2016-10-18 18:20 |
— Ну что смотрите — снимайте штаны! — сказал Жан–Филипп. Мы стояли на берегу бухты Аркашона. Но воды в ней было чуть. В основном — попахивающая чем–то вонючим жижа. Грязь, в общем. И в этой грязи, печально повалившись набок, словно игрушки, лежали катера и лодки.
Жан-Филипп подошел, проваливаясь в жижу, к одному из катеров.
- Не стойте! Помогайте! - позвал он.
Понятно стало, отчего нас звали выехать в Аркашон ни свет ни заря. Но так не хотелось в прекрасное воскресное утро вскакивать рано. А пока мы безмятежно нежились в своих постелях, начался отлив, океан отступил на десятки метров.
Для жителей побережья дыхание Атлантики не фигура речи, это реальность, под которую подстраивают все свои планы и ритм жизни. У каждого аркашонца настольная книжка - расписание отливов и приливов. Океан, надо сказать, ведет себя весьма своенравно. В один день отлив может начаться в час ночи, а спустя неделю в час дня. А в «наше» воскресенье Атлантика откатила волны в 6. 16 утра.
К счастью, сноровка и недюжая сила Жан-Филиппа позволили довольно быстро вывести катер на чистую воду. Мы уселись на борт мокрые и грязные. Призыв снять pantalon все-таки оказалось не издевательством, а знаком милосердия.
Настроение аркашонца заметно улучшилось, когда он завел двигатель. Жан-Филипп капитаном становится только на уик-энд. Он - водитель-дальнобойщик. Катер - его хобби. В Аркашон он приезжает к родителям. Его отец рыбак.
На шикарном французском курорте Аркашон, кроме вилл парижских пижонов, стоят домики и местных. Они тут живут столетиями, это богатеи понаехали…
В воскресенье улицы Аркашона пусты. Зато бухта кишела катерами и яхтами, словно рыночная площадь в базарный день. Кто-то гонял на мотобайках, кто-то рыбачил, кто-то загорал на палубе. Но большинство устремились к образовавшейся на время отлива отмели.
Это вполне обжитое место. В центре - два крепких дома на сваях. По отмели толпами шнырял народ в сапогах с сачками и ведрами.
- Горожане крабов ловят, - пояснил Жан-Филипп.
В ловле крабов нужны опыт и сноровка. Крабы, как настоящие партизаны, прячутся в водорослях. Это на тарелке они красные, а на воле буро-зеленая окраска, словно камуфляж, скрывает их от двуногих разбойников.
У обладателей мощных клешней одна задача - дожить до прилива! Они ведут себя тише воды и становятся весьма агрессивны, если их кто-то старается подцепить. Мы ни одного не поймали. Зато наши французские друзья - Ирина и Жан-Кристоф - собрали неплохой урожай для обеда.
Ирина и Жан-Кристоф, собственно, и привезли нас к своему другу Жан-Филиппу.
Ирина познакомилась с Жан-Кристофом по интернету. В итоге поженились. Ирина - умница, красавица, кандидат искусствоведения. Во Франции думала изучать сокровищницы живописи. Но ее знания тут оказались не нужны. Вскоре Жан-Кристоф потерял работу. Когда тебе за пятьдесят, новую найти шансов мало. Добротный «мерседес» сменил подержанный «рено», из Парижа переехали в провинциальный Бордо. Пока Жан-Кристоф пребывал в меланхолии, за дело взялась его русская жена. Позабыв о своих амбициях, она пошла мыть полы в одном из шато Медока. Престарелая графиня, потягивая винцо из собственных виноградников по 200 евро за бутылку, показывала искусствоведу, где накопилась пыль веков…
Но на выходные можно побаловать себя и деликатесами, будь ты графиня или полотер.
Крабы и рыба - не главная ценность Аркашона. Сошедшая вода обнажила плантации устриц. Они, словно грядки в огороде, заняли огромные пространства залива. Для устриц устраивают садки из проволочной сетки, за которые цепляются моллюски.
