2017-5-10 11:30 |
В понедельник пришло печальное известие: не дожив день до праздника, умер глава Даугавпилсского общества борцов антигитлеровской коалиции (ДОБАК) Иван Николаевич Терехов. Когда человеку девяносто шесть лет, его уход становится закономерным, но все же…Я хорошо знал Терехова - человека настолько необычной, героической судьбы, что многие сейчас сочли бы ее вымыслом.
Из беспризорников в моряки
Еще недавно он, не по возрасту бодрый и веселый, поражал окружающих своим жизнелюбием. Биография борца, родившегося 8 декабря 1920 года, - огромная эпоха, целый век.
Лучше предоставить слово самому Ивану Николаевичу:
- Родился в Белоруссии, - рассказывал мне Терехов. - В селе Березки Хотинского района Могилевской области. Мои родители были обычными крестьянами среднего достатка. Мать неграмотная, отец, участник Первой мировой, - полуграмотный. Родители, мечтая о жизни в достатке, решили отправиться на заработки на Украину, в Донбасс.
Мы переехали в город Сталино - это теперешний Донецк. Жили при шахте «3-19» в Буденновском районе, ютились по лачугам. В итоге отец отправил мать обратно в деревню, а сам уехал. Я остался один. Началась для меня жизнь беспризорника. Было мне тогда всего тринадцать годков от роду. А время тогда стояло страшное - начался массовый голод, унесший миллионы жизней. Чтобы выжить, мне пришлось и воровать, и попрошайничать. Выйдешь в поле - под стогами обязательно лежат по нескольку мертвецов. Вокруг царили горе и отчаяние.
Мне довелось выжить. За голодное время исходил все станицы от Донбасса до Азова. Как-то раз в Донецке меня заприметил заведующий одного местного магазинчика. «Мальчик, торговать сможешь?» - поинтересовался он. «Не знаю…» - «Сколько у тебя классов образования? Пять? Пойдешь ко мне лоточником работать?» Вот мне и довелось блуждать с лотком по улицам Сталино. Предлагая свой товар скучающим пассажирам на железнодорожном вокзале, бойко возглашал: «Есть папиросы, спички, колбаса, пара яичек! Папиросы - полтинник пачка!» Полученные деньги к концу дня сдавал в магазин, там же запасался новой партией товара. Ютился у добрых людей, работающих на шахтах…
…Терехов сделал долгую паузу, погрузившись в воспоминания. Мысленно поразился: сколько лет прошло, сколько эпох минуло - а вот он здесь, Иван Николаевич, сидит, рассказывает:
- Пробегать с лотком мне довелось недолго - поступил в школу. Сначала занимаясь самостоятельно, сдал экзамены за семь классов - сидел вечерами, штудировал. Благо экзаменационная комиссия не сильно цеплялась к таким, как я. Потом поступил в торгово-товароведческий техникум, где отучился три года, получил среднее образование. Поднялся в должности до заведующего магазином. Так и проработал до двадцати лет в Буденновском райпотребсоюзе.
…А потом была война. Когда его призвали, то направили на флот. Каким запомнился Терехову приход этого громового лихолетья? Иван Николаевич даже о самых страшных вещах говорил вполне будничным тоном:
- Подучили нас несколько недель и направили на остров Бьерке, километрах в шестидесяти от границы. Накануне только окончилась война с финнами. На Бьерке пробыл почти полгода - там меня и застало начало войны. Нас погрузили на катера, на баржи и высадили на остров Пуккио в Выборгском районе. Вскоре состоялось мое боевое крещение. 28 июня финны начали штурмовать остров.
Помню, идем с приятелем, Иваном Каблучко, в штаб - а тут финны артналет устроили. Бьют, видимо, из «стотридцаток». Ору: «Ванька, твою мать, скорей прячься в воронку - второй раз в одно и то же место снаряд не попадает!» Добрались до штаба, комиссар спрашивает: «Страшно?» Я: «Конечно, жить-то хочется!»
…На островах мы продержались до августа. К тому времени пришли сведения, что финны отрезали нас от своих аж на сто километров. Готовились к прорыву с боем на Большую землю. Батарею подорвали, заранее собрали все, что могли вывезти. Ситуация была очень опасной: в лесу укрылись финские «кукушки», очень метко бившие по нашим. До сих пор вспоминаю сослуживца Аркадия Леонтьевича Ермошина, двадцати одного года от роду. В одном из боев нас окружили. Трое нас было - я, Ермошин, и еще один наш боец. Деваться вроде некуда. Над головой летает самолет, корректирует огонь вражеских батарей, гад. Нам кричат по-русски: «Сдавайтесь!» Аркадий достал пистолет, оставил себе пару гранат - одну из них противотанковую, - и как старший пулеметного расчета приказал нам уходить: «Отходите, ребята, я прикрою». Только отошли метров на пятьдесят - за спиною раздался грохот, и земля упруго качнулась под ногами. Ошибиться было невозможно: так могла рвануть только противотанковая.
Военная одиссея
Потом была эвакуация в Кронштадт, пока добирались на барже до него, всю дорогу обстреливали финны. И вот Терехов в Ленинграде. Страшен был первый, самый яростный натиск гитлеровцев на северную столицу:
- Отчетливо помню первый массированный авианалет на город - в нем принимали участие свыше 1250 самолетов. Это был непредставимый, леденящий ужас. В моем подразделении насчитывалось более тысячи народу - выжило всего человек шестьдесят. Ситуация считалось почти безнадежной. Так что крупные корабли Балтфлота начали уже минировать, чтобы не достались врагу. Помню, как поднял нам настроение приказ командования: «Матросам - воевать в морской форме!» До этого-то нас облачали в обычную армейскую.
Подробности читайте в новом номере газеты «СЕГОДНЯ» 10 мая
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
