фото показано с : vesti.lv

Доктор экономики и предприниматель Илгарт Зейбертс уже хорошо знаком нашим читателям. Его взгляд на будущее страны, включая ситуацию с пенсиями, закрытием маленьких школ и больниц, неминуемой оптимизацией мелких самоуправлений, «Вести Сегодня» публиковали в конце прошлого года.

Многие прогнозы уже сбываются. А сегодня Илгарт рассказывает историю своей семьи. Уточним: это один из тех редких случаев, когда наш современник так детально знает биографию своих предков.

Если вкратце, то дед Зейбертса в свое время был латышским стрелком, до Второй мировой войны работал на железной дороге в Курземе, участвовал в профсоюзном движении. А в августе 41-го, во время нацистской оккупации, группу профсоюзных активистов, в числе которой был и Фрицис Зейбертс, расстреляли. Причем расстреляли свои же, местные - добровольные помощники фашистов. Уже после войны судьба неожиданно свела отца Зейбертса с одним из убийц деда…

Героический дедушка

- Мой дедушка, Фрицис Эрнестович Зейбертс, родился 18 октября 1898 г. в Стенде, а убит был 6 августа 1941 г. под Талси, на стрельбище айзсаргов, - рассказывает Илгарт. - До начала Первой мировой войны он работал на железной дороге Российской империи, на линии Рига - Виндава, помощником слесаря паровозов в депо Стенде. Во время Первой мировой войны, когда линия фронта начала приближаться к Курземе, вместе с другими беженцами эвакуировался в Ригу и начал работать на заводе «Руссо-Балт», где ремонтировал бронеавтомобили для фронта.

Когда в 1915-м формировались добровольческие латышские стрелковые полки, будучи еще несовершеннолетним, исправил дату рождения с 1898 на 1893 год и записался в полк добровольцем. Таким был патриотизм среди латышей, жаждавших освободится от столетнего рабства немецких баронов и поскорее очистить родное Курземе от оккупации кайзеровской армии.

Поскольку мой дед был для того времени хорошо образован, его послали на курсы унтер-офицеров. Когда из Риги отступала 12-я российская армия, его вместе с двумя батальонами латышских стрелков направили оборонять переправу у Икшкиле, чтобы не дать врагу окружить Ригу. В ходе ожесточенных боев он получил ранение и с санитарным обозом был отправлен в Валмиеру в военный госпиталь.

Здесь, по воспоминаниям моей бабушки Анны Зейбертс, ее муж и начал осознавать неумелость, отсутствие духа борьбы и нерешительность штаба 12-й армии. Жертвы среди его друзей, однополчан в Тирельских болотах, где погибла не одна тысяча латышских стрелков, были, по сути, напрасны. В общении с солдатами, своими подчиненными - простыми рабочими Латвии у деда родилось и глубоко укоренилось убеждение о социальных ценностях - свободе, равенстве и братстве. В батальоне была создана нелегальная ячейка Латвийской социал-демократической партии. А когда в Валмиеру 21 августа 1917 года переехал Исполнительный комитет совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии (Исколат) с его председателем Ф. Розиньшем, моего деда солдаты избрали на должность заместителя начальника транспортного отдела.

После оккупации Латвии Исколат распустили и эвакуировали в Москву, а мой дед попал в Петроград. Работая на Путиловском заводе, он получил квалификацию слесаря 6-го разряда. В конце 20-х годов по призыву латвийского правительства он вместе с частью латышских красных стрелков вернулся в Латвию, где правительство выделило ему в Стенде 10 га земли. Так он снова начал работать слесарем паровых локомотивов в депо Талсинского уезда.

Все 30-е годы латвийская полиция безопасности вызывала его на «профилактические» собеседования-допросы в Тукумское отделение - за работу в Советской России. По воспоминаниям бабушки и отца, дед после таких «дискуссий» всегда приходил с разбитым лицом, весь в синяках и несколько дней харкал кровью.

Правительство Улманиса запрещало деятельность любых профсоюзов в республике как пропаганду советских идеалов. Но когда в 1940 году в Латвии восстановилась советская власть, в депо Стенде был создан профсоюз железнодорожников. Фрицис Зейбертс стал рядовым членом этого профсоюза.

