советник генерального директора Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом», представитель «Росатома» в собрании участников компании «Центр ионных и антипротонных исследований в Европе (ФАИР)», член Экспертного совета при правительстве Российской Федерации.

В актовом зале библиотеки на стенде красовались великолепно изданные, богато иллюстрированные издания, посвященные Валентину Асмусу, Владимиру Библеру, Алексею Лосеву, Георгию Щедровицкому, Мерабу Мамардашвили, Юрию Лотману, Эрику Юдину, Сергею Рубинштейну, Михаилу Бахтину, Генриху Батищеву, Павлу Капнину, Михаилу Лившицу, Бонифатию Кедровы, Льву Митрохину, Борису Яковенко, Семену Франку, Георгию Флоровскому, Ивану Ильину, Льву Лопатину, Ивану Розенбергу, Льву Карсавину, Петру Кропоткину, Павлу Флоренскому, Питириму Сорокину, Николаю Бердяеву, Льву Толстому, Борису Вышеславцеву, Петру Струве - том «Философия и психология». А у этого тома три автора - Андрей Белый, Вячеслав Иванов и Александр Скрябин - это серия «Философия. Литература. Искусство». Есть тома «Русский марксизм» и «Неокантианство в России».

Редкая улыбка Толстого

- Вы и фонд назвали в честь вашего отца - знаменитого философа и методолога, создателя системно-мыслительной идеологии, Георгия Щедровицкого - и, вероятно, книги издаете в его память? - спрашиваю у Петра Георгиевича.

- Можно и так сказать, но мой отец, как любой практикующий философ, всегда был в контакте с другими профессионалами, спорил с ними. В чем-то соглашался, от чего-то отказывался. Если не видеть этой сферы диалога, то невозможно понять, почему он делал те или иные акценты, писал те или иные работы.

С одной стороны, наш фонд занимается популяризацией идей моего отца, а этот проект у нас возник совместно с Институтом философии РАН, и к нам присоединился Андрей Сорокин, который 12 лет назад, когда мы стартовали, руководил издательством РОСПЭН («Российская политическая энциклопедия»). В его издательстве мы издаем все эти книги.

Издаем серию «Философия России ХХ века» с тем, чтобы любой человек, не профессионал в этой области, мог познакомиться с русскими философами через личность каждого из них, что является «калиткой» в творчество.

В каждом томе десятки снимков, иллюстрирующих весь жизненный путь этих людей. Посмотрите, какие редчайшие фото Павла Флоренского, а вот улыбающийся Толстой - вы видели когда-нибудь на портрете его с улыбкой? Подбор многих из этих фото уникальный. Мы искали их по всему миру. К примеру, снимок Питирима Сорокина прислал его сын из Америки.

Это огромная работа. Порой мы даже специально отыскивали могилы этих людей, находящихся в заброшенном состоянии: очень важно увидеть место последнего упокоения человека - как для истории, так и для социальной памяти.

Это большой культуртрегерский проект, который будет продолжаться еще лет десять. Мы ежегодно издавали максимум пять томов, минимум два. Всего будет представлено 100 персоналий. Издано 47 томов, а этих людей гораздо больше, потому что в одном томе может быть их несколько. Отмечаем круглые даты этих деятелей - в прошлом году издали книгу к 120-летию русского советского психолога Льва Выготского.

Судьбы и жертвы

Очень многие из тех, чьи имена вы видите на этом стенде, бывали в Риге, читали здесь лекции. И мой отец очень любил Ригу, часто приезжал, много лекций читал, общался и вел деятельностно-ролевые игры.

Николай Лосский родился в Краславе, в двухлетнем возрасте переехал с родителями в Дагду, учился в Витебской гимназии, а дальше жил по всему миру и умер в Париже. Получается, ваш соотечественник. О философах, эмигрантах из России, прекрасно написала в своей книге ваш исследователь Светлана Ковальчук. Они провели в межвоенной Латвии существенную часть своей творческой жизни. Рига как была одним из интеллектуальных центров Европы, так и продолжает им оставаться.

- Кто вас сподвиг на такую грандиозную работу?

- Смотрю на своих девятерых детей и шестерых внуков - ну где они смогут с этим наследием познакомиться? Тем более мы пишем и о жизни этих неординарных людей. И любой человек сможет через эту книгу попасть в лабораторию мысли - это ведь очень важно. Эти люди размышляли в течение нескольких десятилетий о русской культуре, предназначении страны, ее языке. Сколько часов интеллектуального труда вложено!

