2016-10-4 17:00 |
Ещё несколько штрихов к биографии саласпилсского «санатория»…Деревеньки Сеньково, из которой родом рижанка Зинаида Луриня, нынче нет на карте Белоруссии. Ее постигла та же участь, что и многие десятки селений многострадального Освейского края на Витебщине, - нацисты сожгли ее дотла вместе с младенцами и кормящими мамами, стариками и немощными инвалидами в марте 1943-го.
Чудовищная карательная экспедиция, согласно официальным источникам, получила с легкой руки ее устроителей кощунственно-поэтическое название - «Зимнее волшебство»…
А до смерти четыре шага
Зинаида Михайловна, ветеран производственного объединения РЭЗ, ныне на пенсии, встретилась с «Вестями Сегодня» в Саласпилсском мемориале жертвам фашистского террора, сооруженном на месте концлагеря смерти. Здесь, как уже сообщала газета, состоялся традиционный скорбный ритуал, посвященный 72-й годовщине со дня гибели лагеря смерти. Казнь душегубке в канун прихода сюда с освободительной миссией войск антигитлеровской коалиции учинили сами же хозяева лагеря, спасаясь от возмездия за кровавые злодеяния. В ночь с 28 на 29 сентября 44-го прозвучали и последние 17 выстрелов, унесших жизни немощных узников, которые не в состоянии были пойти по этапу вместе с остальными невольниками в немецкое рабство.
- Мы спаслись от смерти в пожаре, который поглотил родную деревню Сеньково, благодаря маминой бдительности, - вспоминала в беседе с журналистом Зинаида Михайловна. - Каратели (по рассказу мамы, это были не гитлеровцы, а их пособники, бравые латышские пуйки) по соседству сожгли уже многие деревни. Слухи об этом добрались до обитателей Сеньково. Мама не стала уповать на авось. Бросив дом с нажитым имуществом, перебралась со мной, братом и бабушкой в близлежащий лес. Вырыли здесь землянку. Март был на редкость холодным, голодные волки выли у самого порога нашего временного пристанища…
Еще не рассеялось зарево пожарища, в котором навсегда сгинула Сеньково, как каратели по чьему-то доносу нашли семью, которая скрывалась в лесу. Но расстреливать на месте не стали. Депортировали под дулами автоматов за колючую проволоку Саласпилса.
С ног на голову
- Мне тогда было неполных пять лет, а братику и вовсе только три годика, - продолжала вспоминать Зинаида Михайловна. - Первым делом нас разлучили с мамой. Ее отправили на принудительные работы в Эстонию. А мы с Мишей ютились в бараке вместе с другими ребятишками. Стоял несмолкаемый плач от того, что родителей не было рядом… А еще до сих пор снится до тошноты противная баланда, которой кормили малолетних узников…
…День освобождения Латвии от гитлеровских оккупантов Зинаида Михайловна встретила на латвийском хуторе в Рембатской волости Огрского края. Здесь малышка спаслась от верной смерти благодаря посреднической гуманитарной миссии рижского православного монастыря. Правда, держали ее здесь на положении малолетней рабыни. Убирала дом, работала от зари до позднего вечера в поле на прополке свеклы…
Сегодня Зинаиду Михайловну не оставляет в покое то, что ее мучителей-карателей, у которых руки по локоть в крови, историки, пресмыкающиеся перед нынешней властью, лихо перекрестили в национальных партизан, якобы боровшихся за независимость Латвии, а Саласпилсский лагерь смерти пытаются сравнить с санаторием. Нацпартизанам и лесным братьям ставят памятники, в открытии которых принимают участие высокие должностные лица государства. А на ремонт в Саласпилсском мемориале, который за полвека своего существования доведен до ручки, средств не находится. Представители официальной элиты упорно не желают казать сюда носу для участия а мероприятиях, подобных нынешнему, которые устраивает общественность.
