фото показано с : vesti.lv

Александр Калери совершил пять полетов общей продолжительностью свыше 769 суток. Получается, более двух лет провел на околоземной орбите. А еще у него пять выходов в открытый космос. Их суммарная продолжительность — 23,35 часа, то есть почти целые сутки.

60-летний Герой России родился 13 мая 1956 года в Юрмале. А сейчас Александр Юрьевич проживает в Москве неподалеку от знаменитой Останкинской телебашни. Когда шел от ближайшей станции метро ВДНХ на интервью с нашим земляком, то кругом замечал знакомые «космические» приметы. У центрального входа главного выставочного комплекса России возвышался монумент «Покорителям космоса» в виде ракеты и 107-метрового шлейфа от нее. Здесь же - популярный Музей космонавтики, к которому всегда очередь.

Далее мой путь лежал через парковую Аллею космонавтов. Вдоль нее установлены бюсты космонавтов и основоположников отечественного ракетостроения. Затем свернул на Академика Королева. Примечательно, что этот широкий проспект пересекает еще одна «космическая» улица - Цандера: родившийся в Риге прибалтийский немец Фридрих Артурович Цандер был одним из пионеров советской ракетной техники. Еще несколько минут - и я уже сворачиваю на Хованскую.

«Да, вы не ошиблись, здесь живут космонавты. Это наш московский Звездный городок!» - с гордостью сказала случайная прохожая, показывая на закрытую, хорошо охраняемую территорию.

Кругом симпатичные кирпичные домики. Александр Юрьевич встретил меня у шлагбаума. В этом месте, как он объяснил, проживают «гражданские космонавты». Видимо, в отличие от подмосковного Звездного городка.

Первый полет

Когда предварительно позвонил Александру Юрьевичу в первый раз, чтобы договориться о встрече, его в Москве не оказалось. Он уехал в Германию. Причем по весьма знаменательному поводу: свой первый полет уроженец Юрмалы осуществил ровно 25 лет назад, с 17 марта по 10 августа 1992 года, в качестве бортинженера пилотируемого космического аппарата «Союз ТМ-14» и ОК «Мир». Этот «союзный» рейс был первым после развала СССР, то есть первым космическим полетом в новейшей российской истории. Калери стартовал вместе с Александром Викторенко и Клаусом-Дитрихом Фладе, 4-м астронавтом ФРГ. Для немца это тоже был первый космический полет.

У космонавта Калери позади уже пять полетов. Вроде бы пора на заслуженный отдых. Однако Александр Юрьевич по-прежнему в строю: он является инструктором - космонавтом-испытателем первого класса. А еще руководит научно-техническим центром Ракетно-космической корпорации «Энергия» имени С. П. Королева.

- Ваша необычная фамилия - она греческая?

- Понятия не имею. Трудно сказать что-то определенное. Знаю только, что дед был из Питера, где он учился еще до революции. Его мама, моя прабабушка, похоронена на Ленинградском кладбище. Она в 1942 году умерла во время блокады…

Приазовские греки раскопали, что наша фамилия мелькает в их документах. Но все требует еще своей проверки. Однако ни возможности, ни времени на это у меня нет. Да и кто сейчас скажем что-то конкретное? У моего отца было две сестры, дедушка жил вместе с ними. Сначала в Ростове, потом в Куйбышеве. Я его помню плохо. К нам в Юрмалу он приезжал, когда мне было всего 4 года. Так что ничего осознанного спросить тогда у него не мог. Сейчас и рад бы что-то прояснить, да не у кого.

Детство на Йомас

- Вы вспоминаете о родной Юрмале?

- Конечно. Мы долгое время жили на улице Йомас, у самой станции Майори. Дом был сдвоенным: рядом стояли номера 28 и 30. На первом этаже располагался продуктовый магазин, а на втором - Сберкасса. В 1969-м нас переселили в новый дом на Цереню. Сейчас там остался только мой старший брат, а мы все разъехались кто куда. После окончания школы поступил в институт и больше в Юрмалу уже не возвращался. Отец там похоронен, мать - в Севастополе. И сестра живет в Севастополе. Так что нас и впрямь сильно разбросало. Мой 21-летний сын с нами. Учится на четвертом курсе Московского физико-технического института, который я и сам окончил в 1979 году.

- Кем вы сами мечтали стать в детстве?

- По-разному было. Сначала - моряком, потом - шофером, затем - пожарным. Многое перепробовал. А профессия космонавта была где-то слишком далеко. Когда подрос, то всем говорил, что буду военным летчиком. Потом передумал и пошел в МФТИ.

- В вашей биографии прочитал, что вы учились на факультете аэрофизики и космических исследований по специальности «Динамика полета и управление летательных аппаратов». В 1983 году заочно окончили аспирантуру МФТИ по специальности «Механика жидкостей, газа и плазмы». А затем пришли в научно-производственное объединение «Энергия».

