2016-12-5 15:30 |
Со знаменитым музыкантом Алексеем Раховым я встретился в петербургском молодежном клубе системы дополнительного образования «Космос». Там Алексей Владимирович работает педагогом, обучает юные таланты основам музыкальной теории и исполнительского мастерства.
За спиной у Рахова почти тридцать пять лет яркой карьеры. За это время он успел вложить свой богатый творческий дар в целый ряд групп, одни лишь названия коих медом ложатся на ухо меломана: «Странные игры», АВИА, НОМ, Deadушки.
Гитарист из меня не получился
- Как вы вообще впервые взяли в руки инструмент?
- Меня в детстве папаша заставлял играть на пианино. Я к этому его желанию относился без всякого энтузиазма, но те первые уроки принесли мне первое понятие о музыкальной грамоте.
В старших классах меня настиг взрыв русского рок-н-ролла, когда любой парень с гитарой автоматически становился душой кампании. Тоже обзавелся гитарой и стал учиться. «Снимал» композиции западных групп, типа той же Smoke On The Water, сочинял собственные песенки, про любовь - если по нынешним меркам, то вполне себе добротные. Поступив в Ленинградский электротехнический институт, нашел там единомышленников по музыкальным увлечениям. Но гитарист из меня был все же не очень. В ЛЭТИ познакомился с ныне покойным Сашей Давыдовым, основателем «Странных игр». Он мне говорит: «Классно было б, если б ты не заморачивался по гитаре, а освоил саксофон. Даже если будешь играть плохо, тебя везде возьмут - с саксофонистами у нас беда».
Поехал после первого же курса в стройотряд, заработал там триста рублей и на них купил саксофон. Пошел заниматься в Ленинградскую музыкальную школу для взрослых, где обучалась половина наших рокеров. Там преподавали настоящие профессионалы, джазисты, и благодаря им освоился с инструментом. Давыдов при встрече у меня спрашивает: «Гамму-то сыграть сможешь?» - «Смогу». - «Ну, значит, приходи к нам на репетицию…»
- И так вы оказались в «Странных играх»?
- Тогда еще это название не было даже придумано. У группы на тот момент имелось всего несколько песен. В составе уже были братья Гриша и Витя Сологубы, Саша Давыдов, искали барабанщика. Помню, сначала пробовался Георгий «Густав» Гурьянов, позже прославившийся в составе группы «Кино», Валерий Кириллов из «Зоопарка», но нам хотелось настоящего виртуоза. Желали всем «вставить» по полной программе, ибо амбиции были ого-го! И когда мы нашли Александра Кондрашкина, занимавшегося авангардной музыкой, дело пошло.
Мы тогда в основном ориентировались на такие западные группы, как Madness, Specials, The Police, Боба Марли. Однако каждый из участников вносил свое, и на выходе получался уникальный сплав, очень отличавшийся от того, что делали большинство других городских групп. К слову, тогда же, в начале 80-х, одновременно играл в группе «Мануфактура», которой руководил очень талантливый Олег Скиба. Пару лет назад, кстати, с ним выступал - Олег исполнял свои песни…
Новое начало
- А почему же «Странные игры» распались в 85-м? И как начиналась АВИА?
- Тогда мы к этому относились несерьезно - если в кайф, то играем, если нет, то уходишь из группы. У нас как раз начался массовый успех, а самим вдруг отчего-то стало неинтересно. Нового материала почти не было, репетиции реже и реже, Давыдов умер… Витя Сологуб увлекся чисто гитарным постпанком, нам это было не очень интересно. Решили в итоге разойтись - как оказалось, на годы.
Мы остались втроем с Кондрашкиным и Николаем Гусевым. Кондрашкин работал художественным руководителем ансамбля ДК «ЛенЭнерго», и он предложил нам там собираться и придумывать что-то свое. Я недоумевал: «Ничего себе состав - ударные, саксофон и клавишные. Это ж никуда не годится!» Однако решили попробовать. Неожиданно все получилось: мы играли такую странную минималистичную музыку, а Гусев, стесняясь, показал нам тетрадку, в которую записывал свои стихи. «Стоял он в степи, видать, караулил кого-то…» Мы говорим: «Коля, класс! Считай, песня готова!»
