2018-2-20 18:30 |
Как это было в высшей школе, — пишет газета «СЕГОДНЯ»Все новое - хорошо забытое старое. Когда мы говорим о переходе школ нацменьшинств на обучение на латышском языке, то редко вспоминаем, что в образовательной системе Латвийской Республики уже был опыт «перелома через колено», затронувший многие тысячи человек.
Четверть века назад госвузы перешли на латышский язык. Об этом процессе вспоминает доцент одного из латвийских вузов, которой в то время было около 45 лет - как раз средний возраст наших учителей. Наша собеседница пожелала сохранить инкогнито.
Былое двуязычие
- Напомню, что в период Советской Латвии обучение в вузах шло в основном в двух потоках. Исключения, однако, имелись - исключительно латышскими были Академия художеств, консерватория. По специальностям «архитектура» в РПИ, «философия» в ЛГУ, образование можно было получить только на латышском. В то же время в РКИИГА - союзного подчинения - преподавали только на русском. Студенты из десятков стран Европы, Азии, Африки и Южной Америки приезжали после обучения русскому языку в Москве и учились в общих потоках.
В РПИ лекции в русских потоках читали преподаватели и с родным русским, и родным латышским. Последние проигрывали в яркости изложения, воспринимались как более скучные и серые. Лекции же профессора Пановко, Губановой - это была песня! Читали же они не что-нибудь, а сопромат. Они же вели весенние конкурсные вечера русского потока, «Клуб веселых и находчивых». Под конец жизни они из Латвии все же уехали. КВН был чрезвычайно развит и в РКИИГА, а капитан команды Радзиевский был звездой всесоюзного масштаба. В латышском потоке РПИ такой вид досуга не существовал, там были хор и знаменитый танцевальный ансамбль Vektors.
После принятия закона о переходе только на латышский язык обучения в 1992 году начались кардинальные перемены в работе преподавателей с родным русским. Случилось так, что в нашей семье было два русских доцента из разных институтов, так что излагаемый материал вполне достоверен.
Неестественный отбор
- Осенью 92-го происходила нострификация дипломов кандидатов и докторов наук. Процедура далась малой кровью - надо было представить на латышском ряд документов, перевести авторефераты диссертаций. Зато из кандидатов технических наук мы враз стали dr. sc. ing. , то есть докторами.
В конце года были объявлены даты экзаменов на знание латышского. Комиссии работали на факультетах, причем существовала только одна дата, когда можно было сдавать. Отлично помню это обстоятельство, поскольку лежала в больнице после операции на позвоночнике, привезли меня оттуда прямо на экзамен, и передвигалась я на костылях, вызвав, возможно, сочувствие принимающих.
При всем этом процедура не вызывала у меня особенного негатива: язык я учила 9 классов, имела отличные оценки и разговорным вполне владела, тем более что - нет худа без добра - все три недели в больнице провела в палате вдвоем с женщиной из Рои, которая не владела русским, чему я была рада, поскольку была возможность погружения в языковую среду.
Однако, как потом выяснилось - ведь я была вырвана из среды коллег из-за болезни, не все имели возможность сдать этот экзамен. Одни - потому что не учились в Латвии, другие посчитали для себя унизительным после десятков лет преподавания проходить эту процедуру. Факт остается фактом - тогда уехали многие профессора, ученые с мировым именем - Кордонский, Финкельштейн, Плоткин и другие.
Лингвистический дуализм
-Раздельные потоки еще оставались, но читать надо было на латышском - приближаемся к предлагаемой сегодня модели. Что ж, конспекты лекций пришлось перевести и заглядывать туда, чтобы не перевирать терминологию (с ней были проблемы), а также приводить точные формулировки определений и решений.
Вот здесь уже и появились отличия в качестве преподавания. В русском варианте конспект был, но он не использовался во время лекции, речь была свободная, образная, живая. Обратная связь с аудиторией - постоянная и с активной составляющей. В латышском варианте временами наступал коллапс, когда волей-неволей приходилось переходить на русский, что было небезопасно. Временами в аудитории-амфитеатре, где двери были наверху, во время лекции возникали фигуры проверяющих, с которыми иногда приходилось объясняться и доказывать, что на вопрос, заданный по-русски, я имею право ответить аналогично, поскольку являюсь преподавателем не латышского языка, но своей дисциплины.