Наступление на мемориал
- Похоже, на верхних этажах власти красному мемориалу уготована «смерть по возрасту», - вступает в разговор Елена Грибун, руководитель общества «Память для будущего», объединяющего в своих рядах бывших малолетних узников. - Хотели уточнить, что будет с ним, у президента Латвии, министра культуры, послали им приглашения… Но из канцелярии господина Вейониса пришла традиционная отговорка: «Президент в загранкомандировке…», а от госпожи Даце Мелнбарде, как обычно, никакой реакции…
Впрочем, ничего в этом удивительного - она ведь выдвиженка нацрадикалов, по инициативе которых в Латвии и растут нынче как грибы памятники нацпартизанам. Просто в шок вгоняет такая цифра: число мемориалов палачам, по воле которых многие тысячи малышей оказались за колючей проволокой, перевалило уже за 50.
Перед участниками скорбного ритуала выступил Владимир Фролов - депутат Рижской думы и руководитель большой делегации от Соцпартии.
- Сегодня по всей Латвии вершится черное нашествие на красные мемориалы, - подчеркнул политик в унисон моим собеседницам. - Очередной вандализм такого рода недавно имел место в Лимбажи. Здесь снесен памятник морякам-красногвардейцам. Несколькими годами раньше это случилось с мемориалами в Бауске, Елгаве… Кто топчет память, того история сурово наказывает. И украинские события лишний раз подтверждают проверенную веками аксиому…
В память о замученных в лагере невинных жертвах участники скорбного ритуала застыли в минуте молчания, возложили цветы к сердцу мемориала - метроному, а также на месте детского и других бараков, к скульптурным фигурам…
В памятном событии участвовали также представители дипмиссий России и Белоруссии.
Коттеджи на земле шталага?
Саласпилс, увы, вошел в историю как точка на географической карте, где существовали сразу два концлагеря смерти. Второй был намного страшнее того, в котором оказалась Зинаида Луриня. Речь идет о шталаге (у самого подножия города со стороны железнодорожной станции Доле), где томились советские военнопленные. Сегодня на его месте высится стела, увековечившая гибель 47 000 красноармейцев.
По давно сложившейся традиции малолетние узники нацизма по дороге на место своей душегубки делают здесь остановку, возлагают цветы. Так было и теперь…
Обращаясь к участникам мероприятия, руководитель местного отделения Русского общества в Латвии Галина Муштавинская напомнила некоторые факты из биографии концлагеря № 2:
- Лагерь представлял собой огромное поле за колючей проволокой. Никаких строений, под крышей которых можно было бы укрыться от холода и дождя. Немцы спустя время разрешили пленникам строить землянки, но не дали для этого никаких орудий. В ход пошли ложки, котелки, сучки от деревьев… Но за колючей проволокой было такое «перенаселение», что всем места для таких сооружений не хватало. От полной безнадежности многие кончали жизнь самоубийством… Еду узники тоже добывали себе сами. Ели корни, червей, кору деревьев…
С приходом демократической эры новые вершители власти стали и здесь топтать память по замученным красноармейцам. Прежний мэр Саласпилсской краевой думы Юрис Путниньш, продекларировав «здесь не было никакого концлагеря!», тут же продал землю самоуправления, на которой располагался шталаг, частному лицу. А покупатель недвижимости поспешил пустить приобретение под застройку коттеджами, чтобы вернуть кредиты. Бульдозеры, принявшиеся энергично рыть котлованы, начали поднимать наверх огромное количество останков погибших пленников. Но строительство от этого не замедлило своих темпов.
- Коттеджи подступили к самой стеле, - продолжила рассказ Муштавинская. - Ей была тоже уготована вполне предсказуемая судьба. К счастью, на очередных выборах в самоуправление к власти пришел более здравый политик. Раймондс Чударс прислушался к голосу общественности. Незастроенная земля близ стелы была выкуплена назад в собственность самоуправления. Березовую рощу, что рядом со стелой, посаженную в день открытия монумента, тоже не успели вырубить. Ее расчистили, и теперь здесь идут работы по превращению территории в благоустроенный парк. Проведена по настоянию общественности и реконструкция площадки близ стелы… Так что на фоне всеобщего возрождения нацизма в Латвии есть и приятные исключения…
Инна ХАРЛАНОВА
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
