«Так называемый „русский рок“ - явление убогое и позорное» Собеседник газеты «СЕГОДНЯ» - Всеволод Баронин, известный в России критик, знаток мировой рок-музыки, один из наиболее авторитетных в стране музыкальных журналистов.

Беседа оказалась посвящена острому, а для многих и больному вопросу: почему огромная Россия так и не дала миру группу, которая завоевала бы успех и за ее пределами? Где они, отечественные Scorpions, Europe, Accept, Helloween или Royal Hunt?

Три аккорда

- В своих публикациях вы пишете о том, что трехаккордный «русский рок» с его песнями про колбасу, протест и духовность считать нормальной музыкой нельзя. . .

- Разумеется, нельзя. Я рос на лучших образцах мировой рок-музыки - какие уж тут сравнения? Более того, Россия имела все шансы войти в общемировой контекст, отвергнув пресловутый «особый путь», которым у нас слишком часто, к сожалению, маскируют собственную криворукость и нежелание трудиться по-настоящему. В нашей стране были и даже сейчас есть группы мирового класса, которые не стыдно показать иностранцам. Но, к сожалению, случилось так, что погоду делают отнюдь не они. . .

- Почему? Что помешало России войти в общемировой рок-мейнстрим?

- Чтобы объяснить это, придется вернуться к началу 80-х.

Не обошлось без определенных органов, старавшихся тогда контролировать образ мыслей молодежи. Получилось, что в единой точке сошлись устремления товарищей, занимавшихся идеологическим контролем, и определенной части тогдашней творческой интеллигенции, желавшей играть рок-музыку. На свою беду эти люди имели очень туманное представление о роке - до той поры, пока им не разъяснили товарищи в штатском. Партийные органы видели, что все больше молодежи хватаются за гитары и барабаны - и естественно, захотели направить эти устремления в «правильное русло» под своим контролем.

Кстати, представления самих партийных инструкторов о том, что есть «рок», эволюционировали. Сначала они считали таковым вокально-инструментальные составы вроде тех, что подыгрывали Пугачевой с Леонтьевым - но потом поняли, что это что-то не то. Попытались слушать Запад. Но для того чтобы понять и оценить западные рок-группы с их зачастую весьма непростым для рядового слушателя творчеством, требовалось музыкальное образование, которым мало кто из чиновников мог похвастаться. А вот когда они услышали Бориса Гребенщикова и Майка Науменко, то поняли - вот оно!

С одной стороны, примитивная музыкальная основа - такие песни сыграет любой, кто освоил те самые три аккорда. С другой - главный упор делается на слова, тексты - вполне в духе распространенного тогда в СССР движения КСП. А когда немногим позже наступили перестроечные времена и сверху была санкционирована мода на так называемую «критику недостатков», то парни, не умевшие толком играть, увидели в этом отличный шанс все же урвать свой кусок славы - за счет «зубастых», «с ума сойти, насколько смелых!» текстов своих песенных поделок.

- То есть вы считаете, что своим появлением русский рок обязан коммунистам?

- Можете обратиться к источникам того времени. Почитайте, например, «Путешествие рок-дилетанта» ныне покойного Александра Житинского или «Рок-музыку в СССР» Артемия Троицкого - о том, что рассказываю, там было написано практически открытым текстом.

Тот же Троицкий сочно повествует, как осенью 80-го в Москву привезли «Аквариум» в акустическом формате и Майка Науменко еще без собственной группы, очень плохо пытавшегося изображать Высоцкого. На их концерт пришла столичная интеллигенция, включая Людмилу Петрушевскую, послушала и - внезапно! - осознала: так вот она какая, рок-музыка! И все усилия, достойные куда лучшего применения, были брошены на распространение именно такого вот жалкого «русского рока», практически задавившего, увы, в нашей стране хорошую музыку.

Не стоит отрицать и роль личности в истории. В 80-х так называемые «музыкальные журналисты», еще зачастую и курировавшиеся товарищами в штатском, отличались удручающе низким уровнем эрудиции и крайне узким кругозором. И именно глазами этих людей миллионы девственно наивных советских граждан смотрели на рок-музыку, воспринимали именно их мнения и оценки.

