фото показано с : vesti.lv

Почему некоторые готовы поменять свою идентификацию, а латвийское государство им в этом отказывает? Если у тебя французский паспорт, то ты - француз. Латвийский паспорт не дает автоматического права считаться латышом.

Между тем есть люди, которым этого очень хочется. За последние годы несколько человек только в моем окружении, хорошенько покопавшись в ветвях своего генеалогического древа, смогли выудить оттуда и предъявить миру принадлежность к латышской нации. Зачем? Считается, что латышам в Латвии в целом живется легче, чем остальным, у них больше социальных гарантий, карьерных перспектив и других бонусов. Так что причина чисто экономическая.

Все мы помним озабоченность латышского истеблишмента последних лет по поводу темпов эмиграции населения. То и дело с олимпа власти раздавались крики: «Надо возвращать наших людей обратно!», «Давайте расширим круг лиц, идентифицирующих себя с латышами!» Но покричали и успокоились. В середине сентября сейм под давлением «зеленых крестьян» и национального объединения все же вычеркнул из законопроекта норму о том, что сменить свою национальность в пользу латышской может кто ни попадя. Испугались наплыва. По-моему, напрасно. Однако примеры готовности к мимикрии, хоть и с натяжкой, но позволяют говорить о явлении. Вот об этом явлении мы и беседуем с профессором Рижского университета им. П. Страдыня доктором информационных и коммуникационных наук, социологом Сергеем Круком.

Свои среди чужих

- Нередко дети из условно русских семей, окончив латышские школы и вузы, начинают отторгать свои корни, перестают использовать родной язык - даже с теми же русскими, оказавшись с ними на одной работе, в одной компании. О чем это говорит?

- Сегодня мы много языков знаем и в каждом конкретном случае можем выбирать, на каком говорить, своим выбором маркируя свою идентичность. Это может быть и ресурсом игры: например, наши едут в Москву и там вдруг переходят между собой на латышский язык - или чтобы тебя не поняли другие, или чтобы просто выпендриться и подчеркнуть свою инаковость. У молодых людей это вообще может быть признаком кризиса идентичности, связанного с переходом из одной среды в другую - из семейной в рабочую или в неформальную, бегство из семьи, которая надоела… Это как школьники или братья и сестры в семье, которые из чувства протеста говорят между собой на каком-то воляпюке, особом жаргоне, чтобы взрослые их не понимали.

Впрочем, такая метаморфоза чаще всего характерна для неофитов, которые вдруг попали в новую среду, и перед ними, как пропаганда рассказывает, открываются новые пути-дороги, и латыши их вроде бы принимают в свои объятия. Тогда они начинают держать марку, мимикрировать и как бы забывают свою принадлежность к той среде, из которой вышли.

- Тут ведь и многие родители позаботились. Выросло целое поколение нелатышей, окончивших латышские школы. Какие-то молодые люди сумели остаться собой, но многие полностью поменяли идентичность и даже стали стесняться своих семей. Знаю случаи, когда ребенок, отправляя маму на родительское собрание, давал ей указание: «Ты смотри там рот не открывай».

- Да, это правда. Еще бОльшая проблема у детей из смешанных семей, которых заставили выбирать идентичность или выбрали за них сами. Тех, которые ходили в латышскую школу, прессовали со всех сторон - и сверстники, и учителя, да и дома наверняка доставалось. То, что на таком предмете, как история, мозги вправляются в нужную сторону, это понятно. Но в не меньшей степени - на всех предметах культурного дискурса.

Ты никогда не станешь своим

- Вы сказали, что латыши вроде бы принимают их в свои объятия. Так принимают или «вроде бы принимают»?

- Пропускной барьер в титульную среду очень высок. Мало знать латышский язык. В нем ведь еще существует слоговая интонация, которую очень сложно перенять и полностью избавиться от влияния своего языка - дело не только в акценте и построении предложений. Как несколько лет назад Шадурскис заметил, что Ушаков говорит с акцентом. Хотя все понимают, что у мэра прекрасный латышский язык. То есть тебе всегда могут вменить в вину, что язык у тебя не очень-то чистый.

Отсюда стремление стать своим любой ценой. Но для этого нужно полностью отказаться от своей идентичности, потому что она мешает стать совсем своим. Интегрированные русские нередко говорят, что с латышами очень трудно: ты вроде с ними дружишь, вместе занимаешься спортом, выпиваешь - а все равно между вами стеклянная стена. В официальном представлении язык является ключом к латышской нации, маркером «свой - чужой», поэтому ему придается такое громадное значение. Но в реальной жизни наступает момент, когда ты начинаешь осознавать, что этот ключ не подходит, а если подходит, то проворачивается. Потому что будь ты хоть семи пядей во лбу, супер-пупер-полиглотом, все равно тебя классифицируют как русскоязычного. Латышом ты все равно не станешь.

Неслучайно время от времени в нашем обществе возникают дискуссии на эту тему. То говорят о том, что нужно расширить круг лиц, идентифицирующих себя как латышей, но тут же сами себе противоречат, исключая из окончательного варианта закона возможность для нелатышей стать латышами юридически. Даже если дело касается иностранных латышей. Например, во Франции все обладатели французского паспорта считаются французами - и арабы, и китайцы, и латыши. Так вот, французский латыш никогда не сможет получить латвийского гражданства, потому что он француз по национальности.

Несмотря на то, что все говорят, что русские должны выучить язык, потому что это ключ к пониманию нации, на самом деле это неправда. Можно и язык выучить, и всю латышскую литературу перечитать, и даже хорошо пожить в чисто латышской среде, но все равно в восприятии латышей будут оставаться маркеры, которые никогда не дадут стать своими. Если даже сейчас ни французских, ни сибирских латышей за своих не принимают. Так что язык - это только отговорки.

Как одна журналистка заметила, у русских и латышей существуют разные культурные предпочтения, и привела пример: латыши водят своих детей в зоопарк, а русские - в цирк.

Цветовая дифференциация штанов

- А в чем тут особая разница?

- Ну, вот для них это разница. Они придумывают какой-то набор характеристик, которые тебя отличают, и прессуют. Ты не такой, ты не наш. Если ты ходишь на балет в Мариинку, а не в нашу Национальную оперу - то все, ты уже не совсем культурный человек.

В 90-х критерием был язык: знаешь - не знаешь. Сейчас язык уже знают многие, но этого мало. Если почитать программу интеграции от Элерте, то критерий теперь - восприятие как своего латышского культурного пространства. Там очень много критериев, а в конце еще стоит приписка «и т. д. и т. п. ». Среди этих критериев - даже ощущение цвета.

- У якутов существует 50 оттенков белого. А здесь что?

- Определенные сочетания цветов, да. Они могут быть латышскими и нелатышскими. Традиции фольклорного строительства, манера коммуникации… Если посмотреть на официальный дискурс культуры, то очень популярны слова «одинаковое», «общее», «единое» - и очень трудно при этом дается менеджмент индивидуальности. Неслучайно очень развита культура хорового пения. Нужно соответствовать какому-то коллективному представлению о красоте и гармонии. На индивидуальность обрушивается большое давление. Лучше быть как все. Разнообразие воспринимается с трудом. Соизволь соответствовать какому-то одному культурному коду - не разбрасывайся! И язык является одним из критериев создания такой унификации: ты должен говорить только на таком конкретном варианте языка. Хотя потом латыши сами же могут сделать тебе замечание: мол, ты слишком правильно строишь фразы на языке Райниса - значит, ты не латыш.

Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня» 17 октября

Подробнее читайте на vesti.lv ...

133 +