Стали сочиняться песни, мы искали свой собственный, оригинальный способ подачи. Например, в «Я не люблю тебя» я сыграл на гитаре марки «Ленинград», а Гусев на барабанах. Вскоре появился Антон Адасинский: его мы знали со времен «Странных игр», фанатом которых он являлся. Он нам сказал: «Я тут ушел от Полунина, у меня собственный кружок пантомимы. В нем одни девушки - мощные, сильные». И мы решили делать свою программу с ними. Гусев, как эрудит, говорит: «А, супрематизм, Малевич!»
Мы играли эдакие буги-вуги-марши с издевательскими текстами, под аккомпанемент которых девушки исполняли разные замысловатые хореографические номера. Пародировали тоталитарную эстетику 20-х, когда большевики на агитационных мероприятиях любили создавать «живые пирамиды» и так далее. Наше шоу, наш стиль был тогда абсолютно неповторимым, никто больше так не делал. Постепенно пришел успех.
- Вы же с АВИА в конце 80-х активно выступали на Западе?
- Антон со временем нас покинул, поскольку больше все же интересовался театром, а не рок-музыкой. Он организовал театр Derevo, полностью погрузился в свои дела. Но взлету АВИА это не помешало. Почти вся шоу-группа осталась с нами. Главное, что у нас был Марат Тимергазов, неповторимый сценический облик которого был важной составляющей успеха АВИА. Он, к сожалению, умер, и мы до сих пор не можем найти адекватную замену…
Перестройка открыла для нас заграницу, и мы отправились в Лондон. Знаменитый Брайан Ино приехал в 1989-м в Россию, чтобы познакомиться с нашими рок-группами, и больше всего его впечатлили мы и «Звуки Му». Мы специально для него давали концерт в Ленинградском дворце молодежи: уже без Антона. Брайан пригласил нас в Лондон, где выступили в Квин-Элизабет-Холле. Для АВИА открылась пора зарубежных поездок и гастролей. К сожалению, уже в начале 90-х они сошли на нет, да и сама группа распалась. Во-первых, наш тогдашний менеджер Алексей Юрчак, великолепно справлявшийся со своей работой, уехал на учебу в США, а его замена оказалась и вполовину не такой хорошей. Во-вторых, страна вступила в эпоху дикой политической нестабильности, что наложило свой отпечаток на отношение к группам из бывшего СССР. И, в-третьих, цены настолько скакнули вверх, что мы уже не могли себе позволить содержать столь большой коллектив, как АВИА. Группа распалась…
Другие варианты
- Наиболее интригующий момент лично для меня: как появились Deadушки?
- В 90-х я сотрудничал с группой НОМ: записывался, играл концерты. Тогда как раз пошла тема «новых русских», и один мой знакомый бизнесмен, Андрей Меньшутин, увлекшись благодаря посещению английских клубов модным тогда на Западе индастриалом и брейкбитом, искал отечественных музыкантов, способных сделать что-то подобное на родной почве. Обратился сначала к Коле Гусеву, но его идея не заинтересовала. А вот я решил это предложение принять, поскольку Меньшутин пообещал профинансировать работу над альбомом. Переслушал кучу дисков актуальной тогда электронной музыки, и мне все это дело дико понравилось. Я связался с Витей Сологубом, с которым в начале 90-х возобновил сотрудничество в рамках разовых реюнионов «Странных игр». А он тогда как раз привез из Швейцарии сэмплер АTARI 10/40, пригласил меня в гости, и мы с ходу сочинили песню «Вот моя рука».
Витя с удовольствием включился в работу. Но поскольку для нас сочинение электронной музыки дело было еще неизведанное, над дебютным альбомом проекта Deadушки «Искусство каменных статуй» колдовали целый год, сидя в коммуналке, в комнате, освободившейся после смерти моей соседки. Каждый день по десять часов вкалывали методом проб и ошибок - интернета тогда не было, какие-либо инструкции отсутствовали. Витя случайно познакомился с англичанином Грегом Бримсоном, занимающимся продюсированием электронной музыки. Он бесплатно свел наш трек «Шаман». Результат очень понравился, и Меньшутин выразил готовность оплатить нам сведение альбома в студии Грега.
- Помнится, в 98-м «Искусство каменных статуй» называли одной из самых интересных и новаторских работ…
- Это случилось далеко не сразу, ведь какое-то время альбом лежал, что называется, мертвым грузом. Случилось так, что он попал в руки Леониду Бурлакову, занимавшемуся продвижением мощно «выстрелившего» в ту пору «Мумий-тролля». Они записывались в той же судии, что и мы. Звукоинженер сказал, что вот, дескать, до вас тут уже были русские, и поставил наш материал. Бурлакову понравилось, и он, будучи по характеру авантюристом, решил взять Deadушек в раскрутку. Альбом получил известность.
