фото показано с : vesti.lv

Так писала поэтесса Ирина Одоевцева, родившаяся в Риге и прожившая здесь почти 20 лет Ирина Одоевцева - сверстница двух знаменитых рижанок: Елены Нюренберг, которая станет женой писателя Михаила Булгакова, и Елизаветы Пиленко, которую мы знаем как святую мать Марию.

С Еленой они одновременно учились в рижской Ломоносовской гимназии. Пересеклись в детстве пути Одоевцевой еще с одним известным рижанином - будущим кинорежиссером Сергеем Эйзенштейном, который был младше ее на три года. Она запомнила на всю жизнь, как в 1904 году Сережа Эйзенштейн пробыл у них в доме целый день. Он, кудрявый малыш, качался на ее обшитой кожей лошадке и увлеченно пересказывал книгу «Принц и нищий».

Имя для поэтессы

В ее книгах воспоминаний «На берегах Невы» и «На берегах Сены» родной город тоже почти не звучит: куда Риге до Петербурга и Парижа! Только в глубокой старости, надиктовывая свою последнюю книгу «На берегах Леты», она вспомнит годы детства, отрочества и юности. «Я была абсолютно безразлична к Риге, - скажет она. - Я любила столицу - Петербург. И только там чувствовала себя по-настоящему дома. Мой отец часто ездил в Петербург выступать в Сенате и иногда брал меня с собой. И там прошли самые блаженные из моих детских дней». Между тем она прожила в Риге почти двадцать лет: ее семья переехала в Петербург, когда началась Первая мировая война.

Ирина Одоевцева, урожденная Ираида Гейнике, - дочь рижского присяжного поверенного Густава Гейнике и Ольги Петровны Одоевцевой, наследницы богатой рижской купеческой семьи, чьи предки покоились на Всехсвятском кладбище. Именно девичью фамилию матери она выбрала для своего литературного псевдонима. Ираида Гейнике звучало как-то по-немецки скучно и тяжеловесно - совсем не подходящее имя для русской поэтессы.

Поскольку родилась Ираида в богатой семье, родители стремились дать ей и ее брату Пьеру, который был старше сестры на два года, хорошее домашнее образование. Нанимали репетиторов не только по немецкому, но и по французскому и английскому языкам. «Латышского языка я не знала, - писала она. - Помню только «лаба рока» - правая рука. Русского и немецкого языков по тем временам в Риге было вполне достаточно. Разбогатевшие латыши старались говорить по-немецки, а многие немцы с латышами нарочно объяснялись по-латышски, чтобы они «не выучили язык господ».

Учили детей музыке и ритмической гимнастике, которую тогда называли «системой Даль-Кроза», в которой Ираида достигла значительных успехов: ее даже обещали повезти на конкурс за границу. Декламировать она тоже любила, а памятью и в глубокой старости обладала феноменальной. Она рассказывала забавный случай: к родителям пришли гости, ее, шестилетнюю, наряжают в белое плиссированное платье и тащат в столовую - поразить гостей «живым словом». Ираиду ставят на буфет, и она читает стихи на французском, английском, русском и немецком. Вдруг одна дама спросила, а не знает ли «деточка» русский стишок «Жил-был у бабушки серенький козлик» или что-нибудь подобное?

Деточка тут же выдала модного тогда Бальмонта: «Хочу быть дерзким, хочу быть смелым, хочу одежду с себя сорвать, хочу упиться душистым телом, хочу тобою обладать». Гости ахнули. Стали допытываться, кто научил ее такому фривольному стиху, но Ираида отказалась отвечать: мол, дала слово не говорить. Гувернантка пригрозила поставить ее в угол, но заступился отец, сказав, что этими методами из ребенка сделают предательницу: данное слово надо держать. Он снял ее с буфета и, посадив к себе на колени, стал угощать пирожными и спрашивать, что бы она хотела получить завтра в подарок. Она попросила маленькую пушистую собачку. На следующий день он принес золотистую болонку с удивительно большими, красивыми глазами. В доме уже был большой сенбернар Джек, и собаки казались Ираиде самыми важными существами в мире, а поскольку болонка явилась как бы наградой за поэзию, девочку с той поры еще больше к ней потянуло.