Негатив у меня начал проявляться при осознании того, что при наличии информационных источников на русском, в сотни раз превышающих по количеству и по качеству латышские, мне надо было загонять студентов в узкие рамки, отягощая их еще и непониманием сути. Вопрос этот возникал в перерывах и после лекций, когда уже с полным правом могла разъяснять по-русски недопонятое ими. Думаю, что мой на тот момент очень упрощенный латышский воспринимался русскими студентами легче, нежели бы латышский другого преподавателя, носителя языка.
Сам себе организатор
- Однако перемены надвигались, и потоки стали смешанными. Тут уж надо было кардинально улучшать язык. Начала усиленно искать возможность сделать это. На некоторых факультетах курсы были организованы, но формально, они абсолютно ничего не давали в смысле улучшения профессионального языка на требуемом самом высоком уровне. Так, на одних пожилая дама уделяла внимание исключительно дайнам и тейкам, на других очень пожилая дама - сказкам и стихам, на третьих это был повседневный разговорный язык. Понятно, что в условиях дефицита преподавателей были задействованы все резервы из пенсионеров, но при всем их желании они не могли помочь нам, русским преподавателям технических дисциплин, поскольку были «страшно далеки» от нашей цели.
Поняв бедственность ситуации, начала пытаться решать проблему сверху - начиная с МОН, Центра госязыка и прочих институций. После многочисленных контактов с чиновниками удалось достичь договоренности, что если я соберу группу из 30 человек из преподавателей, желающих повысить уровень владения профессиональным латышским, нам выделят преподавателя с соответствующей квалификацией. Группа была собрана, занятия начались. Однако почти сразу стало понятно, то преподаватель не может дать требуемое такой большой группе при отсутствии методики и литературы и, главное, возможности тренироваться устно, поскольку курсы проходили в виде лекций и мало что давали.
Тогда мне предложили наивысший на тот момент уровень - 96-часовой курс «Методика преподавания латышского языка как второго языка обучения».
Обучались так называемые мультипликаторы, призванные далее нести полученные знания русским учителям. Среда была исключительно латышская, я стеснялась своего акцента и возможных ошибок, говорила мало, но посещала эти занятия по субботам, по 6 часов не без удовольствия: после каждой пары - прекрасно сервированная кофейная пауза, в перерыве - привезенный из ресторана горячий обед, в общем, выделенные финансы были полностью освоены. Я же получила свидетельство, подтверждающее повышение моей квалификации и действительно несколько ее улучшила.
Что же в итоге? К счастью, с начала XXI века с использованием европейских фондов стали появляться аудитории, оборудованные компьютерами, проекторами и прочей техникой. Примерно в течение семестра перевела весь свой курс в формат презентаций с использованием современных возможностей подачи информации. При параллельном с доской использовании этого ресурса качество лекций вполне удовлетворяет студентов, о чем свидетельствуют положительные отзывы при анкетировании, но я сама оцениваю их яркость, действенность и прочее процентов на 60 от моего русского варианта.
На месте учителей
- Что могу пожелать товарищам по несчастью - русским учителям? Не соглашайтесь с формальным характером предлагаемых министерством курсов, требуйте, чтобы их вели предметники и в малых группах с возможностью самим слушателям практиковаться в процессе обучения. Требуйте увеличения оплаченного времени на подготовку к урокам. Будьте готовы к тому, что определенная часть учеников будет в отчаянии, что приведет к погрешностям поведения, привлекайте психологов, хотя - откуда их взять?
Печально, что при сложившейся политической ситуации, когда реформа будет продавлена, ухудшатся внутренние отношения между людьми, еще более понизится общий уровень знаний в целом, а для части молодежи процесс образования закончится раньше, чем хотелось бы. Но - призвание учителя остается, будем преодолевать препятствия и пусть застрелятся все наши враги. Шутка…
Никита КРАСНОГЛАЗОВ.
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
