фото показано с : vesti.lv

Время, к сожалению, берет свое, и бывших участников войны, способных поведать о ней из первых уст, остались в Латвии считаные единицы. 88–летний житель Даугавпилса Анатолий Гаврилович Гунарь один из них, — пишет латвийская газета «СЕГОДНЯ»В детстве судьба не баловала этого скромного человека.

Лишив парнишку в раннем возрасте обоих родителей, она привела его в партизанский отряд.

Прошедший через ад

В ходе войны юному Гунарю пришлось пройти через то, что не всякий взрослый сумел бы вынести: бои, походы, окружение, пытки в тюрьме гестапо. Но он уцелел, не сломавшись, и дожил до освобождения. Анатолий Гаврилович здравствует - хотя, честно говоря, какое здоровье в такие-то годы? - и делится воспоминаниями о пережитом.

Когда я познакомился с ним четыре года назад, рассказ о жизненном пути бывшего партизана поразил воображение.

Родился Толя Гунарь 13 ноября 1929 года в небольшом украинском селе Перелюб, под Черниговом. Это была довольно крепкая, успешная семья - уже в предвоенные годы отец трудился бухгалтером, а мать - техническим руководителем на заводе. Когда грянула война, отца, Гаврилу Ивановича, мобилизовали, и он сгинул на фронте. Мать Анна Яковлевна, проживавшая тогда с двумя детьми в селе Харьковка, уже было погрузила вещи в машину и собиралась эвакуироваться.

Однако предупредили: в воздухе свирепствуют гитлеровские стервятники, для них охота за отдельными автомобилями в развлечение. Остались.

Началась для Гунарей нелегкая жизнь в оккупации.

Морозный день 7 декабря 1941-го двенадцатилетний Толик запомнил на всю жизнь. Явились в их домишко эсэсовцы, его с сестрой Тамарой затолкали в подвал, а мать босиком вывели на двор. Оказывается, нашлись негодяи, доложившие оккупантам, что Анна Яковлевна «партийная», да еще и родилась в еврейской семье. А с коммунистами и евреями у врагов разговор был короток. Женщину расстреляли прямо во дворе, бросив тело без погребения.

Местному старосте каратели сказали, что надо бы уничтожить и детей, но добрые люди помогли им перебраться в родной Перелюб, подальше от глаз палачей. Здесь у Толика возникла мысль прибиться к партизанам. Как раз в окрестностях действовал отряд имени Чапаева, возглавлявшийся Александром Петровичем Балабаем. До войны он был директором школы, Толик Гунарь тоже у него учился.

Не откладывая в долгий ящик парнишка в снегу по пояс отправился на поиски народных ополченцев. Найдя партизан, он попросился в отряд, и командир ответил согласием.

Так началась для Толика, которого определили связным, жизнь боевая.

Боевые будни

Свое первое задание запомнил хорошо. Велел командир ему пробраться в Перелюб к местному сапожнику Павлу Третьяку и поручить тому перевезти всю новую и отремонтированную обувь в условное место, где ее смогут забрать партизаны. Парнишка в точности выполнил все так, как ему сказали.

В числе наиболее ярких воспоминаний того времени в памяти Толи Гунаря остался и бой в Елинских лесах, когда превосходящие силы оккупантов попытались окружить партизан. Уничтожив около трехсот врагов, партизаны рассеялись, чтобы позже собраться в другом месте.

Вскоре мальчишке поручили новую важную задачу: пробраться в город Щорс, связаться с местными подпольщиками и разузнать у них график дежурств охраны, стерегущей мост через реку Снов, точное время, когда включаются фонари. Парнишка пробыл в городе шесть суток, добросовестно выполнил задание. Добытые им сведения оказали неоценимую помощь партизанам, взорвавшим мост вместе с ехавшим по нему составом.

Однажды, выполняя разведочную миссию под Рыбинском, попался Толик вражескому патрулю. Его отвезли в местное отделение гестапо и начали допрашивать, требуя информации о партизанах. Дальше предоставим слово ему самому.

