фото показано с : vesti.lv

«Мандельштама нужно отправить обратно к дяде в Ригу»…Общеизвестно, что знаменитый поэт Осип Мандельштам имел родственные связи с Ригой: здесь на нынешней улице Авоту жили его бабушка с дедушкой со стороны отца.

Сохранились детские воспоминания поэта о поездке к родным в Ригу и на Рижское взморье. Дедушка и бабушка - Беньямин и Мерэ - умерли после 1908 года, точная дата неизвестна. Однако вплоть до 30-х годов в нашем городе проживала семья родного дяди Осипа Мандельштама, успешного коммерсанта. Правда, все связи между родственниками прекратились в 1932 году - после того как на экскурсию в СССР отправился двоюродный брат Осипа, названный в честь деда Беньямином. Как сложилась судьба рижских Мандельштамов, учитывая, что среди погибших в рижском гетто насчитывается почти три десятка людей с такой фамилией?

Пара теплых кальсон

Итак, пока были живы бабушка с дедушкой, родители Осипа Мандельштама в Ригу ездили регулярно, да и после 1908 года связи с родственниками поддерживали. Но потом началась Первая мировая война, революция, Гражданская война и распад империи - было не до поездок. Только в 1926-м отец Осипа Мандельштама собрался в Ригу навестить родных. В одном из февральских писем Осип сообщает жене Надежде, что «деда ходит и ищет папирос, которых нигде нет. Сегодня к нему подошел посланец из Риги от «Пермана», некий провизор, друг детства, тоже Мандельштам. Папу серьезно зовут в Ригу. Виза и проезд необычайно доступны и дешевы. Мы решили весной его обязательно отправить». В письме от 5 марта: «Деда вполне здоров. Взял «анкету», собирается в Ригу».

Однако поездка не состоялась. Как пишет в своих воспоминаниях Надежда Мандельштам, «процедура получения визы была утомительной, и деда не поехал на родину». Спустя 6 лет «родина» в лице молодого рижского родственника сама приехала в Москву. О встрече с этим родственником, не называя, правда, имени гостя, достаточно подробно пишет та же Надежда Мандельштам. По ее словам, все эти годы из Латвии приходили подарки, которыми старик очень гордился. И вдруг в 1932 году в квартире Осипа на Тверском бульваре неожиданно появился его двоюродный брат из Риги.

Дело в том, что в Латвии начался экономический кризис, а в СССР, наоборот, индустриализация шла полным ходом и кузен «прослышал, что в Советском Союзе люди благоденствуют». Рижские родственники всерьез стали подумывать о том, чтобы переехать в Советский Союз! Но, прежде чем принимать решение, послали в разведку самого бойкого и толкового, свежеиспеченного адвоката. Тот приехал с туристической группой, тогда они, оказывается, существовали.

Правда, встречаться с родственниками из-за границы было опасно - запросто можно было получить обвинение в шпионаже и «заработать десять лет», уточняет Надежда Мандельштам: «Кузен привез в подарок деду пару теплых кальсон и спросил Осипа, как у нас обстоит дело с коммерцией и с юрисконсультскими службами. Насчет коммерции Мандельштам знал, что такого не бывает, а про службы ничего сказать не мог. Он только посоветовал кузену хорошенько осмотреться и не действовать опрометчиво. Кузен и сам был не лыком шит. Дня через два он снова забежал к нам и сообщил, что у нас такой же кризис, как повсюду, но мы об этом не догадываемся, потому что на службах нам ничего не платят. У людей создается иллюзия, что они при деле, а зарабатывать средства к жизни они так отвыкли, что не замечают, что работают задаром».

Удивило рижского родственника очевидная бедность москвичей. «Почему все так плохо одеты? Неужели не хватает денег даже на хороший костюм?» - спросил он брата. Мандельштам заверил его, что «каждый служащий покупает два костюма в год, а выглядят они плохо одетыми потому, что брюки «просиживаются» в один месяц, а пиджаки скроены как на памятниках. Ничего более убедительного для иллюстрации советского благополучия он придумать не мог. В Риге никто из мелких служащих не мог заказывать двух костюмов в год. Почему-то кузен усмехнулся и потом исчез. Юрисконсультская должность осталась вакантной, а дед больше никаких кальсон не получал», - пишет Н. Мандельштам.

Молодой адвокат, посланный на разведку в СССР, - это Беньямин Мандельштам. Расшифровать его имя удалось благодаря сайту рижской еврейской школы Берза, оснащенной информацией о выпускниках этого учебного заведения, среди которых упомянут «двоюродный брат знаменитого поэта» (эту родственную связь подтверждает и сайт электронной еврейской энциклопедии, в которой имеется что-то вроде генеалогического древа). О его авантюрной поездке в СССР, конечно, не сказано. Но других кузенов-адвокатов у Осипа в Риге не было.