- Да, так тогда называлась наша Ракетно-космической корпорации «Энергия» имени С. П. Королева. Оттуда попал уже в космонавты.

В нужной кондиции

- Почему взяли именно вас?

- Оказался в нужное время в нужном месте. Плюс нужные кондиции. В нашей сфере всегда требуются люди практически здоровые, образованные, а также обладающие определенными качествами, которые выявляются при отборе.

- Это правда, что космонавты не должны быть слишком высокими, чтобы могли поместиться в небольшом жилом отсеке корабля?

- Конечно, есть определенные ограничения по параметрам, но они вовсе не такие чрезвычайные. Бывают и высокие космонавты. Я встречал ростом 185 см. Лично у меня 175.

- Когда вы совершили в 1992 году свой первой полет, вам было уже 36 лет. Для космонавта это не очень поздно?

- Возрастных ограничений для полета фактически нет. Главное, чтобы ты был здоровым и допущен к нему. А на пенсию у нас уходят не по возрасту, а по выслуге лет. То есть когда имеют право. Кто-то пользуется им, кто-то - нет. Я до сих пор пенсию не оформил.

- Пять космических полетов, это много?

- Достаточно. Хотя в целом полетных возможностей у нас в программе немного. Конечно, нужно обновлять состав и давать ребятам дорогу. Так что в солидном возрасте полет - это большая редкость. А у меня так получилось. Космонавты ведь бывают разными. Есть те, которые только летают. А есть те, которые участвуют в создании пилотируемой техники. Я как раз из последних. По-прежнему работаю над новыми кораблями, модулями. Так что полеты - это продолжение моей наземной деятельности.

Здоровье отменное

- Выходит, космические полеты в вашей жизни - это не главное?

- Первый полет, конечно, имел огромное значение. Хотелось реализоваться в качестве космонавта. А когда мечта осуществилась, то полеты перестали быть какой-то самоцелью.

- Космос с его огромными перегрузками сильно сказался на вашем здоровье?

- Пока не жалуюсь. Только характер с годами стал вредным…

- А я прочитал, что в 1988 году вас отстранили от полета как раз по состоянию здоровья.

- Да, было. Но тут, как говорится, пуганая ворона куста боится. Врачам показалось, что у меня есть какая-то аномалия. А потом разобрались. Они на всякий случай перестраховались, поскольку в показателях было что-то непонятное. Потом пообследовали, и когда я подтвердил, что здоров, меня снова допустили.

- Со спортом сейчас дружите?

- Некогда. Много работы. Так что пользуюсь теми запасами, которые приобрел ранее. Конечно, стараюсь держать себя в форме. В летний период могу прогуляться вечерком. Хотя не каждый день. Действительно много всего навалилось.

- Хобби нет?

- Как-то не сложилось. Когда есть свободное время, то хочется почитать и чтобы не приставали. Жена Светлана цветы выращивает. Она инженер-озеленитель по профессии. Когда был меньше загружен, то помогал ей. В моей биографии пишут, что увлекаюсь цветами. Но в действительности и на это нет времени.

- А в космосе цветы не выращивали?

- Нет. Какие-либо посторонние биологические материалы там запрещены. Но мы занимались выращиванием в экспериментальных целях согласно заданным программам.

С книжкой в кармане

- Что космонавты берут с собой на орбиту?

- Небольшие личные вещи. Все крайне ограничено, поскольку килограммы по доставке на орбиту и возврату оттуда дорогие. Проще сказать, что нельзя. Категорически запрещаются табак, алкоголь, наркотики, лекарства, огнестрельное оружие, колющие и режущие предметы, то есть холодное оружие, предметы коллекционирования в больших количествах. Обычно берут семейные фотографии, а также значки, сувениры, эмблемы, нашивки, флажки, вымпелы - все то, что после полета можно подарить.

Хотя всякое бывало. Например, в 5-м полете Анатолий Перминов, бывший директор «Роскосмоса», лично попросил меня взять с собой книжку Льва Николаевича Толстого «Севастопольские рассказы». Она была из городской севастопольской библиотеки. Тогда проходила какая-то акция. Поскольку все личные вещи уже были уложены накануне старта, когда я шел, у меня прямо в кармане скафандра лежал Толстой. Но если заказчик сказал: «Надо», мы отвечаем: «Есть!»

Законы механики неизменны

- Какие космические ракеты сегодня используются? Наверное, они сильно отличаются от гагаринской?

- Нет, они похожи. И внешне, и по принципу действия. Так что принципиально ничего особо не меняется. Хотя, естественно, современные ракеты - это вовсе не копии гагаринской. В конце 60-х появились «Союзы». Сегодня это все глубоко модернизированные ракеты. То есть архитектура по-прежнему остается прежней, но существенно дорабатываются и двигательные установки, и системы управления, и прочее. Начинка вся новая. Модернизация происходит постоянно, хотя ракеты все того же «союзного» семейства.