Дело десятое

- Главным распространителем кондового «русского рока» считается Ленинградский рок-клуб. А как вы оцениваете роль знаменитой Московской рок-лаборатории?

- То была весьма мутная структура, за созданием которой стояла не менее мутная организация под названием «Московский дом самодеятельного творчества». Это было подчиненное звено некоего «Единого научно-методического центра» при министерстве культуры. Кстати, именно в ЕНМЦ придумали печально памятные списки «запрещенных групп».

Руководили рок-лабораторией непонятные люди, которых никто не знал, не пользовавшиеся никаким авторитетом. Многие группы там числились просто кошмарные, зачастую не имевшие даже элементарных навыков игры. Люди, обладавшие нормальной аппаратурой и инструментами, ни в какую рок-лабораторию не пошли. Там собирались лишь те музыканты, которым просто некуда больше было податься.

Одной из лучших самодеятельных групп в Москве считалась «Мозаика», существовавшая еще с 1969 года. Они сидели в клубе богатого Московского кабельного завода, имели роскошный концертный комплект - и ни о какой рок-лаборатории, естественно, даже не задумывались. У них и так все было хорошо. Играли они офигенно и совершенно не заморачивались в своих песнях вопросами типа «духовности» и «социальной критики».

- В 80-е в стране было немало очень достойных групп, не занимавшихся карикатурной «борьбой с системой». Почему же не они стали примером?

- Если музыкант дает по двести концертов в год, он плохим быть не может. У нас многие тогда прошли школу ВИА, числившихся при филармониях, и научились там играть просто великолепно. Достаточно вспомнить группы «Автограф» или «Диалог», создававшие арт-рок вполне вровень с мировыми стандартами. Но через музыкальный самиздат, понятно кем контролировавшийся, пропихивалась мысль, что все это какое-то «ненастоящее». А «настоящие» группы - они, мол, выступают по подвалам.

В перестроечные времена эту точку зрения подхватила уже и комсомольская пресса. Дескать, слушать нужно не «продавшихся» филармонических музыкантов, а «неподкупных» «подпольщиков». Хотя те, честно говоря, «продаться» не смогли бы при всем желании - в силу вопиющего непрофессионализма их не подпустили бы к филармониям и на пушечный выстрел. Но молодая публика в силу отсутствия жизненного опыта в это верила - в то, что главное в песне именно слова.

Периферия держалась несколько дольше, а вот столицы быстро пали под напором примитивного и безвкусного «русского рока». Впрочем, его торжество было недолгим - уже к концу 1987-го рок-концерты с участием отечественных исполнителей перестали привлекать всеобщее внимание. Это во многом из-за разочарования: слишком велик был контраст между восторженными репортажами и рецензиями в прессе и реальным убожеством на сцене.

Людей, оказалось, нельзя долго обманывать - а вот тот же «Автограф» собирал полные залы вплоть до 1989 года. Нормальный слушатель понимает, что качественная рок-музыка - это, в первую очередь, никакие не «песни протеста», как навязывалось перестроечной прессой, но, как говорят англосаксы, «энтертейнмент», развлечение. Есть у музыкантов какой-то месседж или нет его - дело десятое.

Несбывшиеся надежды

- В последние советские и в первые постсоветские годы был ряд попыток продвинуть отечественных музыкантов на Западе. Отчего они не задались?

- К началу 90-х рок-музыканты - и экс-филармонисты, и андеграунд - оказались в одинаково незавидном положении. Массовая публика бросилась слушать «Ласковый май».

Однако в ту пору большой интерес к нашей стране возник у американских продюсеров. Они, с одной стороны, надеялись, что СССР станет новым, очень большим рынком сбыта, а с другой - присматривались к нашим артистам. В 1989-м, когда небезызвестный Стас Намин устраивал Московский музыкальный фестиваль мира, это мероприятие посетил даже легендарный менеджер по артистам и репертуару звукозаписывающей компании Geffen Джон Калоднер. Почти тогда же в Москву приезжал и президент фирмы Elektra Боб Краснов - влиятельнейший человек в музыкальной индустрии! Тот же Намин уловил эти веяния, он успел первым добежать до США и попытался впарить американцам группу Gorky Park, то есть «Парк Горького».

К сожалению, между заграничными гостями и нашими музыкантами стояли ловкие посредники, потакавшие лишь собственным вкусам и интересам.

