Новость была такая, что все трое - и Эрик громче всех - хохотали добрых пять минут. - Ну, спасибо Америке, ну, спасибо! - приговаривал Янка. Америка была собирательным образом той высшей силы, которая вмешивается в дела небольшого государства, когда там безобразия уже доходят до предела.

Вот и на этот раз - деньги, выделенные на Северный мост, девались непонятно куда, а правительство, тыча перстом в несколько свай, вбитых в берег, хнычет, что все вздорожало, и просит у Европы еще ассигнований. Но американское терпение тоже не безгранично, тучи над головами государственных мужей опасно сгустились. Следовало совершить некий героический поступок, чтобы всем стало ясно: мы хорошие, мы прекрасные, мы заботимся о своем народе.

И поступок был совершен - правительство объявило русское Рождество выходным днем. О том, что за этот день когда-то люди боролись, население давно позабыло - а вот правительство вспомнило.

- И на кой бес пенсионерам выходной день? - спросил Эрик. - Да и русских пенсионеров тут почти не осталось. Их, наверное, во Пскове или, скажем, в Твери искать нужно.

- Старый я дурак, - ответил на это Янка. - Вот все собирался позвонить Петровичу, собирался. . . А жив ли он?

С Петровичем Янка в одном цеху проработал чуть ли не тридцать лет. И ссорились, и мирились, и в турпоходы ходили, и друг у друга на свадьбах гуляли, и друг друга прикрывали, когда случались загулы и походы налево. А потом вдруг оказалось, что Янка - латыш, а Петрович - русский. . .

Эрик Петровича знал. Но вспомнил он сейчас Васю Захарова, отличного инструментальщика, который видел ошибки в чертежах Эрика, едва на них глянув. И где теперь Вася? Где Леночка, для которой Эрик как-то ползарплаты бухнул на охапку роз? Где все?

У Леночки, наверное, уже правнуки взрослые. . .

- Раньше у человека был телефонный номер - так он десятилетиями не менялся, а теперь? - спросила Дайна. Она вспомнила давних подружек по цеху. Как их искать - было непонятно.

- Рождество, говорите? - Эрик прищурился. - Так ведь все очень просто. Я русских знаю - они на Рождество в церковь ходят. Нужно просто вечером прийти к Христорождественскому собору.

- Петрович - и в соборе? - удивился Янка. - Хотя от него всего можно ожидать.

Вспомнили подвиги Петровича, невесело посмеялись, и тем разговор о русских завершился.

Вечером русского Рождества Эрик потихоньку сбежал из дома. Он оделся потеплее и взял с собой на всякий случай бутылочку дешевого бренди. Как русским положено праздновать Рождество, он прочитал в интернете. Конечно, праздник церковный, но разве Вася, Сашка Синицын, Ромка Байкалов откажутся от глотка бренди? И Леночка. . .

К собору стекался народ - такие же старички, как сам Эрик, и старушки. Старушек было гораздо больше. Вместе с ними Эрик въехал по пандусу в храм. Это был его первый визит в православную церковь, и он немного растерялся: как тут себя вести, что делать? А главное - как искать знакомых?

В церкви говорили и пели на непонятном языке. Эрик еще мог прекрасно объясняться по-русски, даже техническую терминологию помнил, но это было что-то другое. В конце концов он выбрался из церкви. Если верить интернету, около полуночи должен начаться крестный ход. Может, встать с коляской там, откуда ход будет видно?

В гостинице напротив собора имелось несколько круглосуточных забегаловок, туда Эрик и погнал коляску. Он недавно получил пенсию и мог себе позволить чуточку роскоши - чашку хорошего кофе и четвертинку пиццы. Ближе к полуночи он поехал смотреть крестный ход.

Народу в нем собралось немного - человек двести. Люди со свечками неторопливо обходили собор. А другие люди стояли неподалеку от входа и смотрели. Стояли по двое, а то и поодиночке. Тоже кого-то высматривали. . .

Те, что со свечками, шли молча, глядя себе под ноги. И те, что глядели издали, тоже молчали.

Возможно, если бы кто-то первый сделал шаг навстречу и окликнул, все бы изменилось. Но слишком плотной и непробиваемой была выстроенная за долгие годы стена молчания.

- Сосед. . . - услышал Эрик.

К нему подошли Дайна и Янка.

- И вы здесь, соседи?

