фото показано с : vesti.lv

«Проблема на все времена - усреднение уникального таланта» В Риге со своим нашумевшим фильмом «Довлатов» побывали его режиссер Алексей Герман-младший и его супруга Елена Окопная, художник-постановщик картины.

Ругают все

Встреча создателей фильма, повествующего об 11 днях из жизни писателя Сергея Довлатова, прожитых им в 1971 году, с журналистами затянулась. Было интересно.

- Нас за эту киноленту ругают все, со всех сторон, - поделился Алексей Алексеевич. - Некоторые либералы - за то, что все слишком светло, а все было, мол, гораздо страшнее, потому что эпоха была, как говорил Райкин, «жуткая, просто жутчайшая». А «недемократы» нас обвиняют ровно в противоположном - газета «Культура», к примеру - в том, что эпоха была светлая и прекрасная, а мы показали каких-то неприятных пропитых людей с неприятными помятыми лицами, котрые «потребляют алкоголь».

То есть ультралибералы и частично ультрапатриоты картину не очень приняли и синхронно нас обвиняли. Одни начали намекать на то, что у нас якобы какие-то сложные отношения с администрацией президента России, а другие - на то, что мы работаем на госдепартамент США. И все это одновременно. И на то, и на другое внимания обращать не надо, потому что и то и другое - истерика, глупость, непонимание исторических реалий, незнание их и некая упрощенная поза.

Мы на это внимания не обращаем. Потому что делали фильм из своих соображений, а не из стремления понравиться.

Ощущение, что надо как-то оставаться собой, есть. Мы рассказывали о то, что для нас было важно. Довлатов был очень нежным человеком - во что я охотно верю. Если посмотреть его фото в интернете, то они «приветливые». Но страх потери себя и отсутствия самореализацими, перетекания в ремесленничество, конечно, был у него. И он всегда будет, если ты уважительно относишься к культуре и искусству.

- Вы встречались со многими друзьями Довлатова. Говорите, что они удивляются, что он так сегодня востребован. А сам он верил ли, что на родине его будут читать?

- Вот этого не знаю…

Елена Окопная: - Конечно, он всегда хотел, чтобы его печатали.

- А сценарий вы показывали его родственникам?

Алексей Герман: - Да. Скажу вам, что Довлатов сегодня в определенной степени завоевывает читателя. Согласитесь, многие из тех писателей, которые тогда считались замечательными, ушли в небытие - о них никто не знает и не помнит.
Порядочные и циники

- Довлатов… Человек сам по себе он был талантливый, к тому же приличный, порядочный. А это, мне кажется, важно. И вообще то поколение было значительно приличнее. И глубже, и, как ни странно, смелее. Потому что сейчас, конечно, все вокруг денег вертится. Как Дмитрий Быков, который не любит творчество Довлатова, но, когда картина выходила в прокат, попытался ЗА ДЕНЬГИ ее представить в кинотеатре «Пионер».

Странно, правда, когда человек не любит писателя, но хочет представлять о нем фильм за гонорар? Мне кажется, в этом есть какой-то цинизм и двусмысленность. Это, естественно, ему позволено не было - он был пинком под зад выгнан к какой-то своей другой деятельности.

Вот эта искренность и какая-то «настоящесть» Довлатова чувствуется, она неподдельная. И поэтому и писатели, и журналисты, и вообще люди к нему тянулись.

Понятно, что наша картина кому-то понравится, кому-то нет. Очень разная реакция на нее. Александру Генису, другу Довлатова, понравился фильм.

- А у другого его друга, Петра Вайля, уже не спросишь… Он работал в свое время в нашей газете «Советская молодежь»…

- Я, кстати, его прекрасно знал.

- А вы хорошо знали, как вел себя Довлатов в жизни?

- Ну послушайте, вот, скажем, Александр Сергеевич Пушкин - когда он посещал ресторацию, он что там, все время стихами говорил?. .

Я могу ошибаться, и наша трактовка, может быть, правильна, а может, и не очень, мы не претендуем на истину в последней инстанции. Мы делали фильм как «накопление». То, чего не понимает большое количество не очень умных людей, - эта история о том, как человек не может написать роман. И внутренне отказывается от написания большого романа. Это картина про молодого Довлатова и накопление его внутренних ощущений, которые потом, через достаточно долгий промежуток времени, приведут к тому виду его прозы, которую мы знаем.

