фото показано с : vesti.lv

Квартира латыша Ивана Озолина стала последней земной остановкой Льва Николаевича ТолстогоПути господни неисповедимы. И рижский мещанин, латыш Иван Озолин, служивший в начале ХХ века в российской глубинке начальником станции Астапово, не мог даже вообразить себе, каким замысловатым рисунком переплетется его судьба с судьбой великого русского писателя.

Но так случилось, что последнюю неделю своей жизни Лев Толстой провел в доме Ивана Ивановича…

Как все это произошло, кто такой Иван Озолин и как сложилась его посттолстовская жизнь, увлекательно описано в новой книге известного латвийского журналиста Ксении Загоровской «Начальник последней станции». Это далеко не первая книга Ксении и, будем надеяться, не последняя. Работала она над ней почти пять лет, которые были наполнены скрупулезными, поистине научными изысканиями, поездками в Россию, поисками людей, так или иначе соприкоснувшихся с той давней историей. Материал собирался буквально по крупицам и нанизывался на идею книги. О влиянии масштабной личности на личность меньшего калибра, и - обязательно - наоборот. Неудивительно, что «Начальник…» читается на одном дыхании.

Неслучайная случайность

- Началось все случайно, - рассказывает Ксения Загоровская. - Знакомый антиквар сообщил, что в Риге появилась картина Левитана «Поезд в пути». Полотно хранилось в семье известного латышского искусствоведа и пианиста Видвуда Эглитиса. Но самое интересное: в семье уверены, что картина была куплена у родственницы Ивана Озолина! Фамилию ее никто не помнил, но я надеялась, что после статьи в газете «Час» какая-нибудь ниточка да отыщется.

Так и произошло. На публикацию откликнулся доктор филологии Янис Залитис, который в 80-е годы прошлого века защитил диссертацию о запрещенных произведениях писателя. Оказалось, что он знает об Иване Озолине больше, чем кто-либо другой, но уверен, что необходимо узнать о нем больше и написать книгу. «Если сейчас этого не сделать, то потом о нем уже никто никогда не напишет», - с горечью сказал Янис Залитис. И так мне стало обидно за скромного начальника станции, затерявшегося в тени великого писателя, что я стала планировать поездку по местам Озолина.

Биографию начальника станции я собирала по кусочкам - по архивным документам, воспоминаниям современников, рассказам сотрудников музея Л. Н. Толстого - на Пречистенке, в Астапове, и мозаика далекой жизни постепенно складывалась в отчетливую картину.

Рижский мещанин

…Иван Иоганн Александр Яков Озолин родился 1 января 1873 года в Витебске. Был приписан к Риге, Лифляндской губернии, и всю жизнь оставался рижским мещанином. По паспорту - латыш. Говорил на трех языках: русском, латышском и немецком. Его отец тоже работал на железной дороге, был осмотрщиком вагонов, рано умер, и в 16 лет Иван поступил чернорабочим на Рижско-Орловскую железную дорогу. Потом он вместе с матерью оказался в Саратове, где окончил железнодорожное училище и техникум.

В Саратове Иван Иванович познакомился с будущей женой, Анной Филипповной Асмус, поволжской немкой. За 10 лет он прошел путь от рабочего до начальника станции. Его биография была типична для того времени, когда Российская империя переживала промышленный подъем. Строились железные дороги, и нужны были новые кадры.

Неблагонадёжный пациент

Промозглой осенью 1910 года на станции Астапово, который в ту пору был крупным железнодорожным узлом, остановился поезд. Вышедший из вагона врач обратился к начальнику станции с просьбой срочно найти место для тяжелобольного писателя Льва Николаевича Толстого: передвигаться дальше в таком состоянии он не мог. Иван Озолин без раздумий предоставил часть своей служебной квартиры. Надо заметить, что это решение потребовало от госчиновника средней руки большого гражданского мужества. Ведь великий старец в то время воспринимался самодержавием не иначе как оппозиционер.

В своей книге Ксения Загоровская пишет, что в 1921 году Публичная библиотека СССР им. Ленина выпустила сборник «Смерть Толстого. Астаповские телеграммы», который содержит 1081 телеграмму, полученную или отправленную с последней для Толстого станции. Эта небольшая книжечка сегодня - настоящий раритет, и читается как детектив.

Среди прочих упоминается и принятая астаповским телеграфом грозная шифровка от генерал-майора жандармерии Львова: «Кем разрешено Льву Толстому пребывание в Астапово, в станционном здании, не предназначенном для помещения больных? Губернатор признает необходимым принять меры отправления в лечебное заведение или к постоянному месту жительства». Вскоре и сам Львов тайно приехал на станцию, чтобы лично наблюдать за неблагонадежным пациентом. Позже жандармы попросят прислать на станцию отряды полицейской стражи, а также ружья и патроны - на случай возможных антиправительственных выступлений, которые, по их мнению, могли возникнуть на похоронах Толстого.

Биограф писателя Георгий Поляков уверен, что Озолин, приютив в своей квартире Льва Толстого, «рисковал своим служебным положением, достигнутым за 20 лет, скромным материальным благополучием, подвергался угрозам немилости со стороны начальства и угрозам расправ со стороны отдельных черносотенцев».

