фото показано с : vesti.lv

Кому сегодня не знакомо словосочетание «скрипка Страдивари»? Музыкальный и антикварный мир жаждет обрести хотя бы еще один подобный инструмент и почитает находку каждого за сенсацию. Однако так было не всегда.

Забытые тени

Когда Страдивари, этого «Рафаэля скрипки», как его называли, в 1737 году не стало, закончилась целая эпоха в истории смычковых инструментов. Площадь Сан-Доменико в Кремоне, где когда-то в соседних мастерских трудились Амати и Гварнери, Страдивари и Бергонци, обезлюдела и превратились в обиталище теней. К тому же в лучах прижизненной славы купался лишь один Страдивари.

Впрочем, и он был скоро забыт горожанами. Подлинный интерес к инструментам кремонской школы возник лишь в середине XIX века.

Мир тогда, словно очнувшись от спячки, с ужасом обнаружил, что из тысяч великолепных скрипок, альтов, виолончелей, сделанных «старыми итальянцами» - а только одному Страдивари приписывается создание свыше двух тысяч! - в реальности осталось немногим более 50.

Сокровища Кремоны, казалось, навсегда были утеряны для человечества. Обнаружить хотя бы часть исчезнувших инструментов и вернуть их к жизни не представлялось возможным. Однако никому в то время неведомый, скромный житель Италии, столяр по профессии, Луиджи Таризио смог это сделать.

Пролить свет на личность этого энтузиаста смог в 1950-х американский журналист Уильям Сильверман.

- Мои поиски были упорными и кропотливыми, но чрезвычайно увлекательными, - писал Силверман. - Более десяти лет я охотился за этим именем в книгах, архивах разных стран, рассказах, передаваемых из уст в уста, сложных переплетениях родословных скрипичных мастеров. Мне пришлось проштудировать огромное количество эссе, писем, монографий, романов, мемуаров. Я рылся в библиотеках десятков городов, частных книжных собраниях, вступал в переписку с людьми, живущими в разных уголках Земли, расшифровывал полустершиеся записи в церковных книгах итальянских храмов - от больших соборов до деревенских церквушек… Так постепенно, из разрозненных фактов и сведений, возникали черты человека, канувшего в безвестность, но заслужившего достойное место в одном ряду с величайшими мастерами Кремоны.

Таинственный старик

Когда в октябре 1854 года столяр Луиджи Таризио умер в неприметной мансарде над скромным ресторанчиком на Виа Леньяно в Милане, его нашли сидящим в высоком кресле со скрипкой на коленях.

В округе старика считали личностью загадочной. Только чета владельцев ресторана знала о его роде занятий, но и муж, и жена были на удивление не болтливы и деликатны.

После смерти Таризио, к великому изумлению окружающих и родни, были найдены ценные бумаги и монеты на сумму свыше 300 000 франков. А по углам его жилища были свалены груды скрипичных футляров, грифов, дек, колков, мостиков. С веревки, протянутой через всю комнату, свешивались десятки скрипок и альтов, накрытые куском старой материи, стояли три контрабаса и виолончели.

Родные Луиджи были разочарованы, они и представить не могли, что «старая рухлядь», захламившая мансарду их родственника, - это 250 уникальных инструментов старых мастеров: Никколо Амати, Антонио Страдивари, Пьетро Гварнери, Джузеппе Гварнери дель Джезу, Карло Бергонци, Лоренцо Гваданьини, Франческо Руджери…

Весной 1827-го, ровно через 90 лет после кончины Страдивари, в парижских газетах появилось сообщение: «Музыкальная сенсация! Господин М. Алдрик покупает у странствующего итальянца Луиджи Таризио шесть скрипок Страдивари. Четыре других кремонских инструмента приобретают знаменитые парижские скрипичные мастера. Кто он - Таризио?. . ».

Ответить на этот вопрос удалось лишь спустя более 100 лет.

Пешком в Кремону

Луиджи родился в 1792 году в семье бедного миланского плотника. Столяр по профессии и скрипач по призванию, он не мог стать профессиональным музыкантом из-за дефекта пальца на левой руке. Зато природа наделила его редким даром распознавать великие создания старых мастеров. Иначе как можно объяснить то, что полуграмотный самоучка из бедной семьи стал крупнейшим знатоком старых инструментов.

Дети из бедных итальянских семей в то время нередко обучались игре на скрипке - тогда этот инструмент можно было приобрести за гроши. И вот однажды, лет в восемь, Луиджи увидел в руках своего учителя музыки творение рук Страдивари. Мгновенно, каким-то божественным чутьем поняв, ЧТО перед ним, мальчик решил когда-нибудь поехать на родину мастера.

Скопив к своим 17 годам скромную сумму - только для пропитания, - Луиджи пешком отправился в Кремону. Жители города, простолюдины, соседи мастеров, ремесленники, хранили память о своих славных соотечественниках. Узнав, что Таризио пешком пришел из Милана, чтобы только пройтись по улицам, где ходили великие мастера, увидеть дома, где когда-то были их мастерские, отыскать следы сделанных ими инструментов, и польщенные таким вниманием, горожане познакомили гостя с внуками Карло Бергонци, некогда лучшего ученика Страдивари. Мастер поручал ему восстановление и ремонт такого количества инструментов, что у Бергонци не оставалось времени для создания собственных скрипок. Он создал их всего около 80.

