фото показано с : vesti.lv

Именно этот принцип использовал Карлис Улманис для строительства экономики Первой ЛРСовременные специалисты предрекают скорый крах латвийской экономики, а президент ЛР Раймондс Вейонис даже заявил, что экономика Латвии настолько зависит от фондов ЕС, что это фактически означает ее отсутствие.

Власть лихорадочно ищет способ пополнить казну - и не находит ничего другого, как повышение налогов с населения…

Действительно, денег взять неоткуда: промышленность практически уничтожена, сельское хозяйство тоже. Остались только фонды ЕС, которые составляют 20% от ВВП, да налоги с населения. Между тем опыт Первой республики показывает: и маленькая страна может сама себя прокормить, сохранив и промышленность, и сельское хозяйство. Может быть, в Латвии еще не поздно применить экономические рецепты 30-х годов ХХ столетия? Об этом наше интервью с известным историком Эриком Жагарсом.

Закрыть иностранные банки

- Экономическая история - очень интересная и важная сфера, - считает Эрик Жагарс. - Однако сейчас историки экономикой не занимаются. Это западная традиция. Современные историки изучают политику, культуру - но не экономику. Дело не в том, что некому этим заниматься, а в том, что историку надо глубоко понимать экономические процессы, разбираться в финансах, банковском деле и кредитах. Современные историки к этому не готовы.

Если мы посмотрим на экономическую политику, которую Улманис проводил после 1934 года, то увидим, что она полностью идет вразрез с тем, что мы имеем сейчас. Вот еще одна причина того, почему ни историки, ни экономисты не хотят говорить об этом. Мы сейчас кричим об инвестициях, о привлечении иностранного капитала, а Улманис, наоборот, делал все, чтобы вытеснить иностранный капитал из экономики Латвии и довел его до 9-10%.

- Как он это сделал?

- Во-первых, он ликвидировал частные банки. В конце 30-х годов из 16 иностранных коммерческих банков осталось только три: с немецким капиталом, еврейским и английским. Правда, английский банк назывался «Латышский акционерный банк», но латышей там было - швейцар и уборщица. Остальные десять банков были ликвидированы, три самоликвидировались. Кто об этом сейчас способен писать? Ему тут же скажут: неужели вы выступаете против современной экономической модели развития?!

Латвийский джип

- Режим Карлиса Улманиса мы называем авторитарным, и он действительно был таковым во всех сферах: в экономике, культуре, общественной жизни, - продолжает Эрик Жагарс. - Улманис строил не просто капитализм, а государственный капитализм, поэтому довел долю государственных предприятий в экономике Латвии до 60%. До 30-х годов завод ВЭФ был официально государственным предприятием, а вот такие известные предприятия, как «Лайма», «Алдарис», «Латвияс коквилна», стали государственными во второй половине 30-х годов. До этого они были частными.

- Известно, что владелец «Лаймы» Илья Фромченко продал фабрику государству, так как решил переехать в Палестину, и государство якобы заплатило ему очень небольшие деньги. А как Улманис поступил с другими заводами? Неужели была проведена национализация?

- Нет, я бы не назвал это национализацией. Национализация - это когда безвозмездно отнимают, а здесь по-другому. Инструментом стал Латвийский кредитный банк, созданный в 1935 году с уставным капиталом 40 млн латов. Около 95% акций банка принадлежали государству. Этот банк начал скупать частные заводы, превращая их в национальные акционерные общества, в которых только 3-5% акций получали частные лица - члены правления и дирекция. Пути скупки были разные: на кого-то давили, вынуждая продать предприятие, кому-то государство протягивало руку помощи в момент финансовых затруднений, а потом прибирало к рукам.