Устрицы растут, перерабатывая для своего питания тонны морской воды. Эти существа, словно фильтры, накапливают в себе не только полезное, но и весь мусор моря. Полакомишься деликатесами из нехорошего места - и можешь отравиться.
Устрицы из Аркашона вне подозрений. Вода в бухте - чистейшая. Здешние дары моря считаются лучшими, а каждая десятая устрица во Франции - из Аркашона.
Ловцы устриц живут обособленно в небольшой деревне. Вдоль обмелевшей из-за отлива речушки выстроились сарайчики владельцев плантаций - кабаны. С одним из них, Филиппом, дружит Жан-Филипп. Его кабана - еще отцовская.
Пригляд за моллюсками нужен каждый день. Летом устрицы размножаются. Они выстреливают миллионы икринок. У нерадивого хозяина все новое поколение может унести в садки соседей. Свои границы устричные короли обозначают вбитыми в дно длинными шестами. Весь залив Аркашона утыкан ими как иголками.
Устрицы активнее всего растут весной и осенью. Нужно ежедневно по пояс в холодной воде сортировать садки. Устрицы набирают «товарный вид» от 8 месяцев до 4 лет. Взрослые отбирают, иначе они не дадут развиваться молодым сородичам.
Собранный «урожай» хозяева кабан отвозят в кабаны, где в бассейнах с проточной водой промывают и доращивают.
Выращиванием устриц во Франции может заняться любой. Власти выставляют на аренду участки размером 10 на 10 метров. Договор оформляют на 35 лет, стоимость годовой аренды - 150-200 евро. Правда, не все участки равноценны. Чтобы получить хороший, нужно дружить с чиновниками, добиться «особого к себе расположения». В общем, как везде в мире…
У Филиппа около ста участков. Разбогател ли?
Цена полудюжины в ресторане стоит немалых денег. Но парижские цены очень далеки от тех, что предлагают кабаны. Тут дюжина стоит от 1,5 до 3 евро. Немудрено, что в выходные в кабанах нашествие. Владельцы не только продают моллюсков. Тут же под тентами гурманы устраивают пикники.
Правда, с ростом популярности устриц власти ужесточают контроль за производителями. В пищу можно употреблять только живых и свежих моллюсков. И если что-то вызывает сомнение, есть их нельзя.
Сейчас, сказал Филипп, на все нужна лицензия. Устраиваешь дегустации - получай разрешение. Торгуешь в кабане - опять собирай бумажки. «Справки важнее, чем совесть и доброе имя», - пожаловался Филипп.
У него нет времени бегать за справками. Поэтому Филипп отказался от импровизированного ресторана, не продает в розницу. «Урожай» отдает оптовикам по бросовым ценам. А если продает - только «своим» и тайком. Мы купили у Филиппа за 20 евро штук 40 отборных моллюсков. Хозяин подарил нож для раскрытия раковин - короткий, как ноготь, но чрезвычайно прочный.
Мы решили устроить пикник поближе к еще одной гордости Аркашона - дюне Пила, крупнейшей в Европе. Это песчаная гора высотой 130 метров, а длиной три километра. Миллионы лет океан трудился над созданием природного феномена.
Сколько можно съесть устриц? Они, как семечки, пахнущие морской свежестью, солоноватые и прохладные, идут одна за другой, и невольно сбиваешься со счета. Потом уже, оглядывая гору пустых раковин, с уважением посмотрели на Жан-Кристофа. Именно он раскрыл все моллюски, которые, конечно же, не планировали быть съеденными в это воскресенье и отчаянно сопротивлялись, сжимая свои ороговевшие створки.
Утром мы мчались по пустой трассе. Вечером от Аркашона до Бордо выстроилась плотная пробка: в воскресенье на природу устремляются все. И неважно, богат ты или нищ. Нет причин унывать, когда рядом море, сосны и дары природы - крабы, устрицы, вино. Да и шпроты не так уж и плохи, если разобраться.
Анатолий АГРАФЕНИН,
писатель,
Санкт-Петербург - Рига,
специально для газеты «Вести Сегодня»
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
