фото показано с : vesti.lv

Никогда бы не подумала, собираясь в Музей югендстиля на выставку «Одежда как произведение искусства — от эпохи ар–деко до наших дней», что встречу там наследников и ярчайших представителей рижского русского мира конца XIX — начала XX века.

Ирина и Андрей фон Шлиппе, мать и сын, привезли из Мюнхена, от собственного модного дома Irina v. Schlippe Moden, изделия - струящиеся шелковые платья и блузы, которые иначе как произведением искусства не назовешь. Созданные дизайнером Ириной и расписанные художником и сценографом Андреем, наряды эти украсили вновь открытое довольно просторное цокольное помещение музея-квартиры.

В них представляешь исключительно леди, а фантазийные сюжеты и персонажи из русских сказок, мотивы росписи Палеха и работ Кандинского восхищают и вызывают вопросы: откуда?

Кутузовы, Пекшены, Гончаровы…

Так и хочется воскликнуть вслед за Пушкиным: «Бывают странные сближенья!». Как у нынешней старейшины рода Ирины фон Шлиппе, предки которой верой и правдой служили Российской империи. А своих сыновей, Андрея и Владимира, она воспитала в любви к русским традициям и культуре. Стоит только послушать их великолепный, богатейший русский язык!

- В доме, где мы с вами сейчас говорим, в 1904 году родился мой отец Сергей Фрейлис - у моих дедушки с бабушкой была здесь квартира, - поясняет наша гостья. - Так что это возвращение домой во многих смыслах… Константин Пекшен построил его в 1904 году, и в этом же году они сюда заселились. Их квартира была на втором этаже, как раз над апартаментами семьи Пекшенов. Они с моим дедом, а потом и отцом, были и друзьями, и коллегами, и сослуживцами. Пекшен женился на двоюродной сестре моего деда - так что мы еще и родственники. Мой дед в родстве с балтийскими баронами Тизенгаузенами. Дочка Кутузова, Елизавета Михайловна, вышла замуж за Тизенгаузена.

А я родилась в 1932 году на улице Виландес - мне кажется, этот дом тоже проектировал Пекшен. Когда в 1940-м пришла советская власть, архитектурную фирму Пекшенов национализировали и моего деда, ее директора, выгнали. А папу оставили - потому что у них не было инженеров-строителей. У него был замечательный контракт - мой папа, Сергей Фрейлис, никогда так много не зарабатывал, как ему платили Советы. Он к тому же был хорошим спортсменом - вся наша семья занималась спортом.

Рига - Берлин и обратно

- Но мы в 1940-м из Риги уехали, - продолжает Ирина фон Шлиппе. - Дело в том, что комиссар Григорий, приличный человек, курировавший работу моего деда, с которым мы очень подружились и которого очень быстро сместили, предупреждал нас: «Уезжайте пока не поздно!» И несмотря на то, что пришедший на смену Григорию «куратор», некий Шур, возобновил с отцом контракт, мы засобирались в дорогу. Григорий говорил, что рано или поздно до отца доберутся, к тому же папа состоял в разных антикоммунистических организациях.

А в 1943 году папа привез нас из Берлина обратно в Ригу - там ведь бомбежки были ежедневно, мы бы точно погибли. Папа хлопотал, чтобы немецкие власти вернули ему дом на Виландес - а те не хотели ни в какую. Но в 1944-м, когда фронт был уже близок, ему позвонили и сказали «пожалуйста, дом вам вернем», было уже поздно - мы опять уезжали от наступающего фронта.

По матери я русская - моя прабабушка была урожденной Загоскиной, мы в родстве с Натальей Гончаровой, женой Пушкина. Мой прадед из немецкого рода Зибертов, обосновавшегося в России еще в XVII веке, был действительным тайным советником и консультантом императора по военным делам. Он был женат на Ольге Павловне Загоскиной, которая умерла в 1923 году в Риге и похоронена на Покровском кладбище. А мои бабушка и дедушка эмигрировали в Австралию.

Ольга фон Шлиппе - из рода моего мужа, она вышла в свое время замуж за Дмитрия Гончарова. У них был свой театр в Москве. Когда мой сын Андрей приезжал в Москву оформлять спектакли, он нашел здание, где этот театр прежде располагался.

Я и в своих нарядах занимаюсь югендстилем - традиция же остается! Это как возвращение на родину… Мне всегда казалось, что летящий шелк - самый лучший материал: гладкий, естественный. Эти модели делались для сильной, изысканной женщины, которая не боится выделяться на публике. Покрой нарядов простой, но дизайнерская история Андрея придает им необычность. Мы счастливы, что можем представить это «носимое искусство» на родине моих предков.

«Сделали с Любимовым «Доктора Живаго»…

А вот как рассказывает об общих с матерью творениях Андрей:

- У мамы был модный дом, и она начала делать вечерние платья. Однажды купила белый шелк и говорит мне: «А давай сами его распишем - вместо того чтобы покупать дорогущие расписные батики». С этого все и началось.

Я тогда еще ходил в школу, но уже всерьез думал о поступлении в Академию художеств. Мама вдохновляла и поощряла меня с детства делать все новые работы. У меня просто вырастали крылья от ее веры в меня! И я неустанно экспериментировал в подвале нашего дома с красками и закрепителями, придумывал дизайн…

В современном стремительном стиле жизни недостает элегантности и изысканности. Меня вдохновляет югендстиль - ведь это целый пласт, вобравший в себя и архитектуру, и графику, и декоративный, и ювелирный дизайн, а также мебель, текстиль. Искусство здесь становится стилем жизни.