Мы скромно исходим из того, что его рассказы - это результат (и это чистая правда!) тяжелейшего, сложнейшего труда и переписывания. Лаконичность, точность и эмоции в его прозе возникли как результат колоссального труда. И мы специально отказались от образа Довлатова, который говорит цитатами из своих произведений, который веселый и хлесткий, постоянно хохмящий и говорящий «дамочка, пройдемте». Потому что нам кажется, что быть писателем - особенно если тебя не публикуют - это достаточно мучительная история. Это не означает, что у него не было каких-то других граней поведения и характера.

Означает, что человек проделывает какую-то мощную, сложную внутреннюю работу.

Иначе он бы таким молодым не умер. Если бы его нежное нутро настолько не было бы посвящено литературе, не было бы литературоцентрично, то он не умер бы в 48. А был бы сейчас нормальным модным писателем, с дачей в Переделкино, с кучей наград и появлялся бы на на ТВ с авторскими программами. Нежность, накопление и поиск себя - мы так хотели сделать этот фильм, нам казалось это важным рассказать.

Об ушедшей эпохе

- Наш фильм - это не только про Довлатова, но про эпоху, про поколение, про наши дворы, про моих родителей - это в определенной степени эпитафия тому времени, прощание с ним. Потому что мы переходим в какое-то другое время - хуже или лучше, не знаю. В другое.

У нас есть много сериалов про то время - там все такое цветное, девушки в ярких платьях, благоустроенные, прекрасно живущие - при дачах, машинах, а в кадре мелькают современные стеклопакеты. Это, считаю, такая коммерческая анимация, не очень, как мне кажется, имеющая отношение к эпохе. Я ведь хорошо помню Ленинград 80-х. И от Ленинграда 1970-х он не особо отличался. И когда мне говорят, что у вас там какой-то серый город, это звучит странно. Мы же снимали на реальных улицах города - не то что выдумали его.

- Вы прекрасно, с большим пиететом и уважением говорили о поколении наших родителей, и они действительно того заслуживают. Какие уроки жизни и профессии преподал вам ваш папа?

- Папа преподал мне, честно говоря, не так много уроков… Он мне, во-первых, наказывал найти хорошую жену. И я это выполнил. Еще учил тщательно, скрупулезно относиться к тому, что делаешь, не суетиться, насколько возможно. О порядочности всегда говорил, что ее нужно сохранять.

О профессиональных нюансах говорил мало. Объяснял, как актеры в кадре должны играть, нно немного. Не программировал меня.

«Рублев» и Тарковский

- В одной из дискуссий вашим отцом была высказана мысль, что в тоталитарную эпоху искусство и культура проявляют себя ярче…

- Это популярная, известная мысль. Если честно, это, думаю, упрощение. Да, создавались великие произведения. И кино советское - и это очевидно - было лучше, чем кино российское. Особенно примерно в тот период, о котором папа в той дискуссии говорил. Понятно, что при всей цензуре, запретах и мерзостях тем не менее Андрей Тарковский смог снять «Андрея Рублева». Вы себе представляете, чтобы кто-то сейчас смог снять такую картину? Снять «Сталкера» со всеми пересъемками? И вообще на эту тематику.

Елена Окопная: - Фактически два раз переснимал и еще что-то доделывал после этого.

Алексей Герман: - Как вы это себе представляете - тем более что там не было вампиров? Никак. Это невозможно сегодня. Поэтому, безусловно, как мне кажется, после развала Советского Союза кино в значительной степени стало прямолинейным, бездарно коммерциализированым и, собственно говоря, общий уровень упал. Какое это имеет отношение к тоталитарному обществу, не знаю.

А почему была эпоха великого американского кинематографа? Там что, тоталитарное общество было? Нет. А у Феллини, Антониони - что, было тоталитарное общество? А блестящее французское кино 60-70-х? Мне кажется, разговоры о тоталитаризме - это такое поколенческое преувеличение в определенной степени. Это, наверное, имеет какое-то влияние - в незначительной степени. Не знаю.

- Кино российское государство, в определенной степени, сегодня финансирует. И есть компании, которые постоянно эти средства получают. «Отбивают» ли они в прокате расходы на киносъемки?