Тот же «Парк Горького» во многом стал жертвой именно некачественного менеджмента. Первый альбом ПГ продался в США плохо - хотя в нашей прессе пытались представить дело противоположным образом. Потом группа лишилась вокалиста Николая Носкова, вернувшегося с Москву разуверившимся в успехе. Оставшиеся в ПГ музыканты пытались продвигать себя самостоятельно, но в итоге безуспешно.

Штурмовал Америку и «Автограф» - но, как мне рассказывал гитарист Александр Ситковецкий, они понаделали ошибок по неопытности. Случайно познакомились в 1987-м на фестивале в Сопоте с американским менеджером Мэри Бейкер, начали сотрудничать, потом перешли под руководство Херба Коэна, работавшего с Фрэнком Заппой и Аретой Фрэнклин - причем не сказать, чтоб тот вкладывал в группу сверхусилия. Записали альбом для американского рынка в 1989-м, но вышел он лишь двумя годами позже. Откровенно говоря, это был не самый лучший альбом «Автографа», а 1991-й оказался наименее удачным годом для его выпуска - американский музыкальный рынок уже почти захлестнула волна гранжа, не имевшего ничего общего с утонченным арт-роком.

- То есть 80-е оказались временем несбывшихся надежд. А как вы оцениваете значение эпохи 90-х для отечественной музыки?

- Года примерно до 95-го западные продюсеры еще сохраняли относительный интерес к России, к нашей сцене. У некоторых наших музыкантов были возможности подписать контракты с зарубежными лейблами, пусть даже не с наиболее крупными - но они сами от этого отказывались. Российские дельцы от музыки без зазрения совести рассказывали музыкантам, как они их, дескать, сделают звездами здесь, а потом будут продвигать за границей. Какова оказалась цена подобных обещаний можно, в частности, проследить по истории групп E. S. Т. и «Мастер», пытавшихся пробиваться в Западной Европе, но так ничего и не добившихся. Для самозваных «продюсеров» гораздо интереснее оказалось пилить бюджеты, воровать деньги друг у друга, распространять пиратскую продукцию и жрать водку, а не заниматься интересами доверившихся им групп. А жаль!

У нас в стране реально было чем похвастаться. Взять, скажем, группу «Шах», нарезавшую трэш-метал на высочайшем уровне. Помню, они открывали концерты бразильцев Sepultura в турне «Монстры рока на руинах империи зла» весной 1992-го - так вот, после «Шаха» именитые заграничные гости могли бы уже и не выходить, это было излишне. . .

Еще могу вспомнить, как лично занимался делами превосходной группы «Валькирия» и практически довел их до контракта в Германии. Увы, все сорвалось в последний момент.

- Следовательно, успеху качественных исполнителей помешал плохой менеджмент?

- Не только. Еще одним негативным фактором стало нашествие так называемой «продвинутой молодежи» - теперь уже она, а не партийные органы, принялась навязывать массам свои вкусы. Я имею в виду маразм, творившийся во второй половине 90-х вокруг очень известного тогда молодежного журнала «ОМ».

Люди претендовали не меньше, чем быть «голосом поколения», формировать вкусы, продвигать некую «новую эстетику». Именно они в числе прочих навязали стране к началу 2000-х таких «замечательных» исполнителей, как певица Земфира и группа «Мумий-Тролль». Плюс тогда немало музыкантов, сориентировавшихся в массовом вкусе, стали сознательно играть на понижение. Скажем, вышеупомянутый «Диалог» в 80-е с успехом катал по СССР свою замечательную программу, предназначенную для интеллектуалов. А к середине 90-х он преобразовался во всем известный поп-проект «Валерий Меладзе» - и это уже была совершенно другая музыка.

Гонка на выживание

- Что же сейчас мешает появлению в России рок-группы мирового класса?

- Мешает то, что у начинающих музыкантов здесь почти нет возможностей для раскрутки. Талантов в стране много, но они обречены вариться в собственном соку.

Губительным является отсутствие в современной России музыкальной журналистики - то есть людей, стоящих между слушателем и публикой в самом широком понимании этого слова. Ведь представители западных рекорд-компаний - это тоже публика. А как они узнают о существовании молодых талантов, если не через специализированные издания? Но музыкальную прессу в нашем государстве сгубила издательская жадность.

