фото показано с : vesti.lv

Два дня у нас гостил Государственный академический театр им. Евг. Вахтангова. Дважды в одну реку Два дня на сцене Дайлес давали один и тот же спектакль - «Улыбнись нам, Господи», но с разными составами, одинаково звездными.

Четыре любимых миллионами народных артиста России - Сергей Маковецкий, Евгений Князев, Владимир Симонов и Алексей Гуськов - играли в разных составах, а два других народных - Виктор Сухоруков и Юлия Рутберг - оставались величинами постоянными в обоих. Мне довелось увидеть постановку с Маковецким, Князевым и Сухоруковым.

Худрук театра Римас Туминас уже не впервые поражает нас своим необычным, но всегда в рамках настоящего искусства и высочайшего вкуса, режиссерским видением. Рижанам памятны его «Евгений Онегин», «Дядя Ваня». А «Улыбнись нам, Господи» создан по двум романам его бывшего соотечественника, ныне живущего в Израиле, Григория Кановича - одноименному со спектаклем и «Козленок за два гроша».

Римас прежде ставил на этой литературной основе в Вильнюсе, но с уходом одного из главных героев спектакль сняли. И вот два года назад он повторил опыт, но уже в Москве и с очень именитыми исполнителями.

Зная это, ожидал чуда, и оно закономерно пришло. Спектакль - о судьбе литовских евреев, вернее, на этой основе - вселенский, библейский разговор о жизни, ее ценностях, отцах и детях, достойном бытии и достойном уходе, философская притча. Каждый персонаж метафоричен и символичен и при этом очень живой, колоритный, «вкусный» и настоящий!

Ведро слез, мешок улыбок

У каменотеса Эфраима Дудака (Маковецкий) четверо детей и так разбежались-разъехались из местечка Мишкине, а тут новая беда: сын Гирш стрелял в генерал-губернатора Вильно! Что с ним, как - отец решает ехать в столицу, чтобы разузнать. А поскольку кобыла есть только у его друга, водовоза Шмуле-Сендера Лазарека (Князев), они отправляются вместе. С ними увязывается прежде богатый бакалейщик, а ныне нищий погорелец Авнер Розенталь (Сухоруков).

Нужно видеть, как ведет роль Маковецкий! Простой человек, каменотес, он степенный и внутренне собранный, несмотря на то что похоронил трех жен и растерял четверых детей. К Дудаку чувствуешь невольное уважение, к его печали пополам с неотразимым юмором - без улыбки на лице, но «со значением».

Уезжая, он простился с могилами жен, а потом с… мышами и пауками: «Прощайте, мыши, я знал еще ваших прадедушек. Оставлю вам на прокорм немного хлеба и зерна…», «Прощайте, пауки… вы оставили на моих щеках свои паутинки…». И все это не просто так. Ведь подтекст этих горько-ироничных монологов в том, что человек оставляет свой дом, скорее всего, НАВСЕГДА. Дом, где с детства слышал возню мышей за печкой и с досадой обрывал, а может, наоборот, оберегал паутину. Где тетешкал детей и любил своих половин.

Горе он испытывает и оттого, что не понимает, как можно стрелять в человека, что сделал недавно его сын: «Что стряслось на свете? Когда я как-то малышом прихлопнул двух мух, так бабушка отодрала меня ремнем до красноты: не убивай никого, мол. То мухи, а тут - человек…». Эфраим доит напоследок козу (Юлия Рутберг) - удивительно, как решено на сцене это движение: взявшись за руки, они раскачивают ими вверх-вниз, а потом хозяин разливает молоко по чашкам со словами «Пейте, дети».

Конечно, ведь это такая его подружка - коза, она и прощаться с ним не хочет (он отдает ее местному ребе) и защищает путешественников, являясь им на многотрудном пути в виде ангела-хранителя. Она и подруга Эфраима, и воспоминания о его любви - на что намекает одна дамская туфля на ее ножке (на другой белая тапочка, «лапка»). Роль без слов, но очень выразительная, выписанная, теплый белый стежок на темной ткани.

Дорога жизни (смерти)

Притом что Эфраим - обобщающий, библейский образ, в нем много еврейского колорита.

Насчет жанра философской притчи Маковецкий был довольно категоричен:

- Давайте мы будем не с философской точки зрения об этом рассуждать, а с обыкновенной человеческой. Это достаточно интересная история трех очень взрослых людей, которые выехали на дорогу, чтобы спасать своих детей, и в результате неизвестно, приедут они куда-нибудь или нет. Такая вечная дорога, вечное странствие. За эту дорогу мы узнаем о каждом персонаже, их боли, их желаниях. Это дорога жизни и дорога смерти. Вот и все.

