Пациенты, нуждающиеся в трансплантации почек, получили отказ от руководства Рижской клинической университетской больницы им. Страдыня Для почечных больных отделение № 2 Центра трансплантации Рижской клинической университетской больницы им.

Страдыня (РКУБ) - это не просто номер лечебного учреждения, а островок спасения и последней надежды. Сюда они могут обратиться и днем, и ночью с любой проблемой, касающейся их здоровья. Здесь врачи и медсестры знают всех поименно, и это важно не только психологически, но и потому, что иногда вопрос жизни и смерти решают буквально минуты. Руководство больницы приняло решение 2-е профильное отделение расформировать.

Отделение № 2

Во время конференции, собравшей членов Латвийской ассоциации почечных больных (ЛАПБ), их родственников, врачей отделения трансплантологии и Латвийского центра трансплантации и руководства РКУБ дискуссия была очень жаркой и длилась почти три часа. Пациенты задавали главному врачу РКУБ Эве Стрике и ее заместителю Эгии Лапине острые вопросы, но руководство клиники далеко не всегда находило вразумительные ответы. Дело в том, что нынешние менеджеры от медицины хорошо владеют риторикой и современными методами руководства и хотели бы превратить лечение в стационаре в конвейер, где каждый специалист выполняет работу на своем участке, так как компетентен только в своем узком вопросе и не видит ситуации в целом.

К пациентам после трансплантации такой подход недопустим, так как им необходимо постоянное наблюдение специалистов-трансплантологов и оперативное принятие правильных решений, от которых зависит жизнь человека. Здесь все случаи непростые.

Раньше у центра была своя лаборатория, и можно было на месте оперативно сделать пациентам УЗИ и анализы и, если необходимо, срочно провести операцию днем или ночью. Лаборатория была расформирована два года назад.

На данный момент есть план присоединить отделение трансплантации почки к отделению нефрологии той же больницы, что по сути равно ликвидации отделения.

Сейчас профильные врачи находятся в постоянном общении, проводятся регулярные консилиумы (два раза в день). Однако руководство больницы планирует хирургов-трансплантологов перевести в отделение общей хирургии, а нефрологов - в отделение нефрологии. Таким образом, прекрасные специалисты и профессионалы в своей области будут рассредоточены по разным структурам. И врачи, и больные уверены, что этого нельзя допустить, нужно сохранить центр трансплантологии, который следует расширять и на его базе растить новых специалистов в этой области медицины за счет привлечения молодых кадров. На данный момент врачей в центре не хватает.

Плюсы и минусы

«В РКУБ планируется с 1 января ликвидировать отделение трансплантации почки и расформировать койко-места между отделением хирургии и отделением нефрологии, - рассказал нам хирург-трансплантолог, руководитель Центра трансплантации РКУБ Янис Юшинскис. - Расформировывается и коллектив, что создавался многие годы и был способен проводить пересадки, которые и в наше время выполняют не в каждом центре трансплантации. Некоторые высококвалифицированные медсестры планируют вообще уйти с работы».

Пациенты центра - это тяжелобольные люди, которым дан шанс жить. Кому-то свой орган пожертвовали родственники, кому-то он достался от умершего человека. Пересадки нельзя делать бесконечно и потому, что не хватает донорских органов, и потому, что с каждой следующей пересадкой организм реципиента принимает чужую почку все хуже. Пациенты подвержены другим заболеваниям, с которыми помогают справляться врачи и высококвалифицированные медсестры 2-го отделения. Этим пациентам нужен особый уход и лечение. Это особенные пациенты, которые в течение всей жизни принимают препараты иммуносупрессии, в связи с чем у них понижен иммунитет и диагностируются заболевания других органов и систем организма. Зачастую семейные врачи не могут оказать качественную помочь пациентам, перенесшим трансплантацию, и те вынуждены обращаться к врачам 2-го отделения со всеми вопросами относительно своего здоровья, причем в любое время суток. Нефролог трансплантационного центра РКУБ Иева Зиединя буквально не выпускает телефон из рук - и в выходные, и в отпуске.

Трансплантацию в Латвии делают с 1973 года, за это время пересажено более 2000 почек. Еще два года назад в больнице Страдыня действовал Центр трансплантации, который включал в себя лабораторию, 2-е отделение, амбулаторное отделение и центр координации, отвечающий за доноров всех органов (почки, сердце и другое). В свою очередь, 2-е отделение занималось только пересадкой почек. Операции по пересадке сердца делались в Центре кардиологии (с 2002 года сделано около 30 пересадок), печень в этом году впервые пересадили в Центре гастроэнтерологии. И теперь руководство больницы считает, что и операции по пересадке почек можно проводить на базе Центра нефрологии, а 2-е отделение следует расформировать.

