фото показано с : vesti.lv

Чтобы встретиться с нашим героем, не потребовалось перелезать через забор хорошо охраняемой виллы. У нашего героя нет виллы. Зато есть страничка в Facebook. Мы списались, и уже через час он ждал во дворе арт–пространства «Пушкинская, 10», уникального уголка андеграунда в Петербурге.

Мы шли в его студию.

Помещение метров 15 больше похоже на комнату в коммуналке: старый диван, продавленное кресло, микроволновка, электрический чайник. Личное пространство дополняют стол с компьютером, стеллажи книг, диски и гитары.

Жил бы на Западе, устал бы от денег. Но туда он не стремится. Погостить - да, а насовсем - нет. И деньги его не обременяют. Не потому что без них можно прожить. Просто они - не главное. А что главное для Владимира Рекшана, легенды русского рока, основателя и лидера первой советской рок-группы «Санкт-Петербург»?

Музыкант

- Как так получилось, что мальчик из хорошей ленинградской семьи стал бунтарем?

- Да не был я бунтарем. И хулиганом не был. Хотя, признаюсь, дрались мы тогда часто. Своих мы узнавали по длинным волосам и джинсам. Я еще всегда носил с собой гитару. Не потому, что собирался где-то играть. Мне было в кайф с ней ходить. И вот идешь по темному переулку, а тебе кто-то кричит в след: «Эй, поп!» Почему-то у другой части молодежи длинные волосы ассоциировались с попами. Как тут не подраться? Часто отбивался гитарой. Две точно вдребезги разбил…

А как создавалась группа «Санкт-Петербург», описал в своем романе «Кайф», который многие считают пионером рок-литературы. Впервые он был опубликован в 1988-м и уже выдержал около десяти изданий.

Я принадлежу к первому послевоенному поколению. Мы жили с ощущением полной радости бытия. Все новое было интересно. И мы совершенно не считали, что СССР оторван от мира. Терпеть не могу устоявшиеся выражения «совковая психология» и «совковое мироощущение». Мы были такие же, как молодежь в Европе и Америке. И когда по советскому радио - а представьте, так оно и было - прозвучали песни «Битлз», «простых парней из рабочих окраин Ливерпуля», мы в них влюбились, как и весь мир.

А уж когда появилось кому подражать, все начали покупать гитары фабрики «Аккорд». Толком играть не умели, но мастерили аппаратуру. Кстати, это не вызывало отторжения ни у власти, ни у комсомола. Напротив, в школах и вузах существовали актовые залы, в которых свободно занимались музыкой. И это считалось нормальным досугом молодежи. Кто-то пел народные песни и частушки, а кто-то играл рок.

После школы поступил на истфак Ленинградского университета, а мои друзья учились в художественном училище имени Веры Мухиной. Там нам разрешили репетировать в одном из выставочных залов на фоне копий античных статуй. Собственно, в «мухинке» и возник первый состав группы «Санкт-Петербург».

- Группа «Санкт-Петербург» пользовалась не просто огромной - сумасшедшей популярностью в молодежной среде…

- Мы оказались первыми, кто стал петь рок на русском. Групп, которые подражали тем же битлам, было немало. Но по-настоящему русский рок начался с собственными песнями. И конечно, это не могло не вызвать фурора.

Несколько лет назад вышел диск «1972». На нем запись одного из знаковых концертов. Он проходил осенью 1972 года на химическом факультете Ленинградского университета. В актовый зал набилось огромное количество народа. Из-за ажиотажа нагнали милицию. Пускали только студентов. А послушать нас хотели многие. У колонок на полу сидел Слава Полунин, будущий великий клоун. А будущих легенд рока Гребенщикова и Гуницкого, помню, протаскивали через женский туалет, где милиционеры не дежурили.

Концерт прямо на микрофон бобинного магнитофона записал мой брат. Через много лет эту запись мы нашли, и оказалось, что при помощи современных технологий ее можно «дотянуть». Так создали диск, сегодня культовый и чрезвычайно редкий.

Не были бы мы, были бы другие. Но все равно произошло бы так, как произошло. И рок никуда бы не делся, пришел в СССР. Это я говорю как дипломированный историк, оценивающий ситуацию из сегодняшнего далека.

- О том времени рассказывают как о периоде тайных встреч в кофейнях, разговорах на кухне и гонениях на представителей андеграунда.

- Думаю, многое преувеличено. Во всяком случае, в Ленинграде этого не чувствовалось. В кофейнях мы бы собирались по-любому. А где еще? Дома - в коммуналках и тесных хрущевках? Но там - родители. Тусоваться в городе негде, особенно зимой или в дождь.

