фото показано с : vesti.lv

Петербургскую группу с необычным названием «Маркшейдер Кунст» (нем. Markscheider — «горный инженер», Kunst — «искусство») услышал впервые много лет назад. Музыка показалась настолько душевной, теплой и одновременно стильной, непохожей на обычную продукцию российской рок–сцены, что был буквально сражен.

Переехав в Санкт-Петербург, получил возможность ходить на концерты и познакомился с начальником «маркшейдеров» Сергеем Ефременко. Ефр, как его зовут друзья, под стать своей музыке - человек очень дружелюбный и обаятельный.

Начать с «Битлз»

- Помнишь свои первые шаги на музыкальном поприще?

- …Папа был битником. Укладывал меня спать под Pink Floyd, а будил под The Beatles. Первую гитару-акустику подарила на десятилетие сестра, полноценный электрический инструмент собрал батя. Брат Кирюха уселся за коробки, служившие ему барабанами, и мы организовали первую в группу.

Очень много дало мне участие в детском ансамбле «Синкопа» при нашей 24-й гимназии имени Крылова с замечательным педагогом Валерием Ивановичем Шляхтовым - туда взяли, так как уже обзавелся тогда гитарой Musima DeLuxe 25K. Притащил и Кирюху - играть на басу.

В «Синкопе» познакомился с будущим барабанщиком группы Markscheider Kunst Сергеем Егоровым. Параллельно играл с васильеостровскими гопниками по молодежным клубам. Эти замечательные парни неоднократно помогали мне избегать проблем со старшими «коллегами». (Смеется. )

- Как ты решал вопрос дальнейшего жизненного пути после окончания гимназии?

- Такого вопроса не стояло. Отец был геодезистом, с детства ездил с ним в экспедиции. Эстетика далеких путешествий, воспетых кинематографом бородатых людей в свитерах знакома с рождения. Правда, есть стереотип, будто все геологи, геодезисты сплошь являются поклонниками КСП. Но в геодезической братии Санкт-Петербурга увлекались в большинстве своем классическим западным роком.

Отец учился в Горном институте (ныне Санкт-Петербургский горный университет), там же некогда преподавал дед - поэтому не пришлось ломать голову над тем, куда поступать.

Вместе с другими студентами института и создал группу. Выступать и репетировать сначала было негде, но в 91-м бывший виолончелист «Аквариума» Сева Гаккель открыл ставший позже культовым клуб TaMtAm, куда попали с самого начала его существования. Нас изначально было четверо, но когда впервые явились в TaMtAm, выяснилось, что наш барабанщик куда-то запропастился. Егорыч оставил саксофон и уселся за ударные - так возникло трио Markscheider Kunst. Гаккель, услышав наше демо, сказал: «Ребята, это полная лажа. Но у нас тут отказалась в четверг одна группа, так что, если есть смелость, выступайте…»

К корням

- С точки зрения русского слушателя, вы играете в очень необычном стиле.

- Меня привлекала музыка в стиле рокабилли, сайко, панк - в общем, всые то, что может нравиться в восемнадцать лет. Сначала мы и сами пытались играть. Но TaMtAm в начале 90-х был средоточием самой интересной музыки. Оказалось, рокабилли растет из блюза, а блюз, а свою очередь, был привезен в Америку из Африки. В странах Латинской Америки негритянская музыка смешалась с местными музыкальными традициями, образовав причудливую смесь.

В итоге выяснилось, что если играть блюз мы более или менее умеем, то вот петь его - никак. Требовался в качестве вокалиста черный человек, негр. И таковой нашелся в лице Серафима Макангилы - уроженец Конго, отправился учиться в СССР и очутился в нашем Горном институте. Послушав нас вживую, протянул кассету: «Это музыка называется сукус, ее играют у меня на родине».

Появилось понимание, что хочется что-то делать именно в таком вот духе, что это куда интереснее «традиционного» блюза. Так начали понемножечку «африканить». В дальнейшем оказалось, что афро-латинская музыка о-о-очень разнообразна.

Сочиненные мною песни стали «конвертировать» в различные латиноамериканские стилистические направления. Постепенно состав начал «обрастать» музыкантами: к нам присоединились перкуссионисты Кирилл Ипатов и Паша Литвинов из «АукцЫона» (царствие Паше небесное), гармошечник Митя Храмцов…

В 95-м вышел первый альбом «Кем быть». Записывали его своими силами и за свои деньги на втором этаже в TaMtAm. А в 96-м нам предложили съездить в Москву на фестиваль музыки регги. Общались с Андреем Куницыным, ака Dr. I-Bolit, с музыкантами групп Jah Division, «Комитет охраны тепла», и, конечно, с Жаком Мантэки. С ним не только сдружбанились, но и сотрудничали - так появились песни «Деньги - это способ обмана», «Кокейро»… И как-то так оказалось, что мы стали востребованы в обеих столицах.

К успеху

- Завоевание публики произошло легко?