«Затолкали меня в небольшую комнату, где, кроме скамейки и стула, ничего не было. «Сейчас ты нам все расскажешь!» Положили на скамейку спиной кверху, чтобы ступни свисали. Берут доску и бьют по пяткам. От удара доской, как током, по всему телу такая боль невыносимая, что просто невозможно терпеть.

Стиснув зубы, лежу, слезы на глазах от боли, но терпеть надо. «Ну, что ты хнычешь, может, расскажешь про партизан?» Отвечаю: «Я же не партизан! Что могу вам рассказать, если я не партизан!» И снова колотят доской по ступням.

«Молчишь? Ничего, у нас есть еще и другие методы». Берут небольшой молоток, кладут на доску пальцы рук и бьют по ногтям. Это еще болезненнее. От ударов кровь из пальцев брызжет, сознание временами пропадает. Но молчу. Тогда палач берет кружку воды и обливает холодной водой. Потом иголки под ногти суют, снова кладут на скамейку, капают в нос нашатырный спирт. Задыхаешься, нечем дышать, но молчишь. Дают воды попить, но предварительно туда ложку соли засыпают. Затем назавтра все начинается сначала…»

Человек, который выжил

Потом привели его к немецкому майору по имени Курт. Немец на ломаном русском языке произнес: «Ты приговорен к повешению, это мы сделаем в любое время. Но я даю тебе шанс подумать и рассказать нам о партизанах. Пока же будешь помогать убирать кровь, обрезанные уши и груди у евреев и цыган. Полюбуешься на эти чудесные зрелища. Может, перевоспитаешь свой характер».

За несколько недель пребывания «в гостях» у гестапо Толик вдоволь насмотрелся на зверства нацистов. Людей безжалостно кололи и резали, насиловали молоденьких евреек и цыганок, а потом отправляли их в душегубку. Почти каждый день обреченных выводили из камер, пихали в машину с металлической будкой, а потом накрепко закрывали двери, переключая в кузов выхлопную трубу. Пока машина доезжала до леса, все, находившиеся в будке, гибли. Тела сбрасывали в яму и закапывали.

Анатолия спасло чудо. Однажды близ тюрьмы послышались частые автоматные очереди. Немцы забегали, закричали - а затем взревели двигатели автомобилей. Минут через двадцать по тюрьме вдруг затопали люди, послышались звуки отодвигаемых дверных засовов. Толик решил, что сейчас его поведут на казнь.

Однако то были свои, партизаны, правда, из другого отряда. Потом был изнурительный пеший путь через Рыбинск и Большую Слободу - и вот он, родной Перелюб! Алексей Петрович Балабай, увидев Толика вновь, сказал, что он повторил подвиг Зои Космодемьянской, отказавшейся выдать врагам товарищей.

И вновь потянулись будни боевой жизни. Взрывы мостов, поджоги работавших на нужды врага мельниц и лесопилок, уничтожение переметнувшихся к врагу предателей…

После того как в октябре 43-го край освободили, боевые будни для Толи Гунаря окончились. Парнишка вернулся в родной Перелюб, к дедушке с бабушкой - они, к счастью, остались живы. От них Толик направился в Харьковку: искать могилу матери. Увы, тогда эти поиски не принесли успеха. Обнаружить место последнего приюта самого родного человека удалось Анатолию Гавриловичу лишь спустя много лет, в 1979 году.

Приехав в Харьковку с женой Верой, он случайно познакомился с местным жителем Максимом Ивановичем Сухоручкиным. Именно он в декабре 41-го тайком похоронил Анну Яковлевну на деревенском кладбище, невзирая на запрет оккупантов.

Жизнь самого же Анатолия с тех пор текла достаточно гладко, словно желая вознаградить за страшные испытания юности. Правда, детскую мечту о небе, о пилотской профессии осуществить не удалось. И поступил было в Харьковское подготовительное училище для летчиков, но спустя год его расформировали.

Пришлось идти в железнодорожное училище в Белополье, его Гунарь окончил на отлично. Приняли на работу помощником машиниста. 5 мая 1950 года призвали в армию, и Анатолий оказался в литовской Клайпеде, где его зачислили в 154-й Лорийско-Полоцкий стрелковый полк из Пугачевской сотни. Затем последовала служба в армейской системе связи на территории Латвии.