В Ленинграде одним из самых популярных мест стало кафе на углу Невского и Владимирского проспекта. Его в народе называли «Сайгон» - тогда шла война во Вьетнаме, и столица американской зоны представлялась весьма пестрым местом. Питерский «Сайгон» был таким же - большой зал с высокими «стоячими» столиками без стульев, поэтому просторно. Берешь кофе у прилавка и тусуйся хоть целый день. И, кстати, кофе там варили классный.

Тогда многие ехали со всей страны не в богатую Москву, а в Ленинград, чтобы реализоваться. Неслучайно здесь появились многие талантливые ребята, которые сегодня стали легендами рока. И, конечно, неслучайно именно в Ленинграде создали первый в СССР рок-клуб. Конечно, у каждого поколения, особенно в музыке, свои кумиры. Но названия групп и имена рок-лидеров до сих пор боготворят: «Аквариум» и Борис Гребенщиков, «Алиса» и Константин Кинчев, «ДДТ» и Юрий Шевчук, «Кино» и Виктор Цой, «Поп-механика» и Сергей Курехин.

- Группа «Санкт-Петербург» в первом составе просуществовала до 1974 года. И потом вы расстались.

- Эти события к музыке никакого отношения не имеют. Я думаю, что к 1974 году наша группа выполнила свое предназначение. И, признаюсь, к этому моменту мне хотелось двигаться дальше. Это, наверное, особенность моего характера. Публика требует песни, которые любит. Но это настоящая пытка из концерта в концерт играть одно и то же. Хотелось свободы. А ее цена - поиск чего-то нового. И я переключился на спорт.

Спортсмен

- Но спорт - не профессия…

- Официально - да. Но в Советском Союзе было немало профессиональных спортсменов, одним из которых оказался и я. Вообще те, кто серьезно занимается спортом, люди особого рода. Они изначально более дисциплинированны и ответственны. К тому же их результаты не подвергаются субъективной оценке. Либо ты хорош - тогда ты чемпион, либо ты никто - тогда ты никому и не нужен.

Я был чемпионом СССР по прыжкам в высоту. Благодаря спорту с детства стал в значительной мере независим. Денег в молодежной сборной, конечно, не платили, но выдавали талоны на питание. Их было много. И я делился с дедушкой и бабушкой. Помню, как гордился, что они берут на них какие-то котлеты и полуфабрикаты.

Меня подвела травма, в какой-то момент понял, что олимпийским чемпионом мне не стать. Но на городском уровне успешно выступал. На каждом предприятии важно было для отчетности держать местную команду. Меня устроили на объединение «Светлана», числился маляром третьего разряда в вычислительном центре. Подразумевалось, я должен ежедневно перекрашивать ЭВМ. На самом деле прыгал в спортзале, выступал на соревнованиях. И не так уж плохо жил.

Но понимал, что прыгать всю жизнь не получится. За плечами - неплохое образование. Но историк из меня так и не вышел. Я решил стать писателем.

Писатель

- Легко ли пишется?

- Гораздо труднее, чем мне казалось поначалу. За плечами уже полтора десятка книг. Но каждый раз, когда сажусь за новую, с ужасом думаю, какая адская работа предстоит впереди.

Моя писательская карьера начиналась с мечты. Денег не было совсем. Устроился кочегаром, чем очень расстроил родителей. Тогда летом поехал с шабашниками. Так и сложилось - летом на стройке, зимой пишу. Кстати, построил семь домов и даже цех в одном из совхозов Калужской области.

А в 1987 году вышел сборник моих рассказов и повестей «Третий закон Ньютона». Меня приняли в Союз писателей, получил огромный по тем временам гонорар - примерно двухлетнюю зарплату хорошо оплачиваемого специалиста. Союз писателей как молодому автору выделил мне квартиру.

Через год вышел роман «Кайф», который считаю самым важным своим достижением на литературном поприще. Сегодня у меня около тридцати книг. В прошлом году вышел сборник рассказов «Ленинградское время», а роман «Ужас и страх» перевели и опубликовали во Франции. И если говорить, кто я сегодня, то, наверное, прежде всего писатель.

- И почему так?