Если вы посмотрите на одну из моих первых блузок, которую мы привезли, - там перо Жар-птицы, мотивы Палеха.

…Я заметила, что Жар-птица обыгрывается на многих вещах, расписанных Андреем, - наверное, это было тогда его юношеской мечтой. Ведь в детстве мама читала детям русские сказки…

Теперь Андрей уже не расписывает ткани, а оформляет спектакли:

- Когда я учился по специальности «театральный художник» в Мюнхенской академии художеств, начал работать с Юрием Петровичем Любимовым, жившим в то время в Германии. Поначалу я помогал ему как переводчик, потом стал ассистентом, а потом стал делать сценографию. Театральный костюм - это всегда существенная часть истории, рассказываемой со сцены.

Первые две работы мы с ним сделали в Финском национальном театре. А уже в 1993-м поставили в Москве «Доктора Живаго». Я делал костюмы и декорации. Музыку к спектаклю написал Альфред Шнитке. Обоих уже нет на свете…

Одно время мы делали в Москве и Санкт-Петербурге театральные проекты со знаменитым режиссером Анатолием Васильевым, а сейчас я отошел от этой работы.

Как ограбили немцев

- Первый раз в жизни я побывал в Москве и Питере в 1989-м со Штутгартской оперой, которую пригласили на гастроли, - продолжает Андрей фон Шлиппе. - С нами было 300 человек, занимался нами «Интурист», а я был единственным русскоговорящим в немецкой команде - впечатлений хватило бы на целую жизнь. Я похудел на 6 кг! Ведь там одного человека ограбили, двое попали в больницу, кому-то нужно было доставать билеты.

Когда мы только приехали и нас высадили у гостиницы «Украина», наша группа попала в окружение шайки: один представлялся глухонемым и дергал людей за полы одежды, а другой в это время вытаскивал у них бумажники.

Мой папа, чей творческий псевдоним был Юрий Мельников, много лет работал на радио «Свобода» в Мюнхене и прекрасно знал Глеба Рара. Мы росли вместе с его шестерыми детьми - я знаком с детства с Александром Раром, который сейчас является председателем Совета Россия - Германия.

Кто только не бывал у нас дома! Концерт давал Александр Галич, Окуджава не раз останавливался. Войнович в 1983 году в нашем доме предсказал перемены в России, которые, по его словам, начнутся, в 85-м. У нас был просто проходной двор! И говорили мы в семье по-русски.

Арест и сахарная свёкла

- У моих предков по отцу, русских дворян немецкого происхождения фон Шлиппе, были имения в России - одно из них под Москвой, в Бекасово. После революции часть семьи бежала в Ригу. Но это был 1918-й, когда здесь на время установилась советская власть. И всю нашу семью посадили в тюрьму, а прадеда ожидал расстрел. А потом узнали, что он агроном, и вытащили его из заключения - Латвии нужны были семена сахарной свеклы, за которыми прадеда отправили на Украину. Семья оказалась на свободе. Прадед добыл эти семена - целый вагон, который в дороге украли. Но он как-то отбился от своего конвоира-красноармейца, переоделся мешочником и пытался добраться до Колчака. Потом он оказался в Риге, а после в Германии. Фон Шлиппе были офицерами русской армии уже во время войны с Наполеоном, а приехал наш предок, немецкий химик, в Россию еще раньше. Сделал какое-то открытие и основал химический завод. Потом, конечно, все женились на русских девушках - в общем, в моей семье такое переплетение кровей…

А я в студенчестве ездил в Париж к Александру Васильеву, у которого в то время была маленькая квартирка в две небольшие комнатки и кухонька. Но как было весело! Собиралось много молодых потомков известных русских фамилий.

«Прапрадед журил Толстого…»

Старший сын Ирины фон Шлиппе, Михаил, который тоже прибыл в Ригу вместе с матерью и братом,- журналист, дружит с потомком Льва Толстого, с которым познакомился еще в 1995-м:

- Владимира Ивановича Толстого тогда только что назначили директором семейной усадьбы в Ясной Поляне, - вспоминает Михаил. - Когда я рассказал об этом на редакционной летучке, мне сказали: вот ты и поезжай к нему - возьмешь у него интервью. И я отправился в Москву, а потом в Ясную Поляну, со мной был фотограф, а Володя Толстой меня заставил сесть на какого-то своего арабского скакуна, который меня чуть не сбросил…

Мир очень тесен, потому что сын Карла Ивановича фон Шлиппе, Владимир Карлович, был губернатором Тулы, когда Лев Толстой жил в Ясной Поляне (Тульская губерния). И, конечно, они друг друга терпеть не могли - Лев Толстой проповедовал свою философию, а Владимир Карлович как представитель власти никак не мог его в этом поддерживать. Он был очень консервативным и строгим человеком. И я рассказал Володе Толстому, что у меня есть переписка Толстого с моим предком. И можно смело сказать, что спустя более 100 лет Толстой и фон Шлиппе вновь встретились в Ясной Поляне…

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

496 +