Вот как Павлу Флоренскому вместе с женой Томаш Масарик (чешский социолог и философ, друг и единомышленник русских философов начала ХХ века. - Прим. авт. ) прислал паспорта, чтобы они уехали за границу. А Флоренский отказался, сказав, что если ему суждено умереть, он умрет на родине. Погиб… А некоторые, наоборот, очень радовались, когда их выслали в 1922-м - они остались живы.

Наш подход очень простой - это часть нашей истории, культуры. Более того, в столкновении разных позиций самоопределялись другие философы. Как Петр Струве, который начинал как марксист, а потом постепенно перешел на совершенно другие, прямо противоположные позиции. И Сергей Булгаков начинал как марксист и постепенно отказался от этого.

- Кто авторы этих книг?

- Это 400 человек по всему миру - сетевая структура, которая тащит этот проект. Я помогаю как глава своей организации. Какие-то работы заказываю - некоторые пишутся специально для этой серии, другие - перепечатки уже существующих работ по согласованию с авторами.

Подхватить и развить?. .

Редактор журнала Rigas Laiks Арнис Ритупс, который хорошо знает Петра Георгиевича, выразился о русской философии своеобразно:

- Во-первых, философии России удается что-то подхватить такое, что Россией не порождено. Второй забавный аспект, по-моему, само название серии - «Философия России». По-моему, это словосочетание - чистый маркетинговый ход. У этой философии как таковой нет своего языка (имеется в виду философского, наверное? - Прим. авт. ) и нет своей родины.

Когда кто-то говорит, что это, мол, из философии России, то это не про философию, а про Россию - это мое мнение. Можете мне сказать, в чем я ошибаюсь.

И третье, почему мне это кажется интересным. Вот ум уехал из страны, которая тогда уже не называлась Россия - и после революции, и последние 20 лет разъезжаются в разные стороны. А если ум уезжает из страны, то она безумствует. Нюх теряется, а заодно и нос (почти по Гоголю).

И про Ригу немного хотел сказать. Как бы ни старались жители Латвии, никакой подобной серии в Латвии не сделать. Поэтому Петр с этой затеей дал пример того, что возможно сделать, идя последовательно по этому пути - будь то философская или маркетинговая задача, это вторично. Но последовательность меня впечатляет. И то, как Петр придерживается своего плана. Я радуюсь тому, что тут будут такие книги. Я только несколько из них перелистал. Но даже и по первому впечатлению вижу, что это очень достойные издания.

Энергия и ресурсы языка

Когда я спросила у нашего гостя, что он думает о замечании Арниса, тот ответил:

- Отношусь к нему очень спокойно - согласен, что философская повестка дня - всемирная. Определенный вклад в эту повестку русская философия сделала, но я не могу игнорировать и влияние языка на мышление - в той мере, в какой большинство этих авторов писало прежде всего на русском. Но, как вы понимаете, все, кто уезжал из страны, писали и на многих других языках. К примеру, Лев Карсавин читал лекции в Каунасском и Вильнюсском университетах на литовском и объяснял коллегам-преподавателям, как нужно правильно говорить по-литовски.

Мы говорим об энергии и ресурсах языка, в которых в том числе сосредоточены определенные понятийные структуры и потенциал освоения каких-то тем. Русский философ и психолог Густав Шпет владел 17 языками и переводил как Шекспира, так и «Феноменологию духа» Гегеля на русский.

А, например, Борис Яковенко - как вы думаете, откуда зарубежные читатели знают Достоевского, Островского? Оказывается, многие эти вещи переводил Яковенко - он писал философские работы и по ходу дела переводил на итальянский, французский, немецкий русскую классическую литературу.

Оказался на этом вечере и зам. посла Латвии в России Андрис Вилцанс:

- Мы с Петром Щедровицким давно знакомы, как и с его отцом Георгием Петровичем, - сказал он. - Георгий Петрович устраивал организационно-деятельностные игры по поводу плана развития Риги еще во времена Альфреда Рубикса. Организовывал конкурс на должность директора РАФа. А Петр Георгиевич по заказу Годманиса делал игру по перспективам приватизации Латвии - примерно в 90-91-м году.

Рад, что не без моего совета Петр решил подарить эти книги нашей библиотеке. Она принадлежит Латвийскому университету, и мне кажется, она наиболее уважаемая в нашем государстве.

Надеюсь, до студентов-философов тоже дойдет молва, что библиотека пополнилась такими замечательными книгами.

- Спасибо Петру Георгиевичу и моему хорошему другу Андрису Вилцансу! - радовалась директор библиотеки Вента Коцере. - Он как-то позвонил мне: «Ты не хотела бы, чтобы Фонд Щедровицкого подарил тебе книги по русской философии?»

«Еще как хотела бы!» - ответила я…

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

130 +