- Не подумайте, что проповедую мистику. Но убежден, что у каждого человека существует некая связь с Космосом. И если он настроится на эту волну, то способен предугадывать некоторые события, какими бы нереальными они ни оказались. Например, в начале 1990-х приехал в Париж, чтобы написать детективный роман. Позже он вышел под названием «Смерть в Париже». Так вот одним из участников действия стал Ален Делон. И я написал, что он отправился в Сибирь и встретился с неким русским генералом. Тогда это казалось совершенной фантастикой. Но Ален Делон через несколько лет действительно приезжал в Сибирь и встречался с генералом Лебедем…

Верю в возможности человека. Просто наше сознание затуманивают разные внешние факторы. Бытовая суета дает фон, создает «глушилку», которая не позволяет увидеть очевидное. От этих факторов лучше отрешиться. Я, например, отказался от многих вредных привычек. Уже двадцать лет не употребляю алкоголь - ни капли. И бросил пить, чтобы сознание было всегда чистым.

Вообще, представляете, если бы в России все перестали пить? Такая форма диссидентства. Утопия, конечно, но что произошло бы в стране? Какая паника возникла бы во власти. Ведь продажа алкоголя - один из существенных источников пополнения бюджета… Над этой темой стоит поразмыслить, может, родится сюжет для романа.

- Ваши родители познакомились в Ленинграде. Но у вас есть латышские корни.

- Да, мои предки выходцы из Латгалии. Социал-демократы. Волна революции их занесла в тогдашний Петроград. Так появилась российская ветвь. С возрастом начал разыскивать родственников. Сразу трех Рекшанов обнаружил в Америке. Их предки эмигрировали в канун Первой мировой войны.

Бережно храню мой детский портрет, который написала тетя моей мамы - Александра Бельцова-Суте, которая училась а Париже, была знакома со многими художниками периода модерна, а потом большую часть жизни прожила в Риге, где и прославилась. Все это наглядно показывает, как пересекаются жизненные пути разных людей. Даже в нашей семье - Петербург, Рига, Париж, Америка…

И снова спортсмен

- Вы недавно стали призером чемпионата Европы среди сениоров, то есть спортсменов, которым «за…». Что это для вас - еще один путь к самореализации?

- Безусловно, я же спортсмен. И смело могу говорить, что не в прошлом.

Продолжаю тренироваться несколько раз в неделю на Зимнем стадионе - это в центре Петербурга. Конечно, мои достижения сейчас не такие, как в период чемпионства. Но по условиям соревнований сениоров при подсчете результатов учитывается специальная таблица поправок. Так вот, если применять эти коэффициенты, имею вполне достойные результаты. А медали, завоеванные на соревнованиях, - лишнее тому подтверждение.

Спорт для тех, кому «за…» весьма популярен в развитых странах. Нередко можно видеть на соревнованиях и девяностолетних, и столетних спортсменов. Стометровку они бегают не так резво. Но согласитесь, тут это не главное.

А главное - ощущение. Я, например, рад, что мне уже 65 лет. Мои показатели скромные для 18-летних, а в нашей возрастной категории - почти мировой рекорд.

Кстати, сейчас мой основной соперник - Валдис Цела - экскаваторщик из Латвии. Здоровый и очень хороший парень. На недавнем турнире в Валмиере я ему проиграл и стал вторым. Потом он подошел ко мне и отдал медаль. «Ты был все-таки лучше», - сказал он.

И снова музыкант

- Группа «Санкт-Петербург» несколько раз распадалась, но возрождалась вновь и продолжает выступать.

-У каждого поколения свои кумиры. Но наше время еще не закончилось. И лучшее доказательство тому - полные залы во время наших выступлений.

Сейчас приближается 50-летие моей творческой деятельности. Мы решили записать новый альбом «Небо на всех». Люблю эксперименты и решил выпустить диск через краудфандинг. Что это такое? Это способ финансирования проекта за счет подписчиков - людей, которые присылают деньги через интернет.

- Рискованная идея…

- Конечно! Но краудфандинг - отличный способ увидеть, насколько востребовано твое творчество. Сегодня я спокоен, альбом выйдет, денег достаточно.

Кроме того, меня увлекает идея создать музей «Реалии русского рока». У меня собралась богатейшая коллекция редчайших экспонатов. Мы уже устраивали выставки и в Петербурге, и в городах России, и за рубежом. Теперь мы нашли помещение, готовим открытие.

Уверен, что музей станет очень популярным и востребованным. Ну а я буду проводить экскурсии. И будьте уверены, если кому из мальчишек захочется прикоснуться к гитаре легендарного музыканта, он даже сможет на ней сыграть.

И это классно!

Анатолий АГРАФЕНИН,

писатель,

Санкт-Петербург - Рига,

специально для газеты «Вести Сегодня»

Подробнее читайте на vesti.lv ...

118 +