- Принципы Циолковского не меняются?

- Конечно. Это даже не принципы Циолковского, а законы механики. Никто ничего другого не придумал.

- А топливо тоже не меняется?

- Оно сейчас разное, но все равно схожее с «гагаринским». Принципиальная характеристика пилотируемых ракет в том, что используются исключительно неядовитые компоненты. Керосин и жидкий кислород, который применяется в качестве окислителя. Это касается и королевской Р-7, которую создавала как первую в мире межконтинентальную баллистическую ракету для доставки термоядерного заряда в США. Я имею в виду наш ответ вероятному противнику. На базе Р-7 было потом создано целое семейство ракет-носителей, сыгравших большое значение в освоении космоса. На такой ракете были запущены Гагарин и другие наши космонавты. Сегодня все так и остается.

- Говорят, что будущее за водородными двигателями.

- С водородом все не так просто. Потому что для пилотируемого пуска предъявляются специальные требования с точки зрения безопасности. Экипаж всегда садится в уже заправленную ракету. Хочешь не хочешь, а компоненты испаряются. Это касается и керосина, и кислорода. Водород тоже должен испаряться. Но он очень летучий и крайне плохо хранится, у него существенно ниже температура кипения. А в соединении даже с атмосферой получается гремучий газ. В общем, проблем с водородом очень много.

Мы не одиноки

- Не могу не задать наивный вопрос: одиноки ли мы во Вселенной?

- Я думаю, что далеко не одиноки. Было бы слишком странно и высокомерно о себе думать, что мы одни.

- Вы кого-нибудь видели в иллюминаторе?

- Понимаете, в чем дело… Думаю, они не будут просто так показываться. Зачем им это? Нельзя исключать, что они есть и среди нас. Просто мы этого не знаем. Чтобы прилететь из другой звездной системы, нужно быть на очень высоком уровне развития по сравнению с нами. А это значит, что возможностей у них гораздо больше, чем у землян. В целом мы судим об их облике, проявлении и поведении по своим мерках. А они-то совсем другие. Поэтому о том, что у них на уме, на что они способны, люди, может, даже не догадываются. Хотя и понимаем, что они совсем не такие, как мы. В общем, равнять их по себе, я считаю, непродуктивно.

- Но на керосине они, наверное, не летают…

- Да, такие большие расстояния на керосине сложно преодолеть. Жизни не хватит…

- Как собираетесь отметить 12 апреля?

- В районе праздничной даты всегда много встреч. Приглашают школы, разные города, заведения, организации. Конечно, всем хочется встретиться именно 12 апреля. Просят, просят, просят… Наши ребята трудятся с предельным напряжением, удовлетворяя потребности общественности. А потом все резко спадает. Есть еще и традиционные мероприятия. Возложение цветов к Кремлевской стене к могилам Королева, Гагарина и других погибших космонавтов. Потом поздравление из Центра управления полета экипажу, который находится на борту.

«Роскосмос» устраивает концерт, на который приглашает космонавтов. Места проведения самые разные: и Кремлевский дворец, и Театр Российской армии, и Центр Бабкиной. Где договорятся. Проводятся разные юбилейные акции. В прошлом году исполнилось 55 лет со дня полета Юрия Гагарина. Нас постоянно где-то собирали в течение всего года. На ВДНХ и в других местах. То флешмобы, то запуск шариков. Еще и свой коллектив надо поздравить с праздником.

- Как отметили собственный 60-летний юбилей?

- На работе. Приходили коллеги, поздравляли…

- Вы были в Латвии в последний раз в далеком 1993 году на похоронах отца. И с тех пор больше туда ни ногой. Помню, беседовал с вашим старшим братом Валерием. Он сказал, что вы, узнав о смерти отца, никак не могли получить в Москве визу, чтобы посетить свой родной город. Не помогло даже обращение к послу Латвии в России Янису Петерсу. Тот лишь посоветовал приехать в Зилупе и попытаться взять визу прямо на границе. «Это было страшное унижение, которое никогда не забудется. Из-за той обиды Саша больше сюда не приезжал. Но о родных не забывает…» - так говорил мне Валерий.

- Я родился в Союзе, в Латвийской ССР. А в нынешнюю Латвию, честно говоря, не тянет. Безусловно, простые люди ни в чем не виноваты. Виноваты те, кто установил определенные порядки. Жалко, что нас всех разделяют и стравливают между собой. Важно, чтобы люди достойно себя несли, находили больше точек соприкосновения для объединения, чем для разъединения. Ведь никуда не денешься: рано или поздно все равно придется объединяться.

- С праздником!

Дмитрий МАРТ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

121 +