В других странах подход иной. Как-то беседовал с немцем, работающим в германской версии знаменитого журнала Classic Rock. Он признал, что журнал убыточен - но благодаря тому, что их издательство выпускает и другую прессу, удается держать на плаву и Classic Rock. У нас подобный подход к делу невозможно себе представить.

Скажем, я семь лет сотрудничал с журналом PLAY - хорошее было издание. Однако в 2008-м этот журнал закрыли за мифическую «убыточность», поскольку он приносил прибыль в районе трех-четырех процентов. Но руководство желало 30% прибыльности - что в случае нишевого издания практически невозможно. Такой прибыли от музыкальных журналов не бывает нигде в мире! А «обычная» пресса у нас музыкой почти не интересуется.

В свое время наш соотечественник Игорь Хорошев благодаря своим талантам получил место клавишника в составе звезд высшей лиги мирового рока, группы Yes. Пришел на место самого великого Рика Уэйкмана! И хоть бы кто-нибудь здесь об этом написал, попытался бы сделать с Хорошевым интервью. . .

- И неужели у начинающих нет никаких возможностей прорваться?

- Ну, людям приходится экспериментировать, изобретать какие-то схемы. Так, например, можно воспользоваться интернет-сервисом Bandcamp, специально предназначенным для раскрутки исполнителей. Там можно публиковать свои композиции, альбомы, выставлять мерчандайз - и продавать их по гибким ценам тем из слушателей, кому твое творчество понравилось. Конечно, не факт, что это поможет тебе обратить на себя внимание крупной фирмы грамзаписи, но какие-то небольшие деньги за свой труд получать ты, возможно, будешь.

В последнее время получили большое распространение схемы краудфандинга, когда ты предлагаешь людям скинуться тебе на запись альбома. В России рекорд по сумме сбора денег таким образом поставил Константин Кинчев, на втором месте - группа «Эпидемия». Но в общем-то этим способом могут воспользоваться и люди куда менее известные - особенно учитывая тот факт, что развитие технологий очень сильно удешевило процесс звукозаписи.

Б/у не во вред!

- А как вы оцениваете то, что интернет сделал практически всю музыку бесплатной?

- Отрицательно. Теперь основным источником заработка даже для именитых групп стали концерты, гастроли. Но бесплатный доступ к их творчеству не помогает даже раскрутке молодых музыкантов - ведь когда тебе что-то достается много и даром, это заведомо вырабатывает у тебя несерьезное, наплевательское отношение к такой вещи.

Сейчас единственной страной, где продажа материальных носителей с музыкой сохраняется на достаточно высоком уровне, остается лишь Япония в силу сложившегося там крайне трепетного отношения к зарубежным рок-исполнителям.

В западных странах имеет большое распространение сеть музыкальных секонд-хендов - там можно приобрести уцененные диски за один-два доллара. У нас, в силу особенностей национального менталитета, такое невозможно - поскольку затовариваться в секонд-хендах почему-то считается стыдным. До 2014-го на всю Россию работал лишь один музыкальный секонд-хенд - в московском «Пурпурном легионе», а сейчас и того нет. Иностранцев это искренне удивляет.

- Из разговора с вами у меня появился вывод, что любая группа, желающая пробиться, должна тщательно растить и пестовать свою индивидуальную фан-базу. . .

- Что ж тут удивительного? Это всегда так было. Настоящая группа начинается не с того, что ее заметил какой-то менеджер. Она рождается в тот момент, когда играет для двадцати слушателей - и они становятся ее первыми фанатами. Все остальное приходит потом.

Если говорить о Германии и США, то там часто музыкантам помогает и местечковый патриотизм, стремление поддержать своих hometown heroes. Дескать, наши земляки затеяли тут запись альбома - почему бы не кинуть им несколько долларов, а они нам потом диск пришлют. . .

- Знаю, что вы цените латвийскую группу Livi. . .

- По моему мнению, это самая лучшая из рок-групп, появившихся в Латвии. Причем, что подкупает, это были не только великолепные композиторы и исполнители. «Ливы» продвигали национальную идею, они являлись выразителями духа своего народа, который они несли и за пределы Латвии. Отношусь к ним с большим уважением.

Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

67 +