2016-8-9 11:10 |
Автор полутора десятков исторических детективов и документальных романов, дважды лауреат «Национального бестселлера» и обладатель приза «Большая книга», сценарист сериалов «Гибель империи», «Сыщик Путилин» и «Контрибуция» — Леонид Юзефович (1947), в субботу пообщался с рижскими читателями.
Присутствовали супруга писателя Наталья и внуки - этим летом Юзефовичи живут в Саулкрасты.
Усталость от войны
- Последняя книга для меня - самая важная, - говорит Леонид Юзефович. - »Зимнюю дорогу» я начал писать лет двадцать назад, но никак она мне не давалась. Она связана с Латвией - один из ее главных героев, Иван Строд, наполовину латгалец, наполовину поляк. Книга - о бессмысленности Гражданской войны, ведь и Строд, и его противник генерал Пепеляев погибли в 37-38-м годах, и оба писали. Пепеляев - стихи, Строд - прозу. Оба героя - любящие Россию, желающие ей добра, а почему-то они оказались по разные стороны баррикад…
Пепеляев осадил в Якутии Строда, и он просидел там три недели в крепости из обледенелого навоза и трупов. На суде Строд был главным защитником Пепеляева. Это абсолютно уникальный эпизод в истории Гражданской войны, так же как и то, что Пепеляев и Строд не расстреливали пленных, а лечили их. Как будто не братоубийственная война, а рыцарская. Люди настолько устали, что стали гуманистами.
Второй латыш, занимающий много места в «Зимней дороге», - Карл Байкалов, настоящая фамилия Некунде, командир красного партизанского отряда. Конечно, и белых латышей было много. У Пепеляева, например, Андерс и Рейнгольд. У Колчака охрану возглавлял латыш Гоппер, они ушли через Монголию и Тибет в Индию, а оттуда уже выбрались в Европу.
Со стороны мамы мои родители были из крещеных евреев-кантонистов, которых при Николае I отбирали у родителей и отдавали в армию. Служили 22 с половиной года и выходили довольно молодыми людьми. Мои предки жили в Кронштадте, а после революции мой прапрадед уехал в Либаву, где ему повезло умереть до Второй Мировой войны - правда, в больнице для умалишенных. Все остальные погибли во время войны.
В поисках жанра
- В моем возрасте - а это уже начало старости - я уже активно не люблю исторический роман. Если мы вспомним историю литературы, то все великие книги - не исторические романы. Они очень полезны для молодых людей, я и сам их прочитал сотню. В советское время многие их читали, потому что не было правдивых книг об истории, источников. Помню, как искал книгу рижского жителя Пикуля, которая была под разными названиями - я прочел «У последней черты». Зачем бы я сейчас стал читать разбавленный беллетристикой текст о Распутине? Солженицын написал цикл «Красное колесо» о Первой мировой и революции. Это колоссальный труд, я отношусь к нему с огромным уважением, но для меня сейчас важнее воспоминания участников событий.
Исторический роман, я считаю, начинается за пределами трех поколений. Скажем, моя бабушка родилась в 1892 году и была сестрой милосердия на Первой мировой войне. Поэтому это на меня перешло, и для меня очень живое. Для моей дочери это уже история, а вот Великая Отечественная война - нет. Так что роман «Война и мир», написанный в 1860-е годы, для Льва Толстого не был историческим, так как сам он родился через 16 лет после 1812 года. И когда он был маленький, все полнилось воспоминаниями о той эпохе.
Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня» 8 августа
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