Мы занялись концертами, первый из которых состоялся в Екатеринбурге. Он запомнился тем, что из-за грозы вырубился свет, у нас зависли все компьютеры, пришлось выкручиваться. К слову, в процессе подготовки живых выступлений мы решали множество новых проблем. В частности, сначала было совершенно непонятно, как синхронизировать сэмплерную музыку со звучанием живых инструментов. Мы все это создавали совершенно самостоятельно, придумав в процессе множество ноу-хау.
А потом к нам обратился тогдашний менеджер «Аквариума» Cтас Гагаринов, который сказал, что, дескать, в последнее время Гребенщиков новые песни пишет, как пирожки печет, но большой разницы между ними нет. Мол, неплохо было бы ему осовременить звучание. Прослушав наш альбом, Борис загорелся этой идеей. Однако, чтобы не наступать на горло «Аквариуму», мы решили поработать над старыми песнями Бориса. Выбрали из них около десятка таких, которые сочли наиболее подходящими для переработки в электронном стиле. После того как мы доделали инструментал, Борис записал вокальные партии.
- А как вы от сотрудничества с БГ перешли к работе с Вячеславом Бутусовым?
- У нас с Гребенщиковым было два совместных концерта: в ДК Ленсовета и на московской «Горбушке». Все прошло очень хорошо, но он, будучи человеком порядочным, объяснил, почему не может продолжить сотрудничество. Дескать, у него собственная группа, а музыканты «Аквариума» ревнуют… А со Славой Бутусовым мы начали работать случайно. Он тогда, в конце 90-х, остался в одиночестве, поскольку «Наутилус» развалился, у нас же пошла «яма» с концертами и денег особых не было. Мы периодически общались, поскольку наши репетиционные точки находились рядом. Как-то зацепились языками: «А давай вместе что-нибудь попробуем…»
Я особенно оказался энтузиастом этой идеи. Если Боря по натуре из тех, кто постоянно летает в облаках, то Слава укоренен в земле. Его творчество, эта вселенская скорбь, близка мне по духу. Мы сделали три песни, а тут уже менеджмент привозит нам договор на издание диска. Когда альбом был готов, то для продвижения на радио мы предназначили песню «Триллипут». Однако «выстрелила» «Настасья», которая тогда, в 2000-м, звучала практически из каждого утюга. А все потому, что именно ее выбрала супруга продюсера Максима Швачко. А ведь мы эту песню сначала даже в альбом не хотели включать…
- Отчего вы прекратили сотрудничество с Бутусовым тогда, в 2000-м, и почему недавно вернулись к нему снова?
- Люди, которым было поручено заниматься административной стороной вопроса с нашей и Славиной стороны, просто не нашли общего языка - разругались, попросту говоря. В итоге многообещающие планы концертного тура развалились. Мы вернулись к самостоятельной работе, а Слава занялся созданием своей группы «Ю-Питер». Записали в 2001-м новый альбом Deadушек PoR. no, с которым, кстати, в числе прочих городов побывали в Риге и Даугавпилсе. Затем проект понемногу заглох - ввиду специфических условий России, где нормального шоу-бизнеса не было и нет.
Во второй половине 2000-х я посвятил себя группе «Снега» - очень интересный альтернативный проект с женским вокалом. Она отчасти похоже на «Колибри», но у нас было больше театральности. Я работаю с ними и сейчас, причем готовим новую программу. Также в последние годы обратился к педагогике, занимаюсь с детьми. Время от времени даем «ностальгические» концерты со «Странными играми», с АВИА. А совсем недавно Слава Бутусов предложил группе Deadушки поучаствовать в октябре в его московском выступлении. Мы исполнили песенный блок, частично состоявший из наших совместных композиций, а частично из песен «Наутилуса» и «Ю-Питера»: «Матерь богов», «Труби, Гавриил!», «Умершие во сне», «Птица-каратель». Будущей весной, если все срастется, надеемся участвовать в новых концертах Бутусова.
А вообще каких-то сверхамбициозных планов не строю. Главное, чтобы у меня, как у музыканта, всегда была работа. К счастью, ее хватает. Например, недавно сочинял музыкальное оформление для выставки «Эрмитажа» в Казани, посвященной древней истории города. Мои амбиции всегда связаны с выполнением конкретных задач, и свое дело всегда стараюсь делать от души.
Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