«Нельзя сказать, что это однозначно плохо, у реорганизации есть свои плюсы и минусы, - считает Иева Зиединя. - Когда центр небольшой, с несколькими врачами, развитие и наука не идут вперед, мы остаемся на том же уровне или даже регрессируем. Пациентам также лучше в большом объединенном центре. Сейчас они обращаются в Центр нефрологии с болезнями почек, а когда болезнь дошла до последней стадии почечной недостаточности, они переходят в наши руки. Получается, сначала ответственность одних врачей, потом ответственность других. В едином центре мы сможем обеспечить им преемственность и быстрый доступ к любой медицинской процедуре или манипуляции, а врач будет знать пациента с самого начала до последнего момента. Мне кажется, что для больных это хорошо, но они сейчас взволнованны, потому что когда сравнивают Центр трансплантации и Центр нефрологии, оказывается, что в последнем и обслуживание, и отношение к пациентам хуже - из-за того что там постоянно меняется младший персонал и медсестры не знают нашей специфики. Больные также волнуются и потому, что они больше не будут изолированы, а значит, больше опасность инфицирования».

Не рвите нас на кусочки

«Конечно, пациенты хотят, чтобы я за ними все время наблюдала, - продолжает доктор Зиединя. - Но я уже как загнанный зверь, не могу ни отпуск взять, ни уехать на конгресс, так как мне все время звонят и пишут - это ненормально, что все ложится на плечи одного человека. Но администрация не дает нам возможности для развития, чтобы было больше ставок, больше врачей. В медицине теперь царит сплошная математика: сколько врачей и медсестер полагается на одного врача. Но почему-то не принимается во внимание специфика, что аппендицит - это не то же самое, что трансплантация, это даже нельзя сравнивать. Причем пересадка почки - самая распространенная операция по трансплантации. Во всем мире пересадку органов пережили 2 млн человек, и половина из них, то есть 1 млн, - получили новую почку. Печень, сердце, легкие пересаживают гораздо реже.

И я очень боюсь за своих пациентов, потому что у сотрудников Центра нефрологии нет ни необходимых знаний, ни умений - у них не было времени подготовиться. И хотят ли они вообще получить эти навыки, ведь администрация больницы сейчас сделала нас буквально врагами. Подобное противостояние плохо отразится и на пациентах, потому что даже если была пересадка, это еще не значит, что больной всю жизнь будет жить с новой почкой - орган рано или поздно отторгается, а значит, пациент снова будет вынужден идти в нефрологию. Для больных было бы лучше, если бы это был один большой центр, и там врачи и медсестры между собой не ссорились. Хорошим решением могло бы стать объединение при условии сохранения нашей профессиональной команды. Если бы они взяли весь центр с его персоналом и перевели в другое помещение, все было бы хорошо. Но руководство больницы собирается просто разорвать нас на маленькие кусочки - при этом часть врачей, например, будут переведены в хирургическое отделение. И пациент с пересаженной почкой будет находиться там же, где и пациент с нагноением».

Операция «Ликвидация»

2-е отделение - последнее в списке ликвидации, теперь от Центра трансплантации останется только название, нет больше ни лаборатории, ни амбулаторного лечения, ни координатора доноров. Руководство больницы ссылается на то, что реорганизация необходима, потому что у хирургов, занимающихся пересадкой почек (их на сегодня четверо), недостаточное для сохранения квалификации количество операций (по регуле все того же ЕС). В год здесь пересаживают 50 почек, значит, на каждого хирурга приходится чуть больше 10 операций. 45 лет никаких проблем с квалификацией не было, но сейчас руководство хочет, чтобы хирурги-трансплантологи делали и другие хирургические операции.

Правда, в советские времена, на пике отечественной трансплантологии, в отделении было 20 коек, потом стали считать квадратные метры, полагающиеся на одного больного, и снизили количество коек до 15, а сейчас осталось 8 плюс 4 в разных корпусах. «Там нет коридоров между зданиями, поэтому везти больного приходится по улице, - рассказывает Иева Зиединя. Представьте, зима, идет снег или дождь, а ты должен везти пациента на улицу. То же самое сейчас происходит с теми, кто приходит на диализ: из нового корпуса в старый мы везем их на каталке, а на него сверху падает снег и льется дождь. Так и с помещениями - если они хотели переселить нас из старых помещений в новые, как они говорят, то они могли бы это сделать, не разрушая коллектив. В 2022 году будет построен новый корпус, и руководство сначала обещало перевести туда наш центр, но сейчас нас просто расформировали, и я не понимаю, как мы будем сотрудничать между собой. Я думаю, операций по пересадке почки с каждым годом будет все меньше».