- Не всегда, но отбивают. «Движение вверх», к примеру, успешно. Все «Елки» тоже, «Лед». Это, может быть, некие исключения, но не думайте, что в Западной Европе все так уж отбивается. Кино там тоже дотационное. Вообще окупаются, рентабельны в европейских странах только комедии. Либо незначительная часть дешевого «арта» или какие-то победители фестивалей.

Ведь как устроено европейское финансирование? Там существует помощь региональных и государственных фондов, «Евримаж», который тоже выделяет деньги, и частично безвозвратно. («Евримаж» - фонд, созданный при Совете Европы в 1988 году, который занимается поддержкой совместного кинопроизводства, проката и дистрибуции кинокартин и аудиовизуальных работ. - Прим. авт. ). Это называется «европейский протекционизм», он существует.

Глубина рефлексии

- Можно ли сегодня сказать, что в Росси много хорошего кино? Нет. А сказать, что его нет вообще? Тоже нельзя. Появляется несколько приличных авторских фильмов в год и столько же приличных коммерческих. И еще штук 80 непонятного шлака.

Растет ли средний уровень кино? Несомненно. А есть ли какие-то серьезные, колоссальные художественные прорывы? Почти нет. Да их мало везде по свету.

С другой стороны, у нас трехкратный рост анимации, достаточно серьезной и успешной.

Что-то получается, что-то нет - как в жизни. Другое дело, что чем больше ситуация будет «предвоенной», тем больше будет востребовано кино определенного рода. Так было всегда.

- Снимая фильмы о прошлом, пытаешься понять свое. Как вам помог это фильм в этом, какие у вас появились мысли о себе и своем поколении? В будущем какие фильмы планируете?

- Трудно оценить, как идет накопление этих мыслей… Рефлексия, безусловно, существует - но это вещь, сложно оцениваемая. Как оценить - я глубоко рефлексирую или нет? Вот мы сняли хороший фильм «Под электрическими облаками». На наш взгляд, пророческий, тонкий, разный, посвященный времени, русскому сознанию, настальгии, будущему, прошлому. Это была наша определенная рефлексия об эпохе. И оказалось, что она слишком сложна и глубока для восприятия современников. Поэтому картина неплохо пошла по миру, а в России почти провалилась… Но мы абсолютно счастливы, что сделали его.

И в «Довлатове» мы проговорили какие-то важные для нас вещи - про время, поколение, свободу, творчество, возможность или нет оставаться собой. Про то, что такое само по себе призвание, какова его цена…

Проблема и раньше, и сейчас, и в будущем остается одна - в усреднении, опошлении талантливых, уникальных, неординарных людей. Не только в России, а вообще в мире, вообще как установка человечества.

А о другом - надо же жить какой-то объективной реальностью. Не все, что наш творческий тандем с Еленой хотел бы снять, возможно по финансовым соображениям.

- Вы говорите о русском сознании. А в какой степени отражаемое в кинокартинах мировоззрение подвержено сегодня влиянию западного кино?

- С одной стороны, в этом есть опасность потери лица - когда ты ориентируешься на другое мировоззрение и другой способ показа.

Мне кажется, кино должно быть укоренено в традициях страны, быть в хорошем смысле самобытным. Это единственный способ остаться собой. Потому что очевидно, что любая мощная культура, к примеру, американская, поглощает более слабые. Еще как-то с трудом немцы держатся, а французы уже сдаются…

Через 15 лет мир будет другим - я убежден, что, если мы все не погибнем, мир не будет иметь ничего общего с тем, что видим сейчас. Нынешний глобальный мир все равно закончится. Интернет в том виде, в каком он сейчас существует, тоже закончится. Общество то, каким мы его знаем, и мировой порядок, тоже. Мне так кажется.

Через 15 лет мы увидим абсолютно точно другую Францию, наверное, иные Германию, Штаты. А Россия, может, останется такой, как сейчас, а может, изменится. И абсолютно другую степень свободы, в том числе и в интернете.

Откровение от Елены:

- Я очень неудобный и непростой художник, со мной до последнего никто не знает результата, а главное, не знаю, не могу его сформулировать и нарисовать. Очень многое на съемках мы делали сами, и, слава богу, у нас была для этого возможность. Сами сколачивали вывески, делали мебель, обувь и многое другое. Но нам и приносили во множестве предметы и одежду той эпохи - мы кинули клич. С точки зрения линий советское время было более наивным. Сейчас Петербург захвачен скандинавским влиянием, а в те времена, по моим ощущениям, это был город немного из детской книжки…

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

178 +