фото показано с : vesti.lv

Наш собеседник Алексей Плюснин - известный в Санкт-Петербурге и России мультиинструменталист, композитор-авангардист, музыкальный новатор, организатор фестивалей. Газета «СЕГОДНЯ» беседует с Алексеем о его творческой биографии и проектах, об уникальном оркестре «Антон тут рядом» и о том, какая музыка соответствует духу времени.

Физики и лирики

- В вузе вы учились на физика. Как же физик стал музыкантом?

- Совершенно обычная история для тех лет. Уже с раннего ленинградского детства стал горячим поклонником рок-музыки и когда немного подрос, сам начал учиться ее играть.

Однако в условиях доперестроечного СССР нельзя было вообразить, что рок-музыка сможет тебя кормить, поэтому рокеры осваивали «серьезные» специальности. Например, Боря Гребенщиков учился на факультете прикладной математики, Андрей Макаревич окончил архитектурный вуз. Мой отец был профессором физики и, само собой, хотел, чтобы я двигался по его пути. Отсюда и появилась в моей биографии физмат-школа, затем поступил в московский вуз. Но услышанная в младшем школьном возрасте пластиночка The Beatles определила мою судьбу бесповоротно.

Меня поразила энергетика, необычная по тем временам подача этой музыки - ничего подобного я раньше не слышал. Потом начал активно собирать и слушать все пластинки западных групп, до которых мог дотянуться.

- И, естественно, появилось желание самому научиться воспроизводить все эти чудесные звуки. . .

- Разумеется! Играть начал с середины 70-х. Во время черноморского отдыха случайно оказался в составе местной любительской группы, куда меня взяли играть на гитаре. Был объявлен конкурс, в котором мы участвовали с песней группы Nazareth. Фронтменом у нас был один мальчик из Краснодара с потрясающим голосом а ля Робертино Лоретти.

Потом присоединился к школьному ансамблю. А однажды, году, кажется, в 83-м, случайно попал на московский концертник Константина Кинчева. Кинчев еще тогда не успел присоединиться к «Алисе», но у него уже были свои песни. Это меня поразило: парень моего возраста способен выглядеть и звучать, как мои кумиры! Именно в тот момент у меня возникла мысль о создании собственной группы.

Так и появилась «Лолита», с которой записал в общей сложности пять альбомов и активно концертировал.

- То есть ученым вы становиться на самом деле не собирались?

- Из вуза выпустился фактически в никуда. Правда, меня распределили в «ящик» - так называли НИИ, - но там даже не появился. Уже вовсю веяли ветры оттепели, поэтому статья за тунеядство больше не грозила.

Будучи натурой страстной и увлекающейся, интересовался лишь музыкой, причем такой, что весьма отличалась от вошедшего тогда в широкую моду русского рока. К тому моменту был уже весьма продвинутым филофонистом, увлекаясь, с одной стороны, навороченным творчеством гигантов прогрессива, наподобие Genesis, Jethro Tull, King Crimson, Gentle Giant, а с другой - фолк-музыкой с устоявшимися тысячелетними традициями.

Достаточно быстро во мне проснулись тяга к эксперименту, желание поиска необычных форм. К тому же я неважнецкий певец и никакой автор текстов, в то время как русский рок стоит в первую очередь на слове. Никакого желания состязаться в поэтическом мастерстве с лучшими авторами русского рока у меня не было, поэтому мы с «Лолитой» двигались не от слова, а от музыки.

Довольно рано понял, что художник обязан искать свой собственный путь, непохожий на остальных. Вообще-то творчество «Лолиты» по нынешним временам воспринимаю как весьма примитивное - но оно уже никак не было похоже на то, что делали другие русские группы. Если искать какие-то весьма приблизительные аналоги, то на ум приходит The Stooges - ансамбль, в котором начинал свою карьеру великий Игги Поп.

Капитаны экспериментов

- Вы еще с конца 80-х занялись организаторской и издательской деятельностью. Возглавили Московскую ассоциацию любителей музыки, участвовали в создании культурного центра «Горбушка», стали устраивать фестивали, выпускали журнал «Сов’ок». . .

- Помогать другим людям делать хорошую музыку оказалось для меня не менее интересно, чем играть самому. Все это был поиск себя, процесс самоучения. Меня тянуло к творцам небанальной музыки, поэтому при организации первых своих фестивалей особое внимание уделял группам наподобие «Звуков Му», ДК и так далее.

А потом случилось так, что сам почти десять лет не музицировал. Очень дружил с Егором Летовым и Янкой Дягилевой - и в какой-то момент мы пришли к выводу, что современная рок-музыка себя исчерпала и играть вообще не следует. Вскоре после этого Янка погибла, Егор перестал играть, но вскоре опять начал, а у меня перерыв затянулся надолго. Но несмотря на это, продолжал жить активной жизнью.