- Да вот, жена думала - подружек увидит. . .

- Что жена? Сам ты придумал сюда идти, - буркнула Дайна.

- Наших тут, похоже, нет, - заявил Эрик. - Я очень внимательно смотрел. . . Стой! Да это же Кардашов! Ну, точно - Кардашов! Он в инструменталке был самый длинный, его ни с кем не спутаешь! И вот так всегда вперед наклонялся!

Эрик послал коляску вперед и чуть не врезался в столпившихся у лестницы людей.

- Саня! Кардашов! - позвал он. Мужчина обернулся, поднял свечку повыше, осветил лицо Эрика.

- Не узнаешь? Это же я, Эрик, из второго конструкторского бюро! Где все наши? Где Леночка?. .

- Узнаю. . .

- Ну так давай отойдем, поговорим. . .

- Где же ты, Эрик, целых полвека пропадал? - спросил Кардашов. - Где ты пропадал, когда наш завод разорили и я, чтобы семью кормить, в порт грузчиком пошел? Где ты пропадал, когда нашим детям и внукам запретили по-русски учиться? Эх, да что говорить. . . Пропусти, не порть мне праздник. . .

Эрик отъехал.

- У них - праздник. . . - пробормотал он. - Праздник у них, а я как же?. . Они вот собрались, вместе Рождество празднуют, а я на наше Рождество дома сидел, в интернете болтался. . .

К нему подошла Дайна.

- Так это Кардашов? - спросила она.

- Он самый. Только разговаривать не захотел.

- А чему удивляться? Сами мы их тогда оттолкнули. . . - Дайна вздохнула. - Чтоб им сдохнуть - тем, кто нас тогда рассорил. . . Пойдем, сосед, что тут мерзнуть. . . Жаль, я своих девочек не повидала. . .

- Нет, - помолчав, ответил Эрик. - Все не так. . . Он сказал - полвека! И в самом деле - полвека. Ох, какие же мы тогда были молодые и глупые! Нет, тех ошибок мы уже не исправим. . . все не так, все совсем по-дурацки получилось. . . Но ведь Рождество! Как он мог такое мне сказать - в Рождество?. .

- Сосед, разве ты в Бога веришь? - удивилась Дайна.

- Нет. . . то есть никогда не верил. . .

- Женушка, пошли домой, - сказал Янка. - Зря мы сюда спешили. Наших тут явно нет.

- Нас так мало осталось, и мы все еще чушь несем - наши, не наши! - вдруг рассвирепел Эрик. - Пустите! Я должен все ему сказать! Праздник же! Сколько той жизни осталось? Пустите! Я хоть прощения у него попрошу!

- И что от этого изменится? - спросил Янка. - Были они - наши, а теперь давно уже не наши, и ничего ты тут, сосед, не изменишь.

- Что тут в одиночку поделаешь? Пойдем домой, сосед, - добавила Дайна.

- Тут только в одиночку и можно, - помолчав, ответил Эрик. - Вместе мы уже немало бед понаделали. И Рождество все-таки. . . В наше европейское Рождество мы чудес не увидели. Может, в русское Рождество случится чудо?

- Чудо уже то, что мы сюда пришло, сосед, - сказал Янка. - Ты куда? Стой. У них там свои разговоры с Богом. Не шуми. Опоздали мы, сосед. Говорят, просить прощения никогда не поздно. А вот, оказывается, поздно.

- Зачем же ты тогда сюда пришел? - спросил Эрик. - Еще и жену привел. Просто посмотреть? Встретил бы ты тут нашего Петровича - что бы ты ему сказал? Привет, Петрович, давно не виделись? У тебя ведь что-то было на уме. Ладно, пусти.

Коляска покатила к пандусу.

- У каждого свое Рождество, - вздохнула Дайна. - Вот почему не может быть Рождество одно для всех? Праздник - один для всех? Вот как раньше было: на Восьмое марта все собирались, всем было весело, все радовались. . . Ну, почему?

- Потому что полвека назад нужно было быть умнее, - ответил Янка. - Подождем соседа. Минут десять подождем. . .

- А если не появится?. .

- Значит, Саня Кардашов его простил, - Янка помолчал и добавил: - Может быть. . .

Рига,

2038 год.

Дарья ПЛЕЩЕЕВА, писатель,

специально для газеты «СЕГОДНЯ».

Подробнее читайте на vesti.lv ...

81 +