Сосед против соседа

- После восстановления советской власти на железной дороге начались акты саботажа. Противники Советов подсыпали в подшипники песка, добавляли в топливо сахар, ломали железные стрелки, - продолжает Илгарт Зейбертс. - Нередки были и случаи спуска составов с рельсов. Это вызвало ответные меры советской власти - 14 июня 1941 года - депортация непримиримых врагов новой власти. Из Талсинской волости вывезли в Сибирь:

- членов семей больших землевладельцев (более 100 га), которые одновременно во времена Улманиса были руководителями айзсаргов на селе - главный оплот улманисовского переворота в 1934 году;

- работников полиции безопасности и их осведомителей;

- пронемецки настроенную армейскую верхушку;

- хозяев мануфактур и заводов;

- верхушку полиции и тюрем, прокуроров и судей.

Однако их прихвостни и родственники, боясь справедливого суда народа, ушли в леса. А в начале Великой Отечественной войны они вышли на легальное положение. Кроме того, в Талсинской волости Стенденского уезда из бывших айзсаргов, работников полиции безопасности, зажиточных крестьян, балтийских немцев были созданы военные отряды самообороны, которые сразу же начали фашистский террор в волости.

Так, только за членство в железнодорожном профсоюзе 1 августа 1941 г. был арестован мой дедушка Фрицис Зейбертс и еще четыре активиста - члены стенденского профсоюза. После нечеловеческих пыток в талсинской комендатуре в полицейском погребе (сегодня здесь находится полиция) 6 августа в пять часов утра в присутствии родственников - а их согнали специально для запугивания и подавления воли, - т. е. на глазах моей бабушки и моего отца, на территории стрельбища айзсаргов (ныне стрельбище земессардзе под Талси) у хутора Суктуру были расстреляны без суда и следствия пять патриотов советской власти - мой дед Фриц Зейберт, Суниньш из профсоюза кузнецов, Кредерс из профсоюза крестьян и еще двое мужчин.

Убийцы - Гоба (бывший машинист паровоза), Брантс (балтийский немец, хозяин мясной лавки в Стенде), Петров (помощник машиниста), Стругевич, Эрнстон, Берзс и Янкалнс. За расстрелом наблюдали два офицера из талсинской комендатуры.

Талсинская зондеркоманда

- В течение трех месяцев шли непрерывные убийства, грабежи и изнасилования: из северного округа Курземе под Талси на стрельбище айзсаргов были убиты более 2000 мирных жителей, комсомольцев, евреев, активистов советской власти, профсоюзов, беженцев и подозреваемых в симпатиях к советской власти. Немецкие руководители талсинской комендатуры из-за жалоб местного населения запретили массовые казни и террор, а вместо этого создали в Пастенде в здании усадьбы фильтрационный лагерь для подозрительных лиц. Одну треть отпустили домой, пленных солдат расстреляли, а остальных отправили в Саласпилс.

Потом из этих убийц был сформирован отряд шуцманов и полицейские батальоны. Конкретно эти нелюди из полицейских батальонов участвовали в карательной акции против партизан в Ленинградской области, в Белоруссии и на Украине, подавляли еврейское восстание в Варшаве.

Позже их зачислили в 19-ю дивизию СС, а капитуляцию 9 мая 1945 года они встретили в Курземском котле. Они понимали, что за массовые убийства мирных жителей их ждет смертный приговор, поэтому не сдались, а ушли в леса, в банды так называемых национальных партизан. Позже убивали сельских учителей, комсомольцев, колхозников, поджигали скот, хранилища с зерном, грабили магазины.

Так, убийцы моего деда Гоба и Петров попали в банду Петера Чеверса. Когда в 1950 году уничтожили эту банду, в бою были убиты Гоба и Петров. Их трупы опознали, а за пособничество бандитам, в 1949 году в Сибирь выслали их семьи - в частности, жену Гобы с двумя детьми.

- В начале 50-х годов на месте массового убийства латвийцев под Талси на бывшем стрельбище айзсаргов у хутора Суктуру было совершено перезахоронение 36 жертв фашистского террора, погибших от рук латышских палачей, - говорит Илгарт. - Среди них был и мой дед - Фриц Эрнестович Зейбертс, чей труп был опознан по фрагментам одежды и зубной коронке. Останки этих людей поднимали вилами, снежными лопатами. Было очень трудно, ведь чтобы спрятать следы своих зверств, главарь местных фашистов Гоба велел сразу после казни трупы засыпать известью. Вырытые могилы были небольшие, всего около одного метра глубиной.

По словам очевидцев казни моего дедушки, многие не были убиты сразу, а лишь тяжело ранены, еще несколько дней из-под земли раздавались стоны, а охрана из бандитов разгоняла родственников, которые хотели положить на могилы цветы и помолиться. Очевидцы утверждают, что палачи, перед тем ак засыпать могилы, мочились на убитых и смеялись, угрожая, что такая же участь ждет и их родственников.

