фото показано с : vesti.lv

Я посетил студию Tochkasborki, где известный в Санкт–Петербурге музыкант, звукорежиссер, саунд–продюссер и кинокомпозитор Николай Бичан пишет альбом своей группы SoHm Project (название образовано от буддийской мантры «вдох — выдох»).

И, судя по тому, что здесь услышал, итоговый продукт обещает быть очень–очень интересным для меломана.

Конструкция звука

- Как ты изначально пришел к музыке?

- Как и Пасториус к безладовому басу - не от хорошей жизни. (Смеется. )

Некогда бабушка настояла, чтобы родители отдали меня еще в трехлетнем возрасте в подготовительное отделение музыкальной школы. Сам не знаю почему, но изъявил желание обучаться на виолончели.

А то, что впоследствии пришел в звукорежиссуру, обусловлено во многом семейной традицией. Звукорежиссером был мой отец, работавший на «Ленфильме». И он мне советовал не просто слушать музыку, но делать это с толком: научиться разбирать, какие инструменты играют, как складываются аранжировки, оркестровки и так далее.

Одним из моих учителей был известный перкуссионист Миша Прошкин из группы «Ё». Брал у него уроки ритмической аранжировки - вместе складывали всякие паттерны на его стареньком Atari.

- С какого момента ты смог уже на этом зарабатывать?

- Еще когда учился в Санкт-Петербургской консерватории, я активно подрабатывал аранжировщиком. Изначально сотрудничал с известным в нашем городе поэтом-композитором Виктором Мальцевым, потом стала прилетать куча заказов от «Ленконцерта», которому требовалось аранжировать музыку для различных массовых мероприятий на Дворцовой площади.

Вообще тогда многие музыканты брали мои аранжировки, но то, как они звучали в студийном варианте, мне решительно не нравилось. И именно тогда удостоверился в справедливости мысли о том, что если ты хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Поэтому всерьез начал постигать премудрости ремесла звукорежиссера.

- Можешь назвать людей, на которых ориентируешься в своей профессиональной деятельности?

- У нас в стране, как и везде, в звукорежиссуре есть и халтурщики, и крепкие ремесленники, и настоящие художники. Скажем, живет такой человек, Даниэль Лануа, - он ставил звук Бобу Дилану, U2, Брайану Ино, Питеру Гэбриэлу и многим другим. Для меня Лануа являет собой высший пример вдохновенного художника от звукозаписи. С чисто технической точки зрения он создает ну очень странные миксы. Но это производит просто потрясающий эффект на слушателя. Недаром же, Лануа собрал за свою работу всевозможные награды, в том числе несколько заслуженных «Грэмми». И он подходит к делу чисто математически: берет линию ватмана и чертит, по-настоящему конструирует звук, наглядно объясняя задачу музыкантам. Я очень уважаю его творчество.

Настоящие мастера своего дела есть и в России. Была, например, студия «На Фонтанке» моего хорошего друга Леши Рацена, где сделано много хороших записей. В советские времена довольно качественно писали на «Мелодии», на «Ленфильме». Другое дело, что тогда рок-музыкантам трудно было получить доступ в профессиональную студию, требовалось, что называется, наличие связей.

Портвейн и электроника

- Когда ты начал сам сочинять музыку?

- Первые свои собственные записи сделал в 90-х, когда учился в десятилетке при консерватории. Тогда стал осваивать гитару, но мне этого показалось мало. У меня были простенький микрофончик, двухкассетник, и с их помощью учился делать «многослойное» наложение звука на пленку. Никаких учебников, способных оказать помощь, под рукой не имелось - осваивал методом тыка. Плюс ценные советы отца. На первых порах нехватка знаний очень чувствовалась. Так, у меня никогда не было сложностей ни с сольфеджио, ни со звуком, но имелись проблемы с классической гармонией. Освоил тогда учебник джазовой гармонии, после чего все стало ясно и с классической гармонией.

- А кого ты ставишь себе в пример, именно как композитор?

- Еще лет в четырнадцать начал дико фанатеть от работ Брайана Ино, с одной стороны, и от творчества Эдуарда Артемьева - с другой. Считаю, что Артемьев создал просто бесконечную вселенную, он лучший. У него есть множество последователей, даже в США, развивающих его метод использования модулярных синтезаторов с вкраплениями живых инструментов. Дружу с замечательным музыкантом-электронщиком Аркадием Марто, он в значительной мере ориентируется на направление, найденное Артемьевым. И для меня оно тоже служит одним из важных ориентиров.

- Расскажи про свои первые опыты живых выступлений?

- В 2000-м попал в состав ансамбля Vermicelli Orchestra, с которым сотрудничали многие известные питерские музыканты. Выступал с ними в течение года, но потом наши взгляды с главой «Вермишели» Сережей Щураковым, царствие ему небесное, немножко разошлись. И тут появился бывший перкуссионист «Аквариума» Дима Веселов, позвавший меня в свой проект, исполнявший этно-эмбиент. Это было самое начало прошлого десятилетия, и мы выступали в пустых помещениях. Публика тогда для подобной музыки элементарно не созрела, нас приходили слушать разве что лишь жены и самые близкие друзья. Выступавшие следом за нами диджеи восклицали: «Парни, ни фига себе, насколько классный у вас музон! А отчего народу-то совсем нет?»

- Это потому, что вы со своим творчеством не укладывались в существовавшую тогда систему стереотипов…

- Да, это очень вредило делу. У нас очень долго держался этот идиотский стереотип о том, какую музыку нужно считать «трушной», а какую - попсой. Нас никак не могли занести в какую-то определенную категорию: дескать, то, что мы играем, точно не попса, но и определенно не рок. И такая неопределенность долго вредила нам в глазах публики. Хотя умные люди всегда понимали весь идиотизм подобного разделения.

Подробности читайте в новом номере газеты «СЕГОДНЯ» 16 августа

Подробнее читайте на vesti.lv ...

210 +