Потомки Бергонци рассказали Таризио, что сын Страдивари, мануфактурщик Паоло, пытался увековечить имя отца в городе и уговаривал городские власти купить его дом под музей, которому обещал подарить 80 скрипок работы Страдивари, все его оборудование, чертежи, заготовки и, наконец, самую дорогую реликвию - старинную семейную библию, на одной из страниц которой якобы были начертаны формулы грунтовки и лаков, которые использовал мастер. В них, как предполагают, и заключается один из секретов неподражаемого звучания его инструментов, до сих пор остающийся неразгаданным.

Но сегодняшние исследователи творений величайшего мастера считают, что лаки и грунтовки тут ни при чем - дело в другом. Но в чем, по сей день так и не открыли…

Прочь из неблагодарного города!

Городской совет Кремоны отказался от уникального предложения Паоло Страдивари, сочтя его… невыгодным. Несмотря на то что финансовые дела Паоло и его семьи были весьма плачевны, он не хотел продавать скрипки и инструмент отца меценатам и торговцам - его мечта было сделать это достоянием горожан.

А за наследием Страдивари между тем охотился граф Козио ди Салабуе. Его натиск на бедного Паоло не ослабевал… Тот медлил, и только когда сровняли с землей церковь Сан-Доменико, где покоился прах его отца, впав в отчаяние, уступил под натиском аристократа. Продал Паоло все за скромную сумму в шесть гилиати (тосканских золотых монет), только чтобы ничего не досталось городу, отвергнувшему память о своем великом сыне. Это было 4 июня 1776 года, а в октябре Паоло скончался с горечью в сердце и чувством неисполненного долга, повелев своим детям - Антонио, Паоло и Франческе - продать все, что связано с именем их деда, за пределы Кремоны.

Граф Салабуе стал обладателем 12 скрипок Страдивари, включая и любимое творение мастера, названное им «Мессия», а остальная часть бесценной коллекции была распродана за гроши. Лишь одну-единственную скрипку в память о своем великом деде увезла с собой в монастырь Сан-Сигизмондо в предместьях Кремоны принявшая духовный сан Франческа Страдивари.

Письмо игуменьи

Узнав всю эту историю от потомков Бергонци, Луиджи поселился в окрестностях монастыря Сан-Сигизмондо и стал расспрашивать окрестных жителей о старых сломанных скрипках - чего только не найдется на чердаке рачительного крестьянина. И однажды встретился с сестрой Франческой, ставшей к тому времени настоятельницей монастыря. Она, узнав о его страсти и преданности памяти старых мастеров, отдала ему скрипку деда, которую 30 лет назад увезла из родного дома…

Более того, игуменья настолько прониклась миссией Таризио, что снабдила его письмом к епископу Миланскому, в котором просила освободить молодого человека от обязанности отработать городским ремесленником после обучения - тогда это было обязательным.

«Благородное бремя пало на плечи этого юноши, - писала Франческа Страдивари. - На нашей земле, раздираемой кровоточащими ранами смертоносных войн, музыка и песни изгнаны из сердец наших сынов. Вернуть людям великолепные скрипки и виолончели, созданные моим дедом и наделенные голосом небесной красоты - значит вернуть им радость и песнь души. Это ли не благородная миссия? Смиренно ходатайствую перед вами об освобождении Таризио от обязанности заниматься ремеслом во имя того, чтобы он посвятил себя своему истинному предназначению в жизни… Да будет на то воля Божья».

Почему сносили соборы?

В то время Австрия и Франция соперничали за господство над Италией, вели военные действия на ее территории, и страна была обескровлена и приходила в упадок. Сносили старинные великолепные соборы, потому что на их восстановление не хватало средств, ветшали родовые замки…

Луиджи возвращался в Милан, по дороге зарабатывая игрой на скрипке и мелким ремонтом в крестьянских усадьбах. Однажды на чердаке у одного крестьянина он нашел скрипку Амати, у которой отвалился гриф и потерялся мостик, а клей пересох. Хозяин без сожаления отдал «рухлядь», годившуюся, по его мнению, только на дрова, странному пришельцу. В родной город Луиджи вернулся уже с полдюжиной скрипок старых мастеров…

Но на приобретение иных инструментов требовались средства, и Луиджи занялся столярным ремеслом, а в свободное время приводил в порядок свои бесценные находки… Он помнил, что ему сказала сестра Франческа: инструменты могли сохраниться в Мантуе, славившейся в то время высокой музыкальной культурой. Наконец он отправился и туда.

Мантуя в XIX веке являла плачевное зрелище из-за бесконечной смены властей и набегов то австрийцев, то французов. Он нашел великолепный, но в то время пришедший в упадок и покинутый хозяевами замок герцогов Гонзаго, державших раньше многочисленный оркестр. В замке Луиджи застал одного сторожа-монаха, которому принес несколько новеньких, блестевших лаком, но стоивших гроши, скрипок в обмен на шесть непрезентабельного вида и давно безмолвствующих инструментов Страдивари и одну скрипку Гварнери. Старик с радостью совершил этот неравноценный обмен.

Ведь в Италии того времени скрипка была королевой инструментов для всего народа - ею утешались в печали простые люди, она звучала на свадьбах и похоронах, на улицах городов, старики любили послушать, как играют их внуки…

Паганини тоже увлекся…

Страстные поиски Таризио постепенно пробудили интерес к старинным инструментам у всей страны - цена их резко возросла. К тому же они уже звучали в руках Никколо Паганини, Уле Булля, Анри Вьетана и других виртуозов.

Паганини к концу жизни тоже увлекся коллекционированием кремонских раритетов. Так что приобретение изделий старых мастеров требовало немалых средств. И тогда Таризио, обладая уже внушительной коллекцией редчайших инструментов, решился представить свои находки на суд виднейших специалистов Европы. Об этом событии и сообщали парижские газеты весной 1837-го…

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

193 +