После, как специалист по в/ч связи, побывал Гунарь и на Новой Земле, и в бухте Тикси, и на Камчатке, и в Забайкалье, и на Байконуре. Позже он применил весь свой богатый опыт уже на гражданке. Так, уже в начале 90-х Гунарю довелось поучаствовать в работах по перестройке системы телефонной связи Латвии, по переводу ее с аналоговой основы на «цифру».

Ныне он пенсионер, живет с супругой Верой Николаевной в Даугавпилсе. Жена рассказывает, что впервые в ее жизни Анатолий Гаврилович в 1962 году появился как квартирант: искал съемное жилье в Даугавпилсе. Познакомились, полюбили друг друга - и живут вместе уже свыше полувека.

Воспоминания и размышления

Дети давно выросли, встали на ноги и внуки - у всех, слава Богу, жизнь складывается благополучно. На досуге Анатолий Гаврилович занялся писательством. Это произошло после того, как местный историк и педагог Иосиф Рочко уговорил взяться за перо: «Толя, ты ведь еще помнишь какие-то фамилии - расстрелянных жителей, партизан вашего отряда? Помнишь, как ты в гестапо сидел? Пока жив, ты обязан поделиться воспоминаниями о пережитом! Садись и пиши!» Так появилась первая книга Гунаря «Партизанскими тропами». Войдя во вкус книжного ремесла, он затем составил и опубликовал три сборника: различные интересные факты для любознательных, рецепты народной медицины, пословицы и поговорки.

На днях я заглянул к ним в гости на квартирку на улице Шаура - расспросить о житье-бытье. Во время беседы Анатолий Гаврилович поведал, как несколько лет назад к нему приезжали американцы из музея Холокоста: расспрашивали об убитых евреях, которых некогда знал Гунарь.

- Я назвал им имена своих школьных учителей. Валентина Ивановна Швыдкая, вела в первых классах… Борис Павлович Авдиевский - тоже учитель начальных классов… Ида Яковлевна Зельцер - если не изменяет память, работала в школе медиком… Гавриил Тимофеевич Базилевич, кажется, он географию вел… Его вытащили из квартиры и расстреляли возле колодца, лежал несколько дней. Наш сосед Глеб Титович смастерил ему гроб и тайком закопали… Еще в школе был завхоз по фамилии Шашель - увы, имя-отчество его напрочь запамятовал. Его немцы отвели на проселочную дорогу, застрелили, а тело ногами затолкали в кювет. Труп там так и лежал, пока не засыпало снегом. Оккупанты запрещали даже хоронить евреев!

Несмотря на преклонный возраст, Гунарь полностью сохранил здравый ум и интерес к происходящему в мире. Нынешней обстановкой в Латвии он недоволен:

- Слышал, недавно тут Лемберг говорил, что у нас в государстве ежегодно разворовывается по четыре миллиарда евро. Если бы не коррупция в эшелонах власти, не безответственное отношение чиновников к своим обязанностям, мы бы жили в два раза лучше. В советское время платил за свою трехкомнатную квартиру, за все услуги лишь девять рублей - сейчас трудно поверить, правда? Впрочем, мы с супругой и сейчас живем неплохо, но болит душа за многочисленных соседей и знакомых, которые еле перебиваются, живут кое-как, вынуждены уезжать на чужбину в поисках достойного заработка. Кто-то должен навести порядок в стране. Честное слово, сейчас сожалею, что мой возраст не позволяет включиться в политическую борьбу!

При написании статей о подобных людях в заключение принято желать герою еще долгих лет жизни, крепкого здоровья и оптимизма. Всего этого я, конечно, Анатолию Гавриловичу от души желаю. Но мои пожелания - ничто по сравнению с благосклонностью Вседержителя. А ее, несомненно, этот человек удостоен.

Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ,

собкор газеты «СЕГОДНЯ»

в Санкт-Петербурге.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

141 +