фото показано с : vesti.lv

Елена Васильева работает в лаборатории Института органического синтеза над созданием лекарства от рака и утверждает, что химия – это романтично и интересно. Елене Васильевой 31 год, 10 из которых она посвятила учебе на химическом факультете.

3 ноября у нее долгожданный момент - защита докторской. Параллельно она работает в лаборатории Института органического синтеза над созданием лекарства от рака и утверждает, что химия - это романтично и интересно. А в свободное время увлекается интеллектуальными играми, хоккеем, скалолазанием и мечтает о море и пении. Ну как не рассказать о таком человеке?

Певица или патологоанатом?

В детстве мне иногда снилось, что я стою на сцене с Кристиной Орбакайте или еще с какой-нибудь звездой. Я начала петь еще с детского садика. Потом пошла в школу, где пела в хоре. В четвертом классе меня с первого голоса перевели во второй. Мне это не понравилось, и я сказала, что ухожу. Но мне учителя поставили ультиматум — либо ты будешь ходить в хор, либо мы тебя исключаем из школы.

Конечно, сейчас я понимаю, что они меня брали на испуг, но тогда поверила. А завучем была учительница химии. Она взяла меня за руку и сказала: «Надо, надо петь». Когда она узнала, что я сестра той самой Оли, которая на олимпиадах по химии занимала первые места, она обрадовалась и стала с нетерпением ждать, когда же я дорасту до 8-го класса и начну учить химию.

Я сама долгое время не могла понять, что же мне больше нравится - химия или физика, но под этим давлением со стороны учительницы выбрала химию и подумывала пойти учиться на патологоанатома. Там на первом курсе тоже с химией многое связано. Но меня испугало, что нужно будет работать с кровью. Я подумала, что не выдержу. Хотя сейчас уверена, что выдержала бы.

Студентка, певица, официантка. . .

Пение продолжало занимать большое место в моей жизни. С 9-го класса я пела в ансамбле русской народной песни «Ах, ты, душечка», с которым мы выступали по всей Латвии. В 11-м классе — на старости лет — я пошла в музыкальную школу, где два года занималась фортепиано и академическим вокалом. Мне все это очень нравилось. Но на втором курсе учебы в РТУ я пошла работать официанткой. Чаще всего это были ночные смены. Иногда бывало так, что прямо с ночной работы я шла сдавать зачет по математике. И наступил момент, когда пришлось выбирать, что для меня важнее, потому что все успеть я не могла.

Сначала я убрала ансамбль. Мне звонила моя руководительница, плакала, уговаривала: «Давай ты бросишь музыкальную школу, зачем она тебе, оставайся в ансамбле». Я решила, что все-таки останусь в школе. Но через полгода и с ней пришлось попрощаться. Осталась только работа и РТУ.

Не знаю, может быть, когда-нибудь я вернусь к пению. Сейчас у меня расписана вся неделя. Я такой человек - мне все интересно, и все хочется попробовать. Я три раз в неделю хожу на фитнес, два раза — лазаю по стенке, по средам — интеллектуальные игры «Ума палата». По пятницам есть еще кинотрек, который мне тоже нравится. Там все вопросы связаны с кино.

Кстати, у меня был шанс уехать после школы в Москву и поступить в театральный. Наш ансамбль курировало Российское посольство, которое нверняка могло бы помочь. . . Но я побоялась. Посчитала, что с химией точно найду работу, а вот как пойдет с пением, неизвестно - и что тогда делать одной в Москве?

Откуда химия?

У моей мамы простое среднее образование, и она никогда не увлекалась точными науками. Она гуманитарий — ей больше нравилось читать, писать. Хотела стать юристом, но не сложилось. А отец - моряк, бывший капитан. У него с математикой все супер. Наверное, у нас с сестрой это от него. Моя старшая сестра Оля тоже химик, работает в косметической компании, разрабатывает кремы, скрабы, чтобы все вкусно пахло, красиво выглядело и было полезно.

Папа нас с братом рано научил считать. В четыре года мы уже знали таблицу умножения. В начальных классах наша контрольная по математике выглядела так: нам давали задание, а через пять минут мы с братом уже отдавали готовую работу, пока одноклассники до конца урока что-то там считали.