- Отнюдь. Помню, когда выступали в «Горбушке» перед «АукцЫоном» - так нас закидали пивными банками. Когда на сцене появился Серафим, раздался оглушительный свист. Не приняла тогда публика африканского товарища…

Постепенно отвоевывали место под солнцем. В 96-м TaMtAm закрылся - последней вечеринкой в этом клубе стала моя свадьба. А на следующий день явились менты с бандитами и попросили всех убираться к чертям собачьим. Всерьез задумались полностью перебраться в Москву.

В нашей жизни возник Илья Ермаков, ставший директором - художник, стороживший два пустых дома в Пушкаревом переулке. Сейчас там выставочная галерея, а тогда мы устроили в этом месте сквот. Жили коммуной, «бомбили» по столичным клубам: в 96-м в год сыграли около двухсот концертов. Впервые выступили в Гамбурге.

Через некоторое время мы стали обращать внимание, что в жизни становится меньше творчества, больше денег и связанных с ними левых движений… Стало ясно, что лучше все-таки жить в родном Петербурге.

- Я узнал о существовании группы Markscheider Kunst после интервью Гребенщикова…

- В 99-м один журнал устроил возню на тему: дескать, век старый заканчивается, новый начинается, кого известные музыканты считают лучшими продолжателями своего дела? Так получилось, что Борис Борисович указал на наш коллектив. Нас пригласили сделать с БГ совместную фотосессию для журнала. Встретились, подружились, позже записали совместную версию знаменитой «2-12-85-06». Конечно, крайне лестно получить столь высокую оценку своего творчества от Бориса.

Параллельно

- Как появился ваш проект Tres Muchachos & Companeros?

- В Горном познакомился с массой замечательных людей, один из которых - Денис Анатольевич Рачков. Он стал нашим новым директором. Денис блестяще играет на классической гитаре с нейлоновыми струнами - а именно такой инструмент используется в корневой латиноамериканской рутс-музыке.

Собирались втроем с ним и с моим братом Кириллом, знакомились с этой музыкой, сами пытались ее играть. Постепенно у нас появился целый блок вещей - что-то позаимствовали из народного репертуара Кубы, Колумбии, Мексики, что-то сочинили сами…

Официальная презентация программы с успехом прошла в одном из питерских клубов: после этого мы и решили сделать на постоянной основе отдельный музыкальный проект. К тому времени широкая аудитория раскрепостилась, появилась тяга к экзотическому и необычному.

- Вы же ведь еще играете в ансамбле St. Petersburg Ska-Jazz Review?

- Наши друзья как-то организовали приезд в Питер легендарного коллектива The Skatalites, давшего название стилю ска - его участники некогда учили курить Боба Марли! Людям уже по восемьдесят с лишним лет. Первым условием договора об их выступлениях стало отсутствие всяких контактов с «Кока-Колой» - отец басиста был рабом на их плантациях.

Очень странное чувство, когда слушал, как они между собой переругиваются: «Да я тебя еще в 65-м хотел уволить!» Случилось, что их гитарист не смог приехать - и я играл на гитаре в группе The Skatalites! Этот опыт очень повлиял на наше восприятие музыки ска и привел к тому, что мы решили участвовать в проекте - St. Petersburg Ska-Jazz Review.

Основную роль там сначала играли ребята из группы Spitfire во главе с их барабанщиком Денисом Купцовым. Позже парни из Spitfire полностью увязли в делах «Ленинграда», в котором они сейчас играют. А Купцов, расставшийся в 2008-м со Шнуром, предложил нам воссоздать St. Petersburg Ska-Jazz Review.

К истокам

- Случалось ли выступать на исторической родине вашей музыки?

- Мы пока что единственный российский музыкальный коллектив, у которого были гастроли в Колумбии в позапрошлом году. Друзья устроили приглашение в Медельин на фестиваль музыки кумбия. А наша знакомая устроила концерт в Боготе, было выступление на колумбийском телевидении. Специально попросили перемещаться по стране автобусом, и нас два дня везли ущельями великолепных Анд, мы посетили имение Пабло Эскобара, ночевали в эко-отеле на берегу реки Рио-Клара, в которой водится печально знаменитый сомик кандиру, наводящий страх на людей… Познакомились в Колумбии с изумительными музыкантами (ансамбль Bareto привозили недавно в Россию), делили сцену с местными грандами и были приняты публикой весьма тепло. В следующем году, надеюсь, поедем в Перу.

- Остался ли у тебя спустя четверть века с лишним после начала музыкальной карьеры интерес к сочинению новых песен?

- Сочиняются песни. Недавно выпустили альбом «Хамелеон» и уже готовим новый. Каждый - это слепок с определенного временного периода, фиксация того, кем мы в данный момент являемся, чем интересуемся и дышим. Сделали снимок - и пошли дальше. Другое дело, что мне скучно делать альбомы, в которых все песни похожи одна на другую.

Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

108 +