фото показано с : vesti.lv

Птицы приветствуют весну! В парках, лесах, у озер звучат нежные, напористые, любвеобильные мелодии. Пичуги славят теплые деньки, строят гнезда. Конечно, и рубрика «Морские истории» не может пройти мимо «пернатой» темы.

Ветеран торгового флота Владимир Семенович Сольский умеет и увидеть то, мимо чего другие проходят, и интересно рассказать о своих наблюдениях.

Природный дальномер

- Не только с чайками да альбатросами встречаются морские суда.

Когда в 1959 году работал матросом на пароходе «Балашов», пришлось быть свидетелем строительства гнезда галками.

Стояли мы на линии Вентспилс - Антверпен. Рейсы были короткими, но однажды судно наше застряло у импортного причала на несколько дней.

Стоял апрель месяц. Тепло, радостно на душе. И вдруг замечаем, что вверху нашей фок-мачты площадку облюбовала пара галок и принялась за строительство под ней. Энергично летают птицы, постоянно приносят прутики, травинки и ловко закрепляют их. Гнездо растет на глазах!

И вот когда стоянка закончилась, к «Балашову» подошел буксир, и, когда он оттащил его метров на десять от причала, я, выбрав швартовые концы на баке, наблюдал такую картину.

Одна из галок прилетела на то же место, где совсем недавно строилось гнездо, но, не найдя его, запаниковала, тревожно вскрикнула, бросила прутик и улетела. Мачта была недалеко от птицы, но она не догадалась, что строящееся гнездо переместилось. Через несколько минут со стороны берега появилась вторая птица-строитель - и тоже направилась к тому же месту у причала, тогда от него судно было уже в метрах 30-40. И эта галка в отчаянии бросила свою ношу в воду. Тогда мне и подумалось, что птицы определяли местонахождение своей «стройки» не визуально - по-видимому, для этого у них включался инстинктивный «дальномер». Птицы были запрограммированы именно на координаты прежнего положения мачты. Как пичуги определяли их, думаю, загадка и для исследователей. Что за «дальномер» внутри птичьей головы? Как она определяет направление на объект? Ведь обе птицы были уверены в месте, где должно находиться гнездо!

Аисты пересекают курс

Порой и другие птицы удивляли меня своими привычками и повадками.

В 70-е годы работал на газовозе «Кегумс».

И однажды в феврале у нашего теплохода произошла встреча с аистами. Было это в проливе Дарданеллы, когда мы шли направлением на восток. На пересечение курса «Кегумса» на малой высоте летела стая аистов. Я насчитал больше двухсот птиц и сбился со счета.

Подлетая к судну, вожак стаи не свернул с четко выбранного курса направлением на север, не стал облетать судно, а сделал «горку», то есть поднялся выше мачты «Кегумса», а за ним последовали и все остальные аисты.

И перепёлка, и царь птиц

Конечно, чайки в море - у себя дома. Не поздоровится сухопутной пичуге, если ее начинает преследовать стая этих выносливых птиц.

Как-то на подходе к Босфору перепелка, загнанная чайками, села на планширь. На ее счастье, судно подошло - такую птичку чайки растерзают без труда. Перепелка сжалась вся, боится за бортом оказаться во власти безжалостных морских крылатых хозяек и волн.

Подошел к борту и взял перепелку голыми руками. Пичуга была очень истощенная. Отдал птицу буфетчице, она кормила ее пшеном. Людей перепелка совсем не боялась. На судне ей понравилось.

Да что там мелкие перепелки! И орлу встреча с чайками не сулит ничего хорошего.

Весной 1959 года в Северном море, когда шел дружный перелет птиц, на палубу нашего парохода «Балашов» опустился обессилевший орел. В погоне за стаями мелких пичуг он удалился от берега, устал, летел с большим трудом. В довершение беды на него стали пикировать большие чайки. Они старались посадить орла на воду - а там уже всей своей галдящей стаей приняться за расправу над царем птиц. Так что наш пароход стал для орла спасением.

Птица сидела у трюма и угрюмо смотрела на окруживших ее моряков. Надел брезентовые перчатки, взял из последних сил сопротивлявшегося орла и отнес в подшкиперскую. А там закрыл вход сеткой - получился, словно в зоопарке, небольшой вольер. Все моряки смотрели на редкую птицу с интересом, подносили кусочки мяса. Но орел на пищу не обращал никакого внимания - два дня ничего не ел.

В то время я был матросом-артельщиком. И только получил в судовую артелку замороженных гусей. Отрубил сразу несколько гусиных шеек и оставил их на ночь в миске в подшкиперской. Утром смотрю - от угощенья мой постоялец оставил одни позвонки - все мясо тщательно общипал и съел. Как говорится, собакам после него делать было нечего.

Вскоре все моряки привыкли к пернатому пассажиру. Да и он больше не отказывался от угощения.

Но орел - птица никак не морская, поэтому с приходом в Клайпеду я отправил его на причал. Орел-мореход важно разгуливал по бетонным плитам. Подняться вверх и не пытался. Все решили, что за время плавания царь птиц разучился летать. Портовые грузчики задумали его поймать и бросились в погоню. Орел подбежал к громадной куче угля и принялся на нее взбираться. Грузчики посмеивались: никуда, мол, орлик не денется, все равно спустится - тут мы его и пленим!

А орел взобрался на самый верх, посмотрел на судно, на грузчиков, взмахнул крыльями, взмыл вверх, сделал «круг почета» над причалом с опечаленными неудачей грузчиками, над своим спасителем - пароходом «Балашов» - и улетел в лес.

Владимир НОВИКОВ.

Подробнее читайте на vesti.lv ...

164 +