«Отношение И. И. Озолина к событиям в Астапово было не только проявлением человеческого сочувствия и содействия. Он протянул руку помощи писателю, которого преследовали синод, жандармерия и цензура, врагу самодержавия, тем самым совершив политический шаг», - согласен с Поляковым и латвийский ученый Янис Залитис.

«Таким людям трудно жить»

«Как только у Озолина выдавалась свободная минута, он прибегал к постели Толстого, предлагал свои услуги и, горячо интересуясь всем, касавшимся Льва Николаевича, переживал все это с необыкновенно острой мучительной чувствительностью. Нередко он начинал плакать, но сдерживал себя. Когда же Льву Николаевичу делалось хуже, он с отчаянием говорил: «Нет, это я не могу допустить, чтобы у меня в доме умер Лев Толстой». Ночевал в углу на полу и - бедняжка - часами не мог сомкнуть глаз, прислушиваясь к стонам Льва Николаевича», - вспоминает друг Льва Толстого Петр Сергеенко. Он сравнивает Озолина с героем романа Толстого «Воскресение» Неверовым: он «был не то что тонкокожий - он точно весь был ободранный, все нервы наружу… и отзывался на все с болезненной, доведенной до высшего напряжения чувствительностью… Таким людям трудно жить. Они долго не выдерживают». Слова Сергеенко оказались пророческими.

…Когда стало известно, что 82-летний Толстой находится на станции и тяжело болен, в Астапово устремились журналисты крупнейших российских изданий. Ивану Озолину пришлось быть и своего рода пресс-секретарем. Деликатный латыш успешно справился и с этой задачей. Можно только представить, чего это все ему стоило.

Очень скоро после смерти своего гостя, в мае 1911 года, Иван Озолин перенес инсульт и больше уже не поправился. 15 января 1913 года его не стало. Анна Филипповна сообщила горестную весть родственникам Толстого. При их участии на могиле Озолина был установлен черный надгробный памятник. Ни могила, ни кладбище не сохранились.

После всего

36-летняя Анна Филипповна осталась с шестерыми детьми - от трех до 14 лет. Озолины еле сводили концы с концами. Добрые люди собирали пожертвования для вдовы и сирот.

При содействии сына Толстого, Сергея Львовича, знакомого с Озолиным по Астапову, детей Ивана Ивановича - Эльвиру и Валерию - приняли в московскую гимназию, где они учились бесплатно. Потом началась Первая мировая война, революция, Гражданская…

Эльвира умерла от тифа в 17 лет, Лев - в 16. Старший сын Евгений был репрессирован в 1937-м. Валерия жила в Саратове, была замужем, имела детей и внуков. Елена стала врачом. Когда немцы подошли к Саратову, Анну Филипповну выслали в Сибирь. Елена поехала с нею. Выйдя на пенсию, она вернулась в Саратов. В 1982 году Елена приезжала в Астапово, в дом своего детства.

Сын Озолина, Артур, дожил до ста лет и стал настоящей знаменитостью. Он изучал движение средневекового чешского проповедника Яна Гуса, перед которым преклонялся Лев Толстой. Всю жизнь проработал в Саратовском госуниверситете и вырастил целую плеяду учеников.

Ничего не трогать!

Сразу же после смерти писателя начальник станции Астапово распорядился ничего не трогать в комнате, где жил Лев Толстой. Так Озолин положил начало мемориальному музею и стал первым его экскурсоводом. Он же велел установить на станции мемориальную доску.

Несколько десятилетий начальники железнодорожной станции становились и своего рода заведующими музеем. Только после окончания Великой Отечественной войны здесь создали «настоящий» музей. А потом и культурно-образовательный комплекс.

- Одну из комнат в музее Толстого в Астапове можно по праву назвать комнатой Озолиных, - говорит Ксения Загоровская. - На стенах и стендах - фотографии начальника станции и его близких, документы из семейного архива. И здесь на стенде - моя книга о нем. Есть она и в Латвийской Национальной библиотеке, Рижской городской центральной библиотеке, в музее Толстого - в Москве и Астапове, в Саратовском университете. Скоро книгу обещают перевести на латышский язык.

Цитаты

«Какая поразительная судьба!. . вы спокойно живете в своем доме, в кругу семьи, заняты своим делом, не готовитесь ни к каким особенным событиям, и вдруг в один прекрасный день к вам ни с того ни с сего входит Лев Толстой, с палкой, в армяке… ложится на вашу кровать и через несколько дней умирает на ней. Есть от чего сбиться с пути и застрелиться».

Юрий Олеша.

«Какое сочетание случайностей этого простого милого человека, начальника железнодорожной станции, сделало историческим лицом, имени которого забыть не хочется! Он отныне будет памятен всему миру, как хотя бы тот бедный рыбак, в лодке которого когда-то Юлий Цезарь хотел переехать через Адриатическое море».

Валерий Брюсов.

«На свете есть много людей, кроме Льва Толстого, а вы смотрите только на одного Льва…»

Последние слова Льва Николаевича Толстого.

Элина ЧУЯНОВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

116 +