И невероятно интересно, думаю, всем нам было озвучивать эту прекрасную литературу Кановича. Я не зря говорю «озвучивать», потому что это не пьеса, не драматургия. Конечно же, в наших персонажах много удивительных мыслей, которые мы транслируем, а публика иной раз забывает нам ответить. Вот она взяла эту мысль, сидит и смакует: «Ах, как правильно сказано! Ах, так я никогда не думал…». Скорее, это публика все время находится в каких-то своих философских проблемах.

Наша же проблема в том, чтобы сделать этих трех литературных персонажей живыми, понятными и человечными. Нам было интересно это находить. Потому что играть литературу сложно. Озвучивать литературную мысль Кановича сложно. «Как безжалостно стреляют в нас наши дети!» - согласитесь, люди так в жизни не говорят. Это так хорошо пишется на бумаге. Живой человек или персонаж скажет по-другому.

Итак, три друга поехали. Повозка являла собой умопомрачительное зрелище: нагромождение чемоданов, мебели и домашней утвари, а где должна стоять кобыла - портрет какой-то дамы в овальной рамке.

Как при внешней статике изобразить динамику дороги? Здесь во многом помогает и характерная музыка, которую сотворил известный композитор, единомышленник Туминаса Фаустас Латенас, и то, что хозяин лошади Шмуле-Сендер все время, поднимаясь над грудой домашних вещей, широким жестом бросает из корзины корм своей скотинке - значит, едем! - и то, что наши герои встречают попутчиков и с ними случаются всякие приключения, вплоть до «сведения» лошади конокрадом Йоселе-цыганом. Но главное - вот эта динамика в каждом из персонажей.

«Все едем за детьми…»

Недалеким, но очень добрым малым предстает водовоз в исполнении интеллигентнейшего и представительного Евгения Князева, ректора Театрального института им. Щукина. По жизни они, казалось бы, антиподы.

Но немного боязливый и неуклюжий, нелепо одетый, подкаблучник жены Фейги Лазарек готов пожертвовать собой ради товарищей. Он не потерял детской привычки всему удивляться и всему верить. Точно так же он верит (а может, так оно и есть), что его сын Перл в Америке добился успеха, что ездит не на лошади, как отец, а на автомобиле…

- Жанр спектакля обозначен как притча, а притча - это и есть философский взгляд на любое явление жизни, - рассуждает Евгений Владимирович. - «Куда бы мы ни шли и ни ехали, мы идем и едем за нашими детьми, а дети идут и едут от нас все дальше и дальше, и никогда нам их не догнать» - вот это такая философия, с которой каждый человек сталкивается в своей жизни. Как бы мы ни хотели сделать для своих детей больше, их жизнь началась и они уезжают от нас вперед, все дальше и дальше.

Нужно возвращение к жизни, потому что всегда возникает философский вопрос: зачем мы живем? Что такое наша жизнь? Вопросы поставлены, но ответить на них до конца невозможно. Потому что в этом и есть жизнь.

Дерево Авнер

Образ, который то ровно горит ярким, сильным светом, то вообще вспыхивает пожаром, - лавочник-погорелец Авнер Розенталь. Виктор Сухоруков строит эту роль виртуозно, сочно, с такой умопомрачительной пластикой, что голова кругом! Он каждую минуту приковывает внимание к себе. Дудак говорит о нем: «Когда был бакалейщиком, смотрел на всех волком, а когда обнищал, стал человеком…»

Именно эту ломку, переоценку ценностей играет актер. Она дошла до того, что он уже не желает жить в мире людей, а хочет превратиться в… дерево. «А если тебя срубят?» - иронично интересуются Дудак и Лазарек. «Останутся побеги, и от них пойдет новая жизнь…» - отвечает их товарищ.

Он и сожалеет, и вспоминает, и ерничает, и вновь воображает себя богачом, и очень мучается от бесцельно прошедшей жизни - поставил на лавку все, а она сгорела! И уже ничего не поправишь, заново не проживаешь. Эти муки ощущаются зрителем просто физически. Поэтому как избавление представляется его смерть в дороге. Эпизод сценически решен очень интересно: Авнер яростно отдирает доски от какой-то двери или стены, створки открываются, и оттуда на чуть затемненное пространство сцены хлынул направленный яркий свет…

Сухоруков получил за лучшую мужскую роль в этом спектакле два приза: от «Московского комсомольца» и на фестивале «Черешневый лес».

«Жизнь нестерильна»

- Прошлое и будущее - как вдох и выдох, - размышляет актер. - А что между ними? Ничего. Настоящее - это и есть промежуток между прошлым и будущим. Прошлое - уже все съедено, все сожжено, и удивительным образом - будущее, которое еще не осуществилось, не нарисовалось, но оно обязательно будет впереди. На этом строится жизнь, на этом строится и мой образ Авнера Розенталя. Когда-то он был благополучным, богатым, суровым, жестоким, циничным. И вдруг - погорелец, безумный, ни с чем, человек на пепелище своего прошлого. Как интересно сыграть человека, когда один и другой в нем встречаются. Думаю, что вот об этом история. Каждый из нас и боится этой встречи, и жаждет, и она нужна. Это трудно. Мы боимся, у нас страх: что будет высекаться из этих воспоминаний?