К тому времени вернулся из Москвы в Петербург и открыл на территории арт-центра «Пушкинская, 10» первый в стране рок-магазин «Нирвана». Сказалась моя страсть к коллекционированию музыкальных записей, пластинки начал собирать еще с конца 70-х. В «Нирване» можно было приобрести редчайшую по тем временам и экзотическую музыку - там продавались аудиокассеты с экспериментальными альбомами Фрэнка Заппы, с британским апокалиптическим фолком, с только набиравшим силу модным брит-попом и много еще с чем. . .

- Почему же вы вернулись к музицированию?

- Просто появилось понимание, что надо все-таки заниматься тем, что любишь и умеешь лучше всего. Не надо ничего придумывать. Сколько себя ни обманывай, но это моя судьба, не могу не играть.

Правда, выяснилось, что к тому времени, когда вновь взял инструмент в руки, музыка довольно сильно изменилась - прежде всего с технологической стороны. Если в 80-х у нас были постоянные проблемы со звукозаписывающей аппаратурой и инструментами, то к середине 90-х этих вопросов не стояло. Плюс границы открылись, начался свободный обмен информацией, и теперь мы в России были в курсе самых свежих и модных веяний, догнали западных коллег в своей эрудиции.

К тому моменту окончательно понял, что не собираюсь быть рок-музыкантом. Рамки рок-музыки меня уже не удовлетворяли, хотелось странного, экспериментов. И свою тягу к ним смог реализовать, руководя ансамблем экспериментальной музыки «РДББ», с которым записал несколько альбомов.

В 2002-м организовал творческий союз «Апозиция», в котором участвовал в различных музыкальных и театральных проектах. В течение нескольких лет являлся художественным директором Международного фестиваля Сергея Курехина - SKIF.

- По какому принципу отбирались музыканты для участия в нем? И насколько велика роль Курехина в развитии авангардной музыки в России?

- Музыкальный авангард сейчас переживает новую волну популярности. В этом отнюдь не только заслуга Сережи Курехина и фестиваля его имени, хотя вклад этого человека нельзя переоценить. Но это не только он - это во многом и я.

Я участвовал в SKIFe, но кроме него занимался и занимаюсь еще множеством похожих мероприятий. Так что рост популярности авангардной музыки - это плод коллективных усилий.

В плане же отбора участников фестиваля всегда был очень авторитарен.

Впрочем, подготовка программы большого фестиваля - это искусство вроде написания картины. Короче говоря, нужно уметь выстроить композицию. Участники должны представлять разнообразную стилистику, это главное - а остальное зависит от вкуса организаторов.

На уровне чувств

- В последнее время большую известность получил необычный оркестр «Антон тут рядом», которым вы руководите. Как появилась идея этого уникального ансамбля?

- «Антон тут рядом» - это петербургский центр социальной реабилитации для людей с аутизмом.

Лет пять назад начал заниматься с людьми с особенностями развития - мы стали делать с ними музыку для питерских и московских театров. И меня пригласили работать в центр «Антон тут рядом» в качестве музыкального терапевта.

Занимаясь с подопечными центра, в несколько этапов пришел к осознанию, что нет смысла учить их традиционной музыкальной грамоте. Дело в том, что моя как музыканта сфера интересов связана с коллективной импровизацией - а она, как выяснилось, имеет мощный терапевтический эффект для «особых» людей. И когда мы вместе начали импровизировать, вдруг осознал, что это звучит очень интересно и необычно - до такой степени, что можно выходить на большие слушательские аудитории.

- Трудно было установить контакт с людьми с аутизмом?

- На самом деле нет, просто он был невербальным. Мы привыкли воспринимать общение как процесс, неразрывно связанный с языком, менталитетом и различными социальными нормами. Привычное нам вербальное общение на уровне формальной логики с «особыми» людьми зачастую невозможно. Но невербальный контакт на уровне эмпатии, чувств, эмоций - пожалуйста!

Впрочем, можно общаться и вербально - предварительно изучив собеседников, скорректировав свои ожидания от них. Так, рассказывать им о музыке бесполезно, вряд ли они поймут тебя адекватно. Зато можно с ними сыграть уйму замечательных вещей: сейчас наш фри-джазовый оркестр «Антон тут рядом» даже записывает каверы на Джона Колтрейна! С ними сменил свой обычный инструмент - играю не на гитаре, а на барабане-джембе. Задаю не только ритм, но и некую логику импровизации. Короче говоря, веду, как и полагается дирижеру, а они подхватывают.

- Расскажите о ваших концертах. У ваших подопечных нет страха сцены, слушательской аудитории?

- В концертах у нас участвуют лишь те, кто имеет к этому склонность. Конечно, «особые» люди чаще тяготеют к привычной обстановке, любой выход за пределы которой может стать дестабилизирующим фактором. Но это не боязнь сцены в понимании нас, обычных. Ведь они лишены чувства стеснения и не носят масок.

Только за последнее время у нас состоялось несколько выступлений - одно из них совместное с группой «АукцЫон» в концертном зале «Аврора». Выступали в екатеринбургском «Ельцин-центре», где к нам присоединился Володя Шахрин. Поиграли на Красной площади в рамках «Золотой маски». . . Еще один концерт должен был состояться в Штатах, но тут вмешалась политика.

