фото показано с : vesti.lv

Художники при социализме: поверх барьеров «Чужой среди нас» - дискуссия под таким интригующим названием состоялась в Центре современного искусства на улице Алберта. «В центре исследований - период оккупации в истории культуры Латвии», - обещал анонс.

Надо идти!

Идеология фарфора

Бывают странные сближенья… Вот, к примеру, взять предметы искусства, имеющиеся дома у каждого.

Историк культуры, хранительница Музея фарфора Илиана Вейнберга рассказала, как в Риге два года работала грузинская художница Мери Джалагания. Изготовила очень симпатичный графинчик в виде рыбы. И так он понравился рижанам, что после ее отбытия на родину у нас продолжили его тиражировать - так, что прослышавшая про то грузинка в ярости затребовала авторские… Пришлось заплатить!

Хачатур Искандарян, «Полевая кухня», Павел Веселов, «Жираф», - эти веселенькие фигурки тоже сделаны на Рижской фарфоровой фабрике во время «оттепели». И эти бюстики классиков русской литературы, вылепленные заботливыми еврейскими руками:

- Элмар Ривош - фантастический художник. Работал на Кузнецовской фабрике, учился в Париже. Он один из тех, кто прошел Рижское гетто и выжил. Его жизнь оборвалась в 1957 году.

А кто бы мог сказать, что знаменитые «таутумейты», которыми ныне завалены все салоны антиквариата, воплощены в Риге по эскизу комсомолки, воевавшей в Красной армии? Фигурки с Праздников песни Лея Новоженец ваяла до той поры, пока не уехала в Израиль.

Тарелки с рисунками на рижской «Фарфорке» Левон Агаджанян начал создавать с 50-х. «Он был автором форм. Очень большое количество сервизов, продававшихся как товары широкого потребления, принадлежит Агаджаняну».

- Фарфор нес большую пропагандистскую нагрузку - изготавливались мемориальные тарелки, призовые вазы, - рассказывает Илиана.

Но, конечно, по большей части трудились для масс. «Оптимизация» дошла до фаянсового потока, который, впрочем, в 70-е сочли непрестижным для Риги и перебросили в другие города. У нас же Римма Панцеховская, Таисия Полукевич делали, опять же, малую пластику - лошадок, танцующих девочек. Сервиз «Диана» изготовлен по дизайну сибирячки Антонины Пашкевич, работающей до сих пор. «Это только часть нелатышей, работавших на Рижском фарфоровом заводе», - говорит Вейнберга. Она против вульгаризированного подхода - делить художников на «независимых» и «фабричных». Ибо при тех же комбинатах «Максла» создавалось вполне актуальное искусство.

- Если говорить о национализме и интернационализме в СССР, то это огромная тема для советологов. Оба лежали в основе Советского Союза, - считает Илиана Вейнберга. В стране менялось несколько периодов - от русификации при Сталине до национал-коммунизма при Хрущеве. «В рамках 70-х годов определилась разница между официальной Москвой и локальной культурой, в том числе андерграундом. И во время гласности и перестройки выяснилось, что местное может предложить больше, чем советский проект».

Латвия после Второй мировой стала полигоном для обучения кадров художественных промыслов всего СССР благодаря имевшейся у нас традиции и культуре производства. Существовали даже региональные квоты - от художников до подсобных рабочих в том же фарфоровом деле. В свою очередь латышские мастера повышали квалификацию в остальных 14 республиках.

Внутренние эмигранты Страны Советов

Ирена Бужинска, эксперт Латвийского художественного музея, начала с того, что сегодня о временах ЛССР рассказывают примерно в той же тональности, как при последней - об эпохе Улманиса.

- В рамках социалистического реализма здесь оформилась национальная школа, - сказала госпожа Бужинска, продемонстрировав при этом картину Мариса Кажоциньша, представляющую собой стилизованный флаг Латвийской ССР, только без серпа и молота.

Слайды непокорной макслы продолжила картина Инесе Зиемеле «Игра иллюзий» - сюрреалистическое кружение фей вокруг молодого человека хипповой наружности. А создано, на секундочку, в 1975 году. Через 10 лет большой шум наделал ее же «Автопортрет в детстве» - девочка с бантиками на фоне взрывов и пожаров.

- Сформировалась группа неформалов, - рассказала про живопись эпохи «развитого социализма» Илиана Вейнберга. - Шло соревнование в технологиях. Оценки давало жюри конкурса Rudens.

В 1973 году Владимир Глушенков писал группы обнаженных женщин в духе барокко. Анатолий Жебелис в 1982 году в технике темперы создал «Религиозные композиции», выставив их в художественном салоне. Еще один талант андерграунда, Владимир Павлов, получил диплом на курсах дизайна, был оформителем… хозяйственных магазинов. «В его картинах чувствуется что-то от сюрреализма», - говорит И. Вейнберга. Был и оп-арт, оптическое искусство. Рига уделила ему зальчик клуба кинолюбителей на «штирлицевской» Яуниела, затем он был принят в Союз художников и продолжает писать картины до сих пор. К оп-арту относится и работа Геннадия Суханова.

- Он приехал в Ригу с наивной мечтой, что он будет здесь принят со своими акварелями. Но завоевал признание красочными литографиями. Обрабатывал камень, делал с ним всякие невозможные трюки.

Подумать только - вроде серая «Мандала» Суханова (1978). А здесь сорок цветов! Фантастика стала темой и азербайджанца Рашида Алекперова, прибывшего в Латвию с обостренным чувством восточной эстетики. Украинец Виктор Карнаух учился у гранда Индулиса Зариньша. А в 1987 году в ДК железнодорожников прошел «Арт-контакт» с художниками из Ленинграда. Прибыли уже знаменитые митьки, «новые дикие» Тимура Новикова. Затем в ДК ВЭФ и «Ригас модес» прошли еще две «манифестации русских неформалов». Теперь их картины демонстрируются в Третьяковке!

Николай КАБАНОВ.

Фото: Фольклорные фигурки Леи Новоженец.

Владимир Глушенков, «Тереза. Осень», 1980 г.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

143 +