В тот же день после казни моего деда талсинская зондергруппа уехала в Сабиле, где, дожидаясь приезда СД группы Арайса, у берегов реки Абавы, рядом с домом Кална Свентес двумя ручными пулеметами убили около 240 сабилских евреев. Это случилось 6 августа 1941 г. около 12 часов дня.

Сегодня этот акт холокоста в Сабиле местный отдел националистической партии Visu Latvijai, родственники и потомки этих палачей объясняют как вынужденную меру по очистке Сабиле от вшей и инфекции.

А в начале 2000-х годов памятники на братской могиле Суктури и еврейская могила у Кална Свентес были снесены при прямой поддержке новой местной власти Латвии - тогдашним председателем Талсинской волости и его заместителем. Они утверждали, что «нет такого места, и нам оно не нужно».

Местные националисты и наследники фашистов обложили памятники дровами, подожгли, а потом облили водой. Обелиски разрушились до основания, а на месте могил теперь стоит монумент палачам - национальным партизанам и борцам против коммунистической чумы. Сегодня в Латвии герои - они. То же самое и в Вандзини, где стоит памятник другой половине убийц моего деда, которые орудовали в 50-х годах в банде Петера Чеверса.

Неожиданные встречи

- Убийство дедушки на глазах его сына, моего отца, определило его будущее. Последней каплей стал грабительский налет на почту в Стенде посреди бела дня в сентябре 1945 года. Так называемые национальные партизаны во главе со стендским палачом и убийцей Гобой ограбили почту, убили местного милиционера, кассира, трех местных жителей, которые в это время находились в здании почты, и после этого на подводе скрылись в лесу.

Неудивительно, что сразу после окончания в 1946 году Талсинской средней школы мой отец Альфонс Зейбертс записался по комсомольскому направлению в Свердловскую школу радистов КГБ. После двух лет обучения уже как лейтенант он был зачислен в латвийский 4-й отдел КГБ, который занимался контрразведкой и радиоконтрразведкой, а с 1949 года работал в Лиелупе, где находилась радиолокационная станция в воинской части № 1310. Руководил Латвийским КГБ в те годы Ян Янович Веверис.

Так судьба свела старшего лейтенанта контрразведки Альфонса Зейбертса, с еще одним убийцей его отца - Янкалнсом. Из одного радиоперехвата он узнал, что этот палач весной 1945 года успешно выбрался из Курземского котла, скрылся в Швеции и работает в группе социал-демократа Бруно Калниньша, который был агентом шведской разведки и ЦРУ.

Ян Янович Веверис поручил моему отцу начать вести радиоигру. Отец так правдоподобно рассказывал о родном крае Стенде, о несуществующем партизанском отряде, о финансовых проблемах, о централизованном и едином руководстве банд нацпартизан, что профессионал Янкалнс, прошедший диверсионную школу в Лиепае, попался на этот крючок. В итоге в ноябре 1950 года он с группой диверсантов высадился с парашютом под Дундагой на одинокий хутор.

Там их уже ждали, почти без единого выстрела арестовали, а главаря банды Янкалнса после краткого допроса отправили в Ригу, в тюрьму на ул. Ленина (Угловой дом). Жаль, что мой отец так и не успел встретиться с последним палачом отца и посмотреть ему в глаза - в первую же ночь Янкалнс, понимая, что его ждет справедливый суд и расстрел, повесился в камере на лямках от штанов…

Сегодня о «зверствах» Латвийского КГБ и НКВД написана книга, где палач Янкалнс фигурирует уже как невинный патриот Латвии, замученный в застенках Углового дома. Ни одного слова о его участии в массовых расстрелах в Талсинской волости, зверствах в Белоруссии и казнях евреев в этой книге нет.

А палач Брантс в конце войны выбрался из Курземского котла и на пароходе доплыл до Гамбурга, потом попал в фильтрационный лагерь военнопленных, а конец жизни провел в Канаде, в Оттаве…

Вместо послесловия

- Вроде бы война закончилась уже 71 год назад, заросли могилы, умерли очевидцы тех дней, раны зажили, но почему же начинается моя война за справедливость, за честь отца и деда? - с горечью говорит Илгарт Зейбертс. - Почему? Почему в моей любимой и вроде бы демократической Латвии разрушаются памятники, оскверняются могилы героев, а их убийцы становятся национальными иконами? Кто, какой бог дал право на могилах жертв воздвигать обелиски фашистам?

Встают из могил безмолвные корпуса, кричат души невинно убиенных, замерло время, остановились часы, но сердце, как мамино зеркало, все видит, помнит и кровоточит…

Элина ЧУЯНОВА

Подробнее читайте на vesti.lv ...

100 +