2017-12-27 12:00 |
Более полувека связана жизнь капитана Эвалда Граматниекса с морем. Некоторые его истории были опубликованы на страницах газеты «СЕГОДНЯ». И вот теперь опытный мореход пишет книгу воспоминаний. Состоит она из составленных в хронологическом порядке рассказов.
Один из них — предлагается сегодня читателям. Дается в сокращении.
В 1977-78 годах я работал старшим помощником на танкере «Нива». Мы завозили топливо и масло в различные портопункты Севера, в нефте и газоразведочные экспедиции, в войсковые части, другим получателям.
Описываемое событие произошло во время рейса в портопункт Пёша. Стоит он на реке Пёша, что в Чёшской губе Баренцева моря. Река эта довольно мелководная, извилистая, зайти туда можно только на полной воде, и становиться следует на два якоря и шприг на яме, глубина которой была достаточной и в малую воду.
Профессиональных лоцманов там не было. Каждый год в начале навигации в Пёшу посылался какой-нибудь проштрафившийся капитан или старпом. Этот мореход при помощи «палки, веревки» и местных рыбаков обследовал наиболее опасные места и повороты, так как фарватер ежегодно менялся, делал себе элементарную план-карту, а остальное уже зависело от его квалификации судоводителя и персональной ответственности. Также на реке не было никакого элементарного навигационного оснащения, за исключением приемного буя и пары входных створов в устье. Зато часто случалось, что этого, с позволения сказать, лоцмана, нельзя было найти в просторах северной тундры.
Я много раз бывал в Пёше на других судах. Еще в качества второго помощника капитана. И, конечно, встречался с разными такими лоцманами. Большинство из них были приличные и ответственные люди, случайно погоревшие, которые старались делать свою нелегкую работу как можно лучше.
На этот раз мы подошли к приемному бую Пёши за несколько часов до полной воды, но лоцман куда-то запропастился, на связь не выходил, хотя заявка была дана своевременно.
Наш капитан, довольно амбициозный молодой человек, чтобы не терять времени, решил идти без лоцмана. Я на его вопрос об этом решении, ответил, что не рекомендовал бы делать это - уж больно сложна и извилиста река Пёша. Но, как говорится, хозяин - барин, и я пообещал помогать ему в этом рискованном мероприятии, используя все свои знания и опыт.
И сейчас, уже с капитанского взгляда на ту ситуацию, думаю, что был прав, надо было ждать лоцмана, который уже много раз за лето водил суда вверх по реке и, конечно, лучше нас знал фарватер.
Итак, пошли мы по Пёше, пытаясь угадать фарватер. Сделать это на полной воде очень трудно, так как вода заполняет все русло и не видно четко, где глубоко, а где мелко. К тому же сильное течение вынуждало наш танкер идти полным ходом. Короче говоря, через пару часов мы с полного хода встали как столб. В первый раз в жизни я почувствовал, что значит с полного хода остановиться… Ощущение не из приятных, к тому же это грозит травмами - синяки и ушибы получили несколько членов экипажа.
Работа полным ходом назад, а затем изменение хода и перекладывание руля положительных результатов не дали. Судно плотно всосало в илистый грунт, и к тому же, пока мы дергались, начался отлив. В общем, сели очень плотно.
Осмотрелись - водотечности нет, промерились вокруг, нарисовали карту промеров, определили положение судна на мели. И вот началось применение теоретических знаний моряков на практике. Это был хороший опыт по снятию судна с мели. Все штурмана делали расчеты, прикидывали варианты решения задачи. У них появилась возможность потренировать мозги, вспомнить теорию, применить ее на практике и - потерпеть фиаско! Самое неприятное было, когда ушла вода. Пришлось остановить динамки, соответственно, ничего не работало. Судно погрузилось в темноту и мертвую тишину, когда на мостике было слышно, как в машинно-котельном отделении оглушительно падает гаечный ключ. Ни пайки, ни тепла.
С началом прилива спустили вельбот, попытались завести швартовы на берег, на полной воде подергали двигателем и рулем, но это ничего не дало. Подошла нефтеналивная баржа, слили на нее груз из носовых танков «Нивы». У нас был предусмотрен кормовой якорь, который, разумеется, не использовался. Так, следующей акцией по прохождению морпрактики была заводка якоря. Уникальная операция. Боцман и матросы на вельботе из досок соорудили балку на которую мы подвесили этот якорь, присоединили пару швартовов. Конечно, с огромным трудом, кое-как доперли этот якорь до нужного места и утопили.
На очередной полной воде опять слили топливо на нефтеналивную баржу, подергали двигателем, рулем и многострадальным якорем - судно немного задвигалось! Наконец на третий день, нагрузив очередную баржу с танков, при помощи двигателя, руля и якоря мы оторвались от вязкой глины и сползли с мели. Весь экипаж, как по Петру - «не щадя живота своего», с каким-то с азартом принимал участие в этой трехдневной акции. К этому времени нашелся лоцман, и мы благополучно прошли на яму и продолжили выгрузку.
Как-то в Архангельске в коридоре пароходства я встретил нашего капитана-наставника, который лукаво меня спросил: «Слышал, вы посидели в Пёше малость?!» Я ответил северным говорком: «Да было маленько…»
Эвалд ГРАМАТНИЕКС,
капитан дальнего плавания.
Подготовил к печати Владимир НОВИКОВ.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