У каждого же есть свои секреты, свои скелеты в шкафу, свои темные места, темные углы жизни. И, конечно, мы, вспоминая, обязательно сталкиваемся с этой темнотой - каждый из нас. И почему-то нас от этого коробит, хотя это в прошлом. А почему коробит? Почему мучает? Мы не хотим это материализовать, потому что не знаем, как это аукнется в будущем. Не в сегодняшнем дне, а в будущем.

Не зря мой герой говорит: «Не люблю, когда говорят «уже утро», надо говорить «еще утро». В этом есть надежда!

Римас Туминас сказал: «Никаких местечковых говоров, никаких диалектов - только тема, идея, только смысл. Шествие по жизни существует у каждой нации, трагедии в жизни происходят у каждого. Только одни это переживают сильно, другие тихо. И всех нас роднит - всех до единого! - смерть. Как ни странно. Тема путешествий, тема поиска истины, тема встречи с чем-то родным, потерянным, возвращение утраченного - мы же всегда с этим живем, просто не замечаем. Как хочется, чтобы у нас все было хорошо, нормально, чтобы все и всегда было рядом, поменьше бы забот, хлопот - но так не бывает. Это называется аптека, стерильное помещение. Жизнь человеческая глубоко нестерильна».

Провидцы и «дезинфекторы»

Несомненная удача спектакля - образ нищего-юродивого Хлойне-Генеха, подсаживающегося на повозку в дороге, в исполнении Виктора Добронравова, которого мы видели в роли молодого Евгения Онегина. Пластика, юмор, мимика, выразительность - все на высоте. Какие «юродивые» рожи он корчит! Но этот персонаж тоже не простой, а мистический - это провидец, прикидывающийся дурачком.

- Режиссура Римаса Владимировича очень строгая, очень застроенная, и этому рисунку нужно соответствовать, - замечает актер. - Наша задача - внутри заполнять его собой.

Интересен и еще один герой, подсаживающийся на телегу, - «Палестинец» молодого актера Павла Попова. Он отрывается от своего благополучного литовского гнезда и собирается на Ближний Восток, чтобы построить новый мир для евреев. Это тоже символ, человек из будущего.

Оба действия декорации не меняются, и слева все те же ворота, напоминающие Иерусалимские…

Но все рушится, когда приходят некие «дезинфекторы» в серой полувоенной форме. Они поливают путешественников жидкостью из висящих за спиной баллонов. И вверху, как символ уничтожения народа, появляется увеличенное «многолюдное» фото в обрамлении как будто декора синагоги, а когда оно поворачивается, на другой стороне видны прикрепленными туфелька, мужской сапог и детская босоножка образца 1930-1940-х - такими наполнена целая комната в Бухенвальде…

- Терпеть не могу слова «глобализм», потому что он нас всех и подушит! - делился своими размышлениями Виктор Сухоруков. - Потому что под этой маркой мы утрачиваем личностное, индивидуальное, кровь свою родную - ведь она у каждого своя.

Как сказать, чтобы не обидеть? Вот объединили всех в Евросоюз, и утрачивается что-то очень свое - цвет глаз, отпечатки пальцев, территория, звук, рубашка, костюм, еда. ЕС - это картонная посуда, чипсы, гамбургеры, что-то такое общее, стандартное. Но ведь у каждого из нас есть что-то такое очень СВОЕ - нарядное, красивое, душевное. И совесть у каждого своя.

Спасибо за чудо!

Директор театра Кирилл Крок, который старался не выделяться на фоне своих знаменитых подопечных, говорил, что «мы очень рады быть в Риге, и особенно в юбилейный год компании ART-Forte. Компания всегда обращается с людьми театра с большим тактом…

- Спасибо спонсорам, спасибо посольству России, взявшему организацию гастролей во многом на себя. Хочу поблагодарить актеров, показавших на сцене многотрудный спектакль, который заставляет сопереживать, мыслить. И всех, кто готовил на сцене этого прекрасного театра Дайлес наши декорации, чтобы спектакль прошел так, как это видят зрители в Москве.

- Дорогие мои земляки, - сказал на междусобойчике, обращаясь к актерам, посол России Александр Вешняков, - я с удовольствием послушал отзывы зрителей, кто как сопереживал вашим героям: у всех искреннее чувство благодарности.

Блистательный, чудный Театр им. Вахтангова, надеюсь, еще много раз приедет сюда со своими замечательными спектаклями, которые заставляют думать, переживать, чувствовать, погружаться в атмосферу высочайшего искусства, которое вы несете. Спасибо вам. А мы, посольство, всегда будем вам здесь помогать.

Наталья ЛЕБЕДЕВА

Подробнее читайте на vesti.lv ...

123 +