Влюбленный репетитор

Первое любовное письмо ей пришло на рижский адрес - от репетитора брата. Ираиде - 14. Воздыхатель ее совершенно не интересовал. Но письмо поразило и обрадовало - она почувствовала себя взрослой. Отвечать на письмо и не подумала, но письма стали приходить почти ежедневно. Гувернантка всерьез предупреждала хозяйку, что барышню могут украсть - кавалер дежурил вечерами у подъезда. Вскоре стало известно, что репетитор устроил у себя дома алтарь и на нем чучело Ираиды, которому он поклоняется утром и вечером. К счастью, перестав давать уроки Пьеру, репетитор неожиданно уехал из Риги - изучать в Швейцарии иностранные языки, чтобы быть достойным своей возлюбленной. Все вздохнули с облегчением.

Отец Ираиды мечтал, чтобы дочь стала адвокатом, хотя в России в то время женщин-адвокатов еще не было. Как-то на даче Ираида играла в саду с Пьером и их двоюродным братом Володей. Пьеру привезли из Парижа велосипед, которым он очень гордился. В сад вошел продавец ковров и, увидев велосипед, шутя заявил: «Хорошая игрушка! Возьму-ка для своего сынка». Сделал вид, что забирает велосипед и укладывает в мешок с коврами. Мальчишки растерялись, Пьер готов был заплакать, а маленькая девочка положила руку на руль велосипеда и сказала: «Не имеете права брать - чужое!»

Отец, ставший свидетелем этой сцены, именно тогда и увидел в дочери задатки юриста. Окончив рижскую Ломоносовскую гимназию, Ираида действительно поступила на женские курсы юридического факультета, но проучилась только год. Позже кокетливо говорила, что если б и стала адвокатом, то непременно по уголовным делам. Она вообще была большая кокетка: у нее два имени, три фамилии, несколько рижских адресов, где она «родилась», а уж дней рождения - и вовсе шесть.

Дом на улице Гоголя

Начнем с адресов. С Ириной Одоевцевой связан дом на углу Гоголя и Тургенева. Дом принадлежал ее отцу, поэтому долгое время считалось, что именно в этом доме и родилась будущая поэтесса. Однако рижский бизнесмен Евгений Гомберг, купивший это здание в 2006 году, выяснил, что оно было построено только в 1900 году, спустя пять лет после рождения Ирины Одоевцевой, а согласно домовым книгам, ее отец поселился там лишь в 1930 году, и именно в его квартире дочь с мужем останавливались в 30-е годы, приезжая из Парижа. Огромный дом был доходным - большинство арендаторов носили еврейские фамилии.

В каком доме родилась поэтесса, установить сложно, поскольку местные краеведы обнаружили, что до Первой мировой войны семья Гейнике сменила много адресов: жили на Крепостной № 7 (ныне улица Вальню), потом на Сколас № 11, на Елисаветинской № 18, на Бривибас № 40. Это были более подходящие места для проживания преуспевающего адвоката, чем Московский форштадт, куда Гейнике переехал только на склоне лет.

Дни рождения

В статьях о ней указываются два разных года рождения: 1895-й и 1901-й. Ну, подумаешь, убавила себе шесть лет, скажет читатель! Действительно, такое встречается. Тем более что и в сорок лет она выглядела на тридцать, а в тридцать охранники казино в Монте-Карло не хотели пропускать ее в зал, так как сомневались в ее совершеннолетии. Но Ирина Одоевцева «путала» не только год, но месяц и день рождения! В разных источниках упомянуты 25 июня, 27 июля, 2 и 23 ноября.

Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня Неделя» с 9 декабря

Подробнее читайте на vesti.lv ...

113 +