Часовщик Бирона

И отец Осипа, и его рижский брат Гирш были перчаточниками. Родом из небольшого городка Жагоры на границе Литвы и Латвии, рядом с Даугавпилсом, тогда Динабургом. В Российской империи для евреев существовала черта оседлости - черта, определяющая, где им можно селиться, а где нет. До Первой мировой войны в Жагорах проживало около 14 тысяч человек, более половины - еврейской национальности. Такие еврейские местечки не были гетто, и жители их свободно перемещались не только по России, но и по Европе, что хорошо видно по судьбам местечковых жагорских Мандельштамов. Их там был не просто клан, а кланище!

Из этого городка вышли знаменитый киевский окулист и общественный деятель Эммануил Мандельштам, один из первых еврейских студентов Московского университета и переводчик Библии Леон Мандельштам, Санкт-Петербургские профессора медицины братья Мориц и Александр Мандельштамы, профессор русской литературы Гельсингфорсского университета Иосиф Мандельштам, выдающийся советский физик Леонид Мандельштам, а также рижский инженер и архитектор Пауль Мандельштам.

Поэт со многими из этих Мандельштамов был знаком, но считал их однофамильцами. Он заинтересовался историей своего рода только в 30-е годы. До этого даже не знал отчества своего рижского деда, а попытки отца рассказать о своей семье не вызывали у него интереса. Семейная тайна раскрылась совершенно случайно. В Ялте, в мастерской часовщика. Тот тоже был Мандельштамом. Выписывая Осипу квитанцию, часовщик увидел его фамилию и побежал доставать из сундука большой лист с тщательно нарисованным генеалогическим древом. На древе том были и знаменитые Мандельштамы, и дед, и отец Осипа! Именно оттуда Осип узнал о том, что в истории его рода имеется очень колоритная легенда.

«Мандельштамов оказалось ужасно много, гораздо больше, чем мы думали, - вспоминала Надежда. - Дерево начиналось незадолго до переезда какого-то патриарха из Германии в Курляндию, куда его выписал как часовщика и ювелира герцог курляндский Бирон. Он таким способом насаждал ремесла в своем только что полученном герцогстве».

Из местечка в столицу

А ведь рижскую родню Осип считал чужой и даже немного ее стыдился. Слишком не похож был уклад жизни ортодоксальных рижских иудеев на ту атмосферу, которая царила в его семье благодаря воспитанной на русской культуре матери. В детстве поездки в Ригу его даже пугали! Дед с бабкой, не говорящие по-русски, тоже пугали. Пугали «хаос иудейский» и язык отца, так разительно отличавшийся от языка его матери - «звонкой и ясной литературной великорусской речи». Для еврея Мандельштама важно было быть русским поэтом и одновременно частью европейской культуры: попав под влияние Чаадаева, первый том которого был опубликован в 1913 году, он так заразился идеями этого русского западника, что даже крестился в протестантской церкви.

Любопытно, но и отец Осипа в свое время тоже попытался вырваться из своего «местечка». В «Шуме времени» поэт пишет, что отца натаскивали на раввина и запрещали читать светские книги, но мальчишкой он удрал в Берлин и стал учиться в высшей талмудической школе, где «собрались такие же упрямые, рассудочные, метившие в гении юноши». Но вместо Талмуда отец Осипа читает Шиллера, и потом всю свою жизнь изобретает свою «маленькую философию», озадачивая клиентов перчаточной мастерской и кожевенного завода цитатами Гердера, Лейбница и Спинозы. «Не фантазер, а фантаст, вернее, фантасмагория», - характеризовала свекра Надежда Мандельштам.

Философ-самоучка из-за недостатка средств вынужден был вернуться из Берлина в родные пенаты и заняться семейным бизнесом. Хотя выбрал город побольше - Динабург, где и получил профессию мастера перчаточного дела и сортировщика кож. Там же, в Динабурге, он встретился, а потом и обвенчался в местной церкви с Флорой Вербловской - матерью трех его сыновей. Флора была барышней образованной - окончила русскую гимназию в Вильно, превосходно музицировала на фортепиано, хорошо знала литературу. Молодая семья поначалу поселилась в Варшаве, где и родился Осип, а в 1897 году переехала в Петербург - отец стал купцом первой гильдии и поэтому мог селиться вне черты оседлости. Петербург выбрала мать - чтобы сыновья росли в столице и получили хорошее образование.

Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня Неделя» с 11 ноября

Подробнее читайте на vesti.lv ...

101 +