фото показано с : vesti.lv

Продолжаем печатать воспоминания о дальних плаваниях Юлии Яковлевны Павловой — ныне известной пушкинистки, исследовательницы творчества великого поэта. Описываемые события относятся к 1966 году. Заходы в иностранные порты были большой редкостью - в исключительных случаях.

В одном из рейсов мне посчастливилось: у парохода были неполадки с гребным винтом. Нужен был срочный ремонт, и «Мария Поливанова» отправилась на судоверьф, где строилась, во Францию, в город Нант.

Нант - родина писателя-фантаста Жюля Верна. Его «Наутилус» строился на той же верфи, что и «Мария Поливанова». Значит, «Наутилус» - прадедушка нашего парохода.

По правде сказать, когда я узнала, что пойдем в Нант и пробудем там около месяца, радости моей не было конца. У меня зародилась тайная мысль о поездке в Париж. Увидеть этот город была моя давняя мечта. Я много знала о Париже по книгам, кинофильмам.

Уговорила помполита!

Я убедилась, что если человек чего-то очень сильно хочет, то мечта сбывается.

Кто вправе разрешить морякам поехать в город в иностранном порту? Первый помощник капитана (помполит). К нему я и направилась с просьбой организовать поездку в Париж. Вначале он отказывался, но потом пошел мне навстречу. Ведь я ему в чем-то помогала, выпускала стенгазету, организовывала концерты. Помполит не хотел мне отказывать, но и сам умыл руки, надеясь, что у меня ничего не получится. Сказал: «Организуйте».

Из всего экипажа мне удалось уговорить на поездку в Париж тридцать человек. Остальным это было неинтересно или жалко денег: поездка обошлась бы в сто франков.

На судоверфи была переводчица, которая обслуживала советские суда. Звали ее Маришей. Ей было 25 лет. Русская, из семьи старых эмигрантов, с дворянской фамилией Апраксина. Она хорошо говорила по-русски, хорошо разбиралась в чертежах. В Нанте Мариша жила в небольшой съемной квартирке, основная жилплощадь у нее была в Париже. Первый помощник предупредил, чтобы мы с ней были осторожней, бдительней. Ее отец якобы возглавлял антисоветскую организацию в Париже, а она была его агентом. Я связалась с Маришей, и она помогла мне организовать поездку в Париж.

Завтрак в Булонском лесу

30 июля 1966 года за полчаса до назначенного срока наша группа путешественников вышла за проходную порта. Автобуса не было. Мы заволновались, но ровно в двадцать четыре часа из-за угла показался автобус. Настроение у всех поднялось. Тогда я поняла, что всегда надо приходить в назначенное время, не раньше и не позже, и стала придерживаться этого правила всегда, даже приходя в гости.

К утру мы приехали в Париж. Завтракали в Булонском лесу, невдалеке от Версальского дворца. По совету Мариши постелили на газоне простыню, поставили на нее консервы, вареные яйца, канистру с самым дешевым алжирским вином. Когда трапезу закончили, на простыне остались пустые консервные банки, яичная скорлупа и всякий мусор. Мариша решила сфотографировать, по ее словам, «этот красивый стол». Мы с коллегой переглянулись, вспомнив предупреждение первого помощника капитана и совет быть бдительными. Действия Мариши выглядели провокационными, и мы сообщили о своих подозрениях главному технологу. Видимо, Мариша заметила нашу настороженность и потом отдала непроявленную пленку технологу.

Брат, папа, Эйфелева башня, Лувр…

А в Париже - неожиданное! У Эйфелевой башни встретили нас брат Мариши и… ее папа! А мы-то уже знали, кто он. Мариша представила нам папу и брата, и ее папа подал руку всем нам по очереди. Ужас! Ну, думаем, пропали! Нас сфотографируют в этот момент и фотографии передадут куда надо.

Но все опасения были забыты, когда мы оказались на Эйфелевой башне, которая является символом Парижа. Построили ее в 1898 году по проекту инженера Эйфеля. По его же проекту сооружен каркас для статуи Свободы в Нью-Йорке.

Поднимались мы на смотровую площадку тремя лифтами - и сверху осмотрели достопримечательности Парижа. С Эйфелевой башни видно все, она на 200 метров выше, чем наш рижский собор Петра.

После мы направились в Луврский музей. Брат Мариши, Николай, предложил показать дорогу. Старший помощник капитана (он был назначен ответственным за нашу поездку) сел в машину рядом с Николаем. Они ехали впереди, а наш автобус - за ними. За такой опрометчивый поступок старпом жестоко поплатился. А тогда мы, приехав в Лувр, быстро пробежались по залам. В основном хотели увидеть те экспонаты, которые знали по репродукциям. Ненадолго останавливались перед картинами Рембрандта, Рафаэля, перед Венерой Милосской, Никой и, конечно же, перед «Моной Лизой». Все это было мимолетно. Потом у меня было уже больше времени рассмотреть знаменитую картину, когда «Мону Лизу» привезли в Москву в Музей им. Пушкина.

Луврский музей произвел на меня худшее впечатление, чем Эрмитаж. Показался мне каким-то запущенным, мрачным, не такой сияющий, как его ленинградский собрат. Эрмитаж - настоящий дворец искусств.

После экскурсии по Лувру мы сильно проголодались, и Мариша предложила нам пообедать на газоне перед Лувром. Мы на эту провокацию не поддались, обедали в автобусе. На посещение кафе и ресторанов у нас, советских моряков, денег не было.

Кто донёс?!

Мариша показала нам район, где проживают русские эмигранты, с православной церковью Александра Невского. Мы зашли в русский магазин, где продавались соответствующие товары: водка, икра, крабы, советские газеты, книги, журналы. В магазине нас было десять человек.

Когда мы вернулись в Нант, первый помощник уже знал обо всех наших похождениях. Знал, кто что купил в Русском магазине. Он вызвал моториста и попросил показать газету «Известия», которую тот купил. Моторист признался, что «употребил» ее в Булонском лесу. Потом мы думали-гадали, кто же из нас оказался осведомителем.

Ознакомившись с основными достопримечательностями Парижа, по пути в Нант мы остановились в Шардре, в восьмидесяти километрах от Парижа. Там находится один из красивейших соборов Франции, славящийся своими витражами XII века. Витраж над входом в собор - 12 метров в диаметре. Существует обычай: после окончания университета студенты из Парижа приезжают в Шардр и сжигают свои конспекты.

Поездка в Париж закончилась благополучно не для всех. Пострадал наш старпом. За то, что сел в машину к Николаю, брату Мариши, «наедине с иностранцем» (было такое понятие). Старшему помощнику закрыли визу, перевели в каботажный флот. От бедняги ушла жена, и в результате он спился. Мы собирали подписи в защиту старпома. Писали, что это мы просили его сесть в машину и так далее. Ничто не помогло. Жалко парня! Молодой, талантливый, красивый. Я всегда любовалась им, когда он командовал при швартовке.

Вот так печально закончилась наша поездка в Париж.

Теперь я понимаю, почему так боялся этой поездки наш помполит. Он не хотел ехать с нами, чтобы не брать на себя ответственность.

Юлия ПАВЛОВА,

в прошлом - заведующая лабораторией

на судах рыбопромыслового флота.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

101 +