2016-11-6 14:00 |
«Если я спрошу у любого человека на улицах Женевы, знает ли он, что грешен, он ответит мне обиженно: «Почему вы меня оскорбляете?», — говорит архиепископ Женевский и Западно-Европейский Михаил, гость 15-й Международной православной педагогической конференции «Церковь, семья и школа».
— Это все издержки очень большого комфорта и нынешнего состояния мира, немыслимого прежде, — продолжает владыка Михаил. — Мы и представить себе прежде не могли, что государство при помощи своих законов станет покушаться на семью, составляющую его основу.
Никто беженцев не привечал…
— Владыко, вы родились в семье казачьего офицера Донской армии в Париже. Как вы жили и как смогли остаться человеком Русского мира? Ведь вы Россию с детства не видели?
— За границей люди русские жили в эмиграции в начале ХХ века очень скудно, но всегда строили храмы. Причем это делали семейные пары. Семья была единственной отрадой на чужбине. Зачастую у людей не было самого необходимого, их косил туберкулез, но без церкви они не жили.
Порой это были такие убогие строения, что однажды, когда мы разбирали старый храм, нашли плащаницу, написанную на бумаге. Сжигали бумагу и плакали…
Но всегда в церковь шли в воскресенье с радостью. Мы, дети, еще вечером в субботу чувствовали воодушевление. Вместе с родителями готовились ко всем церковным праздникам.
В то время беженцев, какими были и мои родители, не встречали, не привечали, не давали кров и не кормили, как сейчас. Напротив, им ставили в той же Франции всякие препоны и условия, но, преодолевая их, мы развивались.
Мой отец прошел всю Гражданскую войну в Донской армии, а в 1920-м уехал в Константинополь, потом попал в Галлиполи, после - на греческий остров Лемнос. Жил в Греции, учился в Чехословакии в университете, стал агрономом. В Париж попал в 1929-м, куда приехала из Моравии и мама. Встретились, полюбили друг друга, венчались в 1930-м…
Как мы сохраняли нашу русскость в иноязычном окружении? Церковное предание православия проходило через всю семейную жизнь и дополнялось массой всего другого. Когда я был подростком, у нас была своя русская волейбольная команда, мы играли в своем оркестре русских народных инструментов, участвовали в русской театральной группе. И я везде был активистом, и так много было всего интересного, что домой возвращался порой поздно. И отец спрашивал с пристрастием: «А к экзаменам-то подготовился?» Мы успевали готовиться и к экзаменам…
Покушение на семью
— В последние годы мне звонят много россиян, обосновавшихся в Швейцарии, с просьбой окрестить ребенка, — продолжает владыка Михаил. — Я у них спрашиваю: «А вы сами-то в церковь ходите?» Оказывается, или редко или совсем не ходят, но крестить хотят. О причастии понятия тоже не имеют. Спрашивают: «А нужно ли, чтобы крестные были православными?». Думаю, для детей таких родителей церковь не станет родной…
В семье рождается ребенок - это сразу полноценный человек, с душой и телом. И родители замечают, что у младенца - большие страсти, он кричит, плачет, иногда целую ночь может проплакать. То есть он сам не справляется со своими страстями. С ними справляются родители, которые ребенка успокаивают, ласкают и дают ему первый опыт христианской любви - родительской.
Церковь без семьи немыслима, как и семья без церкви. Но сейчас это перестает быть так. Еще православная церковь как-то выдерживает натиск мира.
Все мы происходим от отца и матери, никого нет без семьи, даже сирот. У них ведь БЫЛИ и отец, и мать. Либо они живы, либо умерли, и мы их поминаем, но все равно они есть! Фактически все наше бытие - в семье, хочешь не хочешь. Можно, конечно, это отрицать…
Вы счастливые люди - ваше государство не декларировало, что семьи нет. А вот во Франции объявили, что нет ни отца, ни матери. Сумасшедший мир! То, что мир без разума, понятно, но он начинает обходиться и без сердца.
Слава богу, когда такое объявили, вся Франция вышла на улицы — не хотим жить без семьи! И, кажется, пока все держится, но надолго ли? Во Франции пока такое не приняли, а в Бельгии этот закон уже действует. В Германии, Англии все прошло спокойно.
Чтобы люди происходили из пробирки, тоже ведь не получается. Творец мира — Бог, а не человек. И когда виртуальная философия и идеология подменяют реальность, тогда начинается беда. А она началась в XVIII веке, когда Руссо объявил, что человек уже рождается благим. И все!
И через 40 лет потоки крови затопили Париж, полетели тысячи голов. Идеологи Великой французской революции говорили, что человек-то совершенен, а это политическая система плохая и надо ее сменить. Человек из-за своей слабости, будучи грешен, может натворить много немыслимых дел.
Поэтому семейный очаг, семейный оплот - это камень духовный. Если семья живет по вере, человек развивается. Дай бог, чтобы семья физически существовала у человека. Но есть и другая семья - духовная, это монастырь. Есть семья неполная, и ее члены страдают от этого. Но она все равно есть!
У язычников тоже были семьи, у животных существуют семьи, хотя бы ненадолго, для продолжения вида. В природе есть семьи!
От человека не может родиться никого, кроме человека. Страшно, что большинство народа принимает сегодняшние антисемейные, антицерковные, антихристианские законы. Или равнодушны к ним. Но не законы творят жизнь, а жизнь сама устанавливает законы, помогающие ей более-менее плавно течь. Когда государство объявило, что церкви нет, начались все беды.
Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня Неделя» с 4 ноября
.Подробнее читайте на vesti.lv ...
| Источник: vesti.lv | Рейтинг новостей: 102 |