Вспомним завод «Вайрогс», основанный на базе рижского вагоностроительного завода «Феникс» - крупнейшего в Российской империи. Во время Первой мировой войны «Феникс» был эвакуирован в Россию, но в 20-е годы удалось его воссоздать уже под маркой «Вайрогс». В 1927 году, когда был заключен договор с СССР о поставке вагонов, «Вайрогс» процветал, увеличивая число рабочих и количество производимой продукции. В начале 30-х годов договор прекратил свое существование, и начались проблемы: сокращение персонала, выпуск гвоздей и подков вместо вагонов. Кредитный банк скупил акции «Вайрогса», а потом государство переняло завод, сделав из него акционерное общество. Вскоре «Вайрогс» стал производить грузовые и легковые автомобили, заключив договор с концерном «Форд» о поставке моторов. В планах было производство оружия. Начавшаяся Вторая мировая война помешала эти планы осуществить.

Война с латышским королем шёлка

- Известно, что экономические реформы проводились под лозунгом «Мы создадим латышскую экономику!» - и против такой идеологической платформы никто не смел возразить, а латышский обыватель только радовался…

- Да, этот лозунг означал, что в противовес немцам, евреям и русским будет создана латышская экономика. Но дело обстояло несколько иначе: Улманис создавал государственную экономику, поэтому и латышские предприятия тоже стремился прибрать к рукам. К примеру, «Ригас аудумс» - третье по величине предприятие в довоенной Латвии. Его основал латыш Роберт Хирш. В 1938 году на фабрике работало 1600 работников - рекордная цифра для латвийского предприятия. Хирш занял 78% местного рынка, а его шелк был дешевле иностранного. Такой завод был лакомым кусочком для государства, но Хирш не собирался его продавать.

И Хирша начали выдавливать с рынка: государственное объединение «Туриба» закупило за границей много искусственного шелка, который без таможенного налога ввезли в Латвию. Шелк был дешевле местного, и маленькие фабрики обанкротились. Хирш устоял. Но вскоре открыл производство в Швеции, и когда началась война, он решил не возвращаться на родину.

- Если вернуться к «Вайрогсу», то получается, что государство сумело заключить договор с концерном «Форд», что позволило заводу выпускать новую продукцию - латвийские «джипы». Сразу вспоминается завод ВЭФ, которому в 90-е годы предложил сотрудничество концерн «Нокиа», но наши власти от этого отказались, и завод обанкротился…

- В 90-е годы и у нас в Латвии, и в России боялись того, что государственная промышленность - это кратчайший путь к социализму. Это была политическая акция. Боялись того, что крупные предприятия, не имеющие сырья и сбыта, не смогут эффективно функционировать. И боялись русскоязычных «мигрантов», которые работают на этих заводах и фабриках, поэтому, закрыв фабрики и заводы, вынудили «мигрантов» уехать. Большая вина лежит на Осисе, Кехрисе и Грутупсе - тех людях, которые разработали законы о приватизации, нанесшие колоссальный ущерб экономике страны, так как были выгодны только отдельным людям.

Конфеты, пиво, автомобили

- Можно сделать вывод, что Улманис понимал: промышленность - основа экономики, без нее государство не может существовать, ведь именно промышленность позволит обеспечить население рабочими местами и производить продукцию с высокой добавленной стоимостью. Вторая Республика, наоборот, начала с разрушения промышленности, и сейчас мы пожинаем плоды: денег в казне нет.

- Современная Латвия выбрала либеральную модель, в которой все решал лозунг «Рынок все расставит по своим местам». Эту модель советовали «эксперты» из-за рубежа. Что касается модели Карлиса Улманиса, то это была довольно спекулятивная форма экономики, но хорошая форма государственного капитализма, которую Улманис взял у Рузвельта. Улманис начал создавать государственную экономику, последовательно и целенаправленно объединяя и укрепляя маленькие предприятия, чтобы в каждой сфере была большая государственная фирма, получающая государственные заказы.

Подробности читайте в новом номере «СЕГОДНЯ Неделя» с 10 февраля

Подробнее читайте на vesti.lv ...

105 +