2017-11-29 22:00 |
Спектакль Рижского русского театра им. М. Чехова «Легенда о пианисте», поставленный Сергеем Голомазовым по рассказу–пьесе итальянца Алессандро Барикко Novecento («Тысяча девятисотый»), поражает новизной трактовки и сценическим решением.
Простая философия
Написанный в 1994 году «Новеченто» сначала с удовольствием ставили на сцене в разных городах и странах, а в 1998-м вышел на экраны фильм итальянского режиссера Джузеппе Торнаторе «Легенда о пианисте» с музыкой Эннио Морриконе, получивший множество наград, в том числе «Золотой глобус» за оригинальный саундтрек. Когда книга была переведена на русский язык, российский актер и режиссер Олег Меньшиков создал моноспектакль «1900-й» (2008), получивший прекрасные отзывы критиков и публики.
Неудивительно, что Барикко написал такое повествование, где и главное действующее лицо, и рассказчик - музыканты. Ему все это близко, ведь он окончил консерваторию по классу фортепиано, но в то же время у него есть степень по философии. Таким текст и получился - философским и музыкальным. Хотя очень жизненным, написанным простым языком. В этом, наверное, и заключается высший пилотаж философии - кажущаяся простота. Кажущаяся!. . Прочтите его, это не займет много времени - получите удовольствие!
«Я написал этот текст для актера Евдженио Аллегри и режиссера Габриэля Вачеса, - обращается к читателям Барикко. - Они поставили по нему спектакль, дебютировавший на фестивале в Асти. Не знаю, справедливо было бы говорить, что я написал театральный текст, - я в этом сомневаюсь. Сейчас, когда я вижу его вышедшим книгой, мне, скорее, кажется, это произведение - нечто среднее между театральной постановкой и рассказом для чтения вслух. Не думаю, что существует название для текстов такого рода. В любом случае, это неважно. Мне кажется, это хорошая история, которая стоит того, чтобы ее прочитали. И мне приятно думать, что кто-то ее прочтет.
А. Б.
Сентябрь, 1994. Посвящается Барбаре».
Чёрно-белая повесть
Российскому режиссеру Сергею Голомазову удалось прочесть и поставить на рижской сцене пьесу-рассказ по-новому. «Морское путешествие без антракта» - значится на афише под названием спектакля. Если начать с его внешнего образа - здесь пять зрительских рядов располагаются амфитеатром по кругу на сцене, места не пронумерованы, а первые три ряда вращаются по ходу пьесы четыре раза. Сразу скажу: это приятное и не доставляющее неудовольствия движение, так что не бойтесь сидеть впереди.
Зато тебе открывается все таинственное внутреннее пространство сцены с металлическими лестницами и множеством постановочных ярусов, уходящих ввысь, располагающихся на трех стенах, ограждающих сцену. Это тоже «действующие лица» спектакля, о которых скажу позже.
В оставшемся от рассадки зрителей круге сцены - рояль, за которым сидит замечательный пианист и композитор Улдис Мархилевич, и молодой актер Максим Бусел. Он и рассказчик, и действующее лицо - трубач-джазмен на судне «Вирджиния», курсирующем по Атлантическому океану.
Актер был в настоящем, со вкусом сшитом черном костюме для выступлений, адресующем нас к той эпохе. Пианист был весь в белом. Символ клавиш фортепиано, белых и черных. А еще - двух сторон нашей жизни и бытия гения фортепиано Новеченто. Замечательно одела героев художник по костюмам из России Евгения Панфилова!
Музыка текста
Подбор исполнителей оказался необыкновенно удачен. Улдис создавал прямо при тебе свою, такую необыкновенную музыкальную ткань, так вписывающуюся в повествование и так роскошно дополняющую и обрамляющую спектакль, что, казалось, он и был этим гениальным пианистом, выросшим на корабле и никогда не сходившим на берег, Дэнни Будманом Т. Д. Лемон Новеченто. Как будто звучала «родная» музыка спектакля - хотя никто не знает, какой ее задумал писатель… А еще казалось, что Максим и Улдис понимали друг друга с полувздоха. Что, в общем-то, неудивительно - актер в юности окончил музыкальную школу «Каданс» по классу и фортепиано, и хородирижирования и до сих пор выступает, если позволяет время, вместе с Русским камерным хором «Акколада» на концертах.