Долгое время работал над организацией поездки оркестра «Антон тут рядом» в США. Сотрудничал в этом направлении с замечательным человеком из Сан-Франциско Сережей Литвиненко и с руководством Форт-Росс, дважды ездил в Калифорнию. Сережа познакомил меня с людьми, занимающимися neurologically different people, даже делал там свой музыкальный класс для местных ребятишек. Наконец в этом году вроде все срослось, и летом оркестр должен был ехать, чтобы принять участие в фестивале Форта-Росс. Однако в итоге поездку пришлось отменить. . . Жаль. . .

Считаю, что наше выступление там могло бы продемонстрировать нечто, что одинаково близко для нас и для американцев, - это была бы истинная народная дипломатия. . .

- Над какими еще проектами вы сейчас работаете?

- Их много. Например, мы уже второй год делаем в петербургском «Манеже» фестиваль «Прото-Арт» - это гигантский мультидисциплинарный спектакль, в котором представлены все жанры искусств. В прошлом году он был посвящен импровизации, а в этом - композиции.

Очень много сотрудничаю с Андреем Кондратьевым из фолк-роковой группы «Сказы леса». Мы с ним и еще с одним парнем организовали авангардное трио «Агиф Д’Ахюлп», сделали несколько выступлений (в том числе и на концерте, посвященном годовщине смерти Егора Летова), записали альбом в жанре акустическое техно.

Еще у меня есть сольный проект «Монохром», в котором играю на гитаре: несколько месяцев назад съездил в большой тур по Сибири. Недавно поучаствовал в альбоме Александра Ф. Скляра «Оставайтесь, друзья, моряками», в котором он переигрывает песни Высоцкого. А сейчас мы со Скляром решили работать над тем, что лично я про себя называю «кубо-футуристической зонг-оперой». Причем этот проект будет тесно связан с политикой - такая манифестально-русская вещь. . .

Создание новых форм

- Мне часто приходится слышать жалобы от людей, играющих некоммерческую музыку: мол, часто выступать просто негде, заработки мизерные, ради выживания приходится практически зарывать талант в землю. . .

- Ну а что же здесь удивительного? У разных жанров - разные размеры аудитории, разное количество славы. И если ты выбираешь жанр, который изначально не может быть слишком массовым, то должен отдавать себе отчет, что больших денег на нем не заработаешь. Даже сейчас, когда экспериментальные жанры более заметны и востребованы - в первую очередь молодежью, суть специфики сохраняется: подчеркнутая немассовость. Если хочешь оставаться в тренде современной экспериментальной музыки и одновременно быть популярным, как Мик Джаггер, то вряд ли это у тебя получится.

- А в чем именно заключается этот тренд?

- Тренд тут только один: поиск, создание таких новых форм, которые сначала считаются частью элитарной культуры, а потом этими находками начинает пользоваться культура и массовая.

Например, жил такой немецкий композитор Штокхаузен, был одним из важнейших новаторов музыки второй половины XX века и лидеров музыкального авангарда. Многими идеями Штокхаузена в начале 70-х воспользовались творцы свежего на тот момент направления рок-музыки - краут-рока. Группы из той же Германии типа Tangerine Dream, Faust, Can, Neu!, ранний Kraftwerk. . .

Краут не получил массовой популярности, но его изобретатели придумали особый пульсирующий ритм, так называемый «моторик», который позже нашел самое широкое применение в поп-музыке. Опять же, краут оказал глубочайшее влияние на современную электронную музыку, которую мы слушаем. В общем, если вы, музыкант, замечаете, что на ваши выступления ходят модные и продвинутые молодые люди, знайте: вы в тренде.

- А рок-музыка действительно больше в тренде?

- Да, она практически мертва. В смысле, она, конечно, продолжает существовать, но уже чисто в эпигонском виде, ничего нового давно не происходит. Все научились прекрасно играть и записываться, до сих пор пишутся хорошие песни, но отсутствует развитие - в подаче, в мелодике, в аранжировках. Все уже придумано, и остается лишь заимствовать находки мастеров прошлого. Не торкает, потому что утеряно созвучие времени.

Любой живой творческий процесс переживает восход, пик, а потом рано или поздно вступает в фазу старости, угасания. В свое время с джазом было то же самое: некогда он был на острие актуальности, а ныне превратился в академический фактически жанр. В какой-то момент рок-музыка перестала двигаться вперед, последнее, что мне показалось живым и актуальным, - норвежский блэк-метал 90-х. На рубеже тысячелетий все закончилось. Остается наслаждаться, пока возможно, творчеством великих стариков вроде Ричи Блкмора, на концерт которого ходил несколько дней назад. Ну а место рока все больше занимает электронная музыка, хорошо соответствующая духу нашего времени.

- А какую музыку вы сейчас слушаете для души?

- В данный момент у меня в машине играет совместный альбом Джимми Пейджа и Дэвида Ковердейла 1993 года.

Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

102 +