А химия, наверное, от сестры. Ну и я чувствовала небольшое давление - все думали, что раз моя сестра такая умная, то и у меня с химией все будет отлично. Конечно, мне не хотелось ударить лицом в грязь, и я стала усиленно заниматься.

Тяжело в учении, легко в бою

На десятки я никогда не училась, стандартно у меня было 7 - 8. В РТУ сначала мне было очень тяжело. Там нам мало показывали опытов, практических часов, лабораторных не хватало. Помогать должен был руководитель, у которого ты делал работу. Он объяснял какие-то азы, а дальше ты уже сам искал информацию, читал литературу.

Потом мне моя руководительница сказала, что органика - это не мое. Я и сама согласна, что моя бакалаврская работа слабовата. Сейчас бы я это сделала за два дня. А тогда я ушла в ЛУ на аналитику, но не отучилась там даже полгода и через два месяца перешла обратно в органику, но тепербь уже в ЛУ.

Почувствуй себя интерном!

Когда я училась в магистратуре, моя однокурсница из РТУ предложила мне поработать в Институте органического синтеза (OSI). Главный аргумент был: «Хотя бы зарплату получать будешь», потому что до этого я месяц работала бесплатно, чисто ради наработки опыта. И так удачно сложилось, что мне уже хотелось и какие-то деньги получать, а в OSI группа Павла Арсеняна получила европейское финансирование на развитие науки в Латвии, и им срочно нужен был человек, который учится в магистратуре.

Вначале было очень тяжело. Мой руководитель, Павел Арсенян, оказался очень строгим и требовательным человеком. Он гений, но натерпелась я от него! Если смотрели сериал «Интерны», то можете себе представить, что Арсенян - это почти доктор Быков. Все друзья спрашивали, почему я не ухожу, говорили, что мои нервы не выдержат. Но ничего, выдержали! Меня это только стимулировало к развитию и закаляло. Через пару лет все наладилось, и сейчас у нас с моим начальником замечательные отношения, и я безумно благодарна ему за все, чему он меня научил. Без него я бы не стала тем, кем стала. Кстати, в своем достаточно молодом возрасте - ему всего 41 - он уже академик! Так что перед моими глазами очень достойный пример. . .

Очень важные разработки

Я занимаюсь исследованием соединений селена, которые можно было бы использовать для лечения рака. Это была моя магистерская работа, которую я потом дополнила и использовала в докторской. Так получилось, что мы в лаборатории хотели получить одно соединение, а получили целый ряд новых, интересных. Эти соединения очень токсичны для «плохих» клеток. Мы создали такие соединения, которые очень хорошо растворяются в воде, а значит, человек сможет их усвоить.

За наши исследования в 2015 году мы получили награду от Академии наук в номинации «Достижение года». Это очень приятно, но нам предстоит еще долгая работа. Сейчас нельзя точно сказать, каким будет результат, но я процентов на 90 уверена, что мы создадим лекарство от рака. Сейчас уже можно говорить о соединениях, останавливающих рост метастаз. Есть и такие, которые действуют на первичную опухоль, но это пока в самом начале разработки.

В любом случае, все исследования пока на мышах. Если мы откроем что-то действительно впечатляющее, начнется тестирование на более крупных животных, и только потом пойдут клинические испытания. Надо понимать, что от момента разработки до лекарства на полке проходит минимум 20 лет.

Есть ли смысл в дорогом лечении за границей? Я думаю, что на самом деле лекарство от рака придумали уже давно, но фармацевтическим компаниям это не выгодно. Предполагаю, что они выкупают патенты и не допускают их производство. Или оставляют те, что излечивают, но не до конца. Производство таких препаратов обычно очень дорогое. Но если есть хотя бы мизерный шанс на лечение, надо находить эти деньги и ехать в клинику, которая может предложить лекарство. Все это очень индивидуально и зависит от организма.

У моего отца более 10 лет назад диагностировали рак горла третьей стадии. Опухоль удалили, и все в порядке, даже химиотерапию не пришлось проходить. Но через пять лет появился рак в другом месте. Тоже вырезали, и тоже пока все хорошо. А кто-то умирает после второй стадии. Раз на раз не приходится.

Я очень надеюсь, что если у нас получится создать лекарство, оно все-таки увидит свет и сможет помочь людям.

Марина Рабазова.

Подробнее читайте в новом номере газеты «СЕГОДНЯ Неделя» с 22 сентября.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

100 +