Так удивительно сложилось, что у Максима уже был опыт работы с произведением Барикко - режиссер Дмитрий Петренко ранее поставил этот моноспектакль с ним в главной роли (в версии на русском языке) и Вестардом Шимкусом в роли пианиста.
Но здесь было нечто другое - и музыка тоже другая. Роднило обе постановки множество текста, который произносит один человек на протяжении часа и сорока минут. Максиму удавалось это делать так, что внимание зала не ослабевало. Дело не только в тонкой нюансировке актерской игры, точном образе, но и в образном сценическом движении. Плюс ко всем своим достоинствам Бусел еще и двигается хорошо - занимался бальными танцами. Это, безусловно, помогало тонкому, изящному актеру бегать по лестницам и ярусам, символизирующим разные палубы гигантского трансатлантического парохода.
Это был гениальный ход режиссера - превратить монтировочное пространство в корабельные «этажи»! Максим забирался то на один, то на другой и оттуда произносил текст - ощущение «корабельности» было зримым, да еще и сцена с первыми тремя рядами вращалась в это время. Ведь иначе и не увидишь актера, потому что он обегал ярусы на всех трех стенах.
И так это движение было органично, что ты едва отдавал отчет в том, что же, собственно, происходит - потому что главным было вслушиваться в текст и следить за развитием событий.
Сойти по трапу…
Ни секунды Максим с Улдисом не давали скучать и отвлекаться зрителям - задача очень трудная в по сути моноспектакле. Ближе к концу действа, когда Новеченто попробовал сойти на берег и после, когда он остался на корабле, который отправили в море начиненным взрывчаткой, публику поджидал еще один сюрприз. Внезапно открылся занавес, и поверху первых рядов непривычно пустого зрительного зала мы увидели наклонный помост с ограждениями, выглядящий совсем как трап корабля. Включились прожекторы (художник по свету - Оскар Праулиньш), ярко осветившие элегантно одетого по моде 30-40-х, в пальто и шляпе, пианиста, говорящего последний монолог, обращенный в Вечность. Здесь Максим гениально поставил многоточие…
Когда партнёр - зритель
У спросила у него, каково это - удерживать на протяжении всего спектакля внимание зрителей на одном персонаже.
- Музыка Улдиса очень помогает - он так интересно сам ведет историю! Вообще действо для меня пролетает мгновенно, я очень им увлекаюсь, говорю честно. Немного сложно технически, но эта техника - дело наживное, я уже эти трудности преодолел. Хотя я там и бегаю по высоким этажам и как будто вращаю круг сцены во время шторма.
Главная трудность спектакля, мне кажется, в том, что мой партнер - это зритель, я с ним веду диалог. Нет у меня «настоящего» театрального партнера. Но это такой формат.
Непросто было заучивать столько текста, но когда ты испытываешь любовь к нему, находишь в нем и азарт, и смысл и понимаешь, о чем идет речь, и максимально «примеряешь» образ на себя, тогда все преодолимо.
- А смотрели ли вы раньше какие-то постановки по пьесе, знаменитый фильм?
- Фильм видел, но давно. Это совсем другое, и я специально его не пересматривал сейчас, чтобы другая трактовка на меня не давила. А спектакль с Меньшиковым так и не видел…
- Как вам работалось с режиссером?
- Очень хорошо и легко, потому что мы с Сергеем Голомазовым прекрасно понимаем друг друга и находим общий язык. Это всего вторая наша с ним работа, а ощущение, что я всегда с ним работал. Первым был спектакль «Опасный поворот» по Джону Бойнтону Пристли.
Рассказ Барикко знаю давно, читал еще до поступления на актерский курс. Он мне так понравился, что финальный монолог героя хотел даже читать на вступительном экзамене. Но не решился, потому что монолог казался мне тогда сложным. Это сейчас мне многое стало понятно, хотя философский подтекст тех заключительных слов остается…
- Вам помогало ваше музыкальное образование, опыт пианиста? Вы даже присаживаетесь в конце вместе с Улдисом за рояль…
- Конечно помогало! Ритм, дыхание музыки мне было понятны. Я чувствую музыку. А Улдис - гениальный композитор и исполнитель. Но ему же еще нужно было пребывать в образе, он тоже актер! И он справился с этим замечательно. Работа с ним не была тяжким трудом, созидать нам было радостно.
И декорации при всей сложности движения в них были живые. Когда еще доведется побегать по монтировочным ярусам!
Остается добавить: спешите видеть! Ведь зрительских мест на спектакле всего 140…
Наталья ЛЕБЕДЕВА.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