Если почка от живого донора прижилась, врачи дают ей срок 20 лет (это средние цифры). От мертвого донора срок в два раза короче - 10 лет. «С нашим человеческим ресурсом мы могли бы делать около 80 пересадок в год, - объясняет Иева Зиединя. - Но в последние три года получается только 50 операций. У нас есть пациенты, которые получили уже четвертую и даже пятую почку - и это их единственный шанс на продолжение жизни».

А пока больница выполняет распоряжения своего руководства, пациенты на диализе ждут свою почку. Правда, не все диализные ждут трансплантации, некоторым просто нельзя ее делать: у кого-то отторгаются органы сразу, у кого-то сосуды настолько изношены, что трансплантация невозможна. На диализ попадают и те, кому уже сделали несколько пересадок, но все почки перестали работать, и те, у кого проблемы с сердцем и другими органами, и единственный выход хоть как-то продлить жизнь - это диализ. В больнице Страдыня диализный зал работает в три смены, так много больных. А пересадок с каждым годом становится все меньше. И будет еще меньше, если расформировать отделение и врачей.

Хочу жить

«2-е отделение занималось исключительно почечными больными, и здесь мы получали полный уход как до, так и после трансплантации, - рассказывает председатель ЛАПБ Йоланта Барановска-Каша. - Это не только операция по пересадке почки, но и установка фистул для диализа, повторные операции, биопсия почек, лечение и многое другое. Очень часто бывает: сделают операцию, все хорошо, человек выписывается из больницы. А через две недели что-то случилось. Мы вообще, если вдруг заболели, всегда шли во 2-е отделение, даже наши семейные врачи нас туда отсылали, потому что нам каждый день нужно принимать лекарство, утром и вечером, нельзя есть грейпфруты и пить много зеленого чая, так как сразу меняется состав лекарств в крови, и может стать хуже, также не все медикаменты нам можно. Так было всегда. Вот у меня был грипп, и мне мои врачи (из 2-го отделения. - Прим. ред. ) выписывали лекарства. У нас нет в Латвии других специалистов, которые могли бы решать эти вопросы, связанные с почками, - единственное 2-е отделение».

На сегодня в стране живут 587 человек с пересаженной почкой, цифра эта неточная, к сожалению, все время меняется. На гемодиализ ходят более 400 человек, на перитонеальный диализ - еще 100 человек.

"Те, кому почка уже пересажена, будут под наблюдением у доктора Зиедини, она профессиональный врач, и у нас все будет более-менее хорошо, - продолжает Йоланта. - Но я боюсь за будущее самой трансплантологии в Латвии. Если сейчас у нас в отделении для трансплантации есть 8 коек (четыре комнаты, в которых могут лежать или по две женщины, или по два мужчины и возможны варианты), то в новом отделении нам выделены только две комнаты, и если какое-то ЧП, еще одна дополнительная кровать. Но сейчас делают очень сложные перекрестные пересадки, например, мне нужна почка, и ее готов дать мой муж, но она мне не подходит по показаниям, зато мне годится почка другой женщины, которая готова пожертвовать ее своей дочке. И ее дочери подходит почка моего мужа. Таким образом, нужно сразу четыре койки. А если в это время еще кому-нибудь срочно понадобится операция? Вы же понимаете, что донорская почка может появиться в любой момент. А в трансплантации могут участвовать, допустим, три женщины и один мужчина. И я боюсь сокращения числа операций.

Около 70% людей с пересаженными почками живут активной жизнью. Мы не идем к государству за пособием, а работаем, занимаемся спортом и, главное, платим налоги. Из тех же, кто ходит на диализ, работают от силы 30%, потому что после диализа ты до дому не можешь дойти - какая уж тут работа. Я ходила, я знаю. Как у меня было: понедельник, среда, пятница - диализ, я могла работать во вторник и в четверг. Так что государство по деньгам только потеряет. Один пересаженный пациент в год обходится государству в 5000 евро, а один человек на диализе - в 12 000 евро в год. С пересаженной почкой и человек живет полноценной жизнью, и семья его рада, и бюджету он дешевле обходится. Обидно также и то, что мы все время были в Балтии первыми, а в последние три-четыре года уже плетемся в хвосте у Литвы и Эстонии по количеству пересаженных почек от мертвых доноров. И боюсь, что будет еще хуже. Правда, пока мы еще на первом месте по количеству трансплантаций от живых доноров«.

Татьяна МАЖАН.

«Трансплантацию в Латвии делают с 1973 года, за это время пересажено более 2000 почек».

«Представьте, зима, идет снег или дождь, а ты должен везти